Брат

Зал заседаний Ассоциации охотников был залит холодным светом люминесцентных ламп. Здесь пахло дорогим парфюмом, свежим кофе и тем едва уловимым озоновым напряжением, которое всегда исходит от людей, обладающих силой менять реальность. Я сидел во главе длинного стола из полированного красного дерева, чувствуя, как привычная тяжесть силы Теневого Монарха пульсирует в моих венах.

Мои черные волосы слегка падали на глаза, в которых застыл холодный серый сталь. Справа от меня сидела Ча Хэ Ин — моя жена, женщина, чей меч когда-то танцевал в такт моим шагам. Рядом с ней расположился Сон Сухо. Мой сын. В свои восемнадцать он был моей точной копией: те же черты лица, та же уверенная осанка. Глядя на него, я иногда ловил себя на мысли, что смотрю в зеркало прошлого, в те времена, когда мир еще казался простым.

Двери зала распахнулись без стука. Охрана на входе даже не шелохнулась — они знали, кто это.

В комнату вошел Сон Юки. Мой младший брат. Ему было двадцать, но в его глазах, небесно-голубых и пронзительных, читалась вечность, не уступающая моей. Он был высок, под сто девяносто, с атлетическим телосложением, которое не могла скрыть даже простая черная футболка. Его выбритые виски и взъерошенные черные волосы придавали ему вид бунтаря, а фарфоровая кожа контрастировала с татуировками, змеящимися по шее и рукам.

Юки обладал странной, пугающей силой — теневыми щупальцами, которые казались живыми существами из другого измерения. Он был почти так же бессмертен, как и я, но в отличие от меня, он не стремился править.

– Опаздываешь, – негромко произнес я, когда он приблизился.

– Дела, Джинву. Дела, которые интереснее этой болтовни, – ответил он, едва заметно кивнув мне.

Он сел по левую руку от меня, закинув ногу на ногу. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу в комнате. Если я был спокойным омутом, то Юки был надвигающимся штормом. Он молчал, пока представители Ассоциации зачитывали отчеты о новых Вратах и квотах на добычу кристаллов. Его молчание было тяжелым, он словно изучал каждого присутствующего, и это явно нервировало Хэ Ин. Она всегда считала его слишком непредсказуемым, слишком... "неправильным" для имиджа нашей семьи.

Когда был объявлен перерыв, чиновники поспешили покинуть зал, чтобы перекурить или обсудить услышанное в кулуарах. Мы остались вчетвером.

Хэ Ин поправила строгий пиджак и повернулась к Юки. Ее голос звучал мягко, но в нем проскальзывали те самые нотки наставничества, которые мой брат ненавидел больше всего на свете.

– Юки, тебе стоит чаще появляться на таких встречах в официальном виде, – начала она, натянуто улыбаясь. – Семья Сон — это лицо Кореи. Мы должны поддерживать статус, имидж. Ты ведь понимаешь, как важно, чтобы общественность видела в нас опору и пример для подражания? Мы — хранители этого мира.

Она продолжала говорить, перечисляя этикетные нормы и важность репутации, словно зачитывала методичку по связям с общественностью. Сухо сидел молча, глядя в стол, а я чувствовал, как температура в комнате начала падать. Тень под стулом Юки зашевелилась.

– Ча Хэ Ин, закрой пасть, – внезапно перебил ее Юки. Голос его был тихим, но в нем лязгнул металл.

Хэ Ин осеклась, ее глаза расширились от возмущения.

– Что ты себе позволяешь?..

– Я сказал: закрой пасть, или я найду применение твоему языку, дорогая. Такое применение, что тебе будет не до разговоров об имидже, – он медленно повернул голову к ней. – И мне будет плевать, что ты жена моего брата.

Аура Юки захлестнула комнату. Это не была чистая мощь Теневого Монарха, это было нечто более вязкое, древнее и злое. Теневые жгуты показались из-под пола, извиваясь, словно хищники перед броском.

– Боже, Джинву, – Юки перевел взгляд на меня, игнорируя застывшую от шока Хэ Ин. – Как ты вообще мог жениться на этой суке? Всё, что ее волнует — это картинка в газетах. Статус, имидж, правильные слова.

– Юки, следи за языком, – холодно произнес я, хотя внутри меня шевельнулось странное согласие, которое я годами подавлял ради спокойствия в доме.

– Нет, брат, это ты следи за своей жизнью, – он усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи. – За тобой бегала такая девочка... Мин Соль. Красивая, искренняя, живая. Она видела в тебе человека, а не "Монарха" или "Бренд". Но ты выбрал это... существо. У тебя совсем нет вкуса на женщин, Джинву. Совсем.

Он встал, и щупальца тени с тихим шипением втянулись обратно в его ауру.

– Мне жаль только пацана, – он кивнул на Сухо, который так и не поднял головы. – Ты вырос в доме, где вместо любви — протокол. А ты, Джинву... ты стал подкаблучником, которого ведет на поводке "имидж семьи Сон". Тьфу, противно смотреть.

Юки развернулся и направился к выходу. Его кроссовки глухо стучали по паркету.

– Юки! – крикнула Хэ Ин ему в спину. – Ты не имеешь права так разговаривать! Мы — элита!

Брат остановился у самых дверей, но не обернулся.

– Вы — манекены в витрине, – бросил он через плечо. – А я предпочитаю дышать.

Дверь за ним захлопнулась с тяжелым стуком. В зале воцарилась гробовая тишина. Хэ Ин тяжело дышала, ее лицо побледнело от ярости и унижения.

– Джинву, ты слышал? Ты слышал, что он сказал? – она повернулась ко мне, ища поддержки. – Ты должен его наказать. Он позорит нас!

Я посмотрел на свои руки. На серые глаза сына. На пустой стул, где только что сидел мой брат. В глубине души я знал, что Юки прав. Он был единственным, кто осмеливался говорить правду в этом мире, полном фальшивого золота и нарисованных улыбок.

– Собрание окончено, – сказал я, поднимаясь. – Мне нужно побыть одному.

– Но Джинву!..

– Оставь меня, Хэ Ин, – мой голос прозвучал тише обычного, но в нем была такая сила, что она мгновенно замолчала.

Я вышел из зала вслед за братом, но знал, что не догоню его. Юки всегда уходил туда, где тени были настоящими, а не частью имиджа. А я остался здесь, в свете ламп, который внезапно стал казаться мне невыносимо тусклым.