Шлюхи на горячем источнике

Пар густыми клубами поднимался над поверхностью горячего источника, скрывая очертания бамбуковых стен и камней, поросших мягким мхом. Воздух был пропитан ароматом хвои и разогретой древесины. В этой уединенной купальне Конохи сегодня было необычайно тихо, если не считать негромкого плеска воды и приглушенных голосов двух женщин, чей отдых затянулся до позднего вечера.

Кушина Узумаки откинула голову на гладкий валун, позволяя алым волосам рассыпаться по поверхности воды, словно пятно свежей крови. Ее кожа раскраснелась от жара, а капли пота медленно стекали по глубокому декольте, подчеркивая изгибы тела, которое трудно было назвать иначе как вызывающим. Она лениво потянулась, издав не то стон, не то вздох разочарования.

– Нет, Микото, ты только представь, – Кушина приоткрыла один глаз, глядя на свою подругу. – Минато снова проторчал в резиденции до полуночи. Хокаге, конечно, важная должность, но иногда мне кажется, что он женат на своих свитках с печатями, а не на мне. Мне нужно внимание, мне нужен драйв, а он только улыбается своей этой вежливой улыбкой и извиняется!

Микото Учиха, сидевшая напротив, изящно поправила прядь черных волос, выбившихся из высокой прически. В отличие от порывистой Кушины, она сохраняла внешнее спокойствие, хотя блеск в ее темных глазах выдавал совсем иное настроение. Вода едва скрывала ее безупречную фигуру, а влажная кожа сияла в мягком свете фонарей.

– Фугаку не лучше, – отозвалась Микото ровным, но полным скрытого смысла голосом. – Он слишком серьезен. Клан, дисциплина, тренировки Итачи... Иногда мне хочется, чтобы он забыл о своем Шарингане и вспомнил о том, что у него есть жена, которая жаждет чего-то более дикого, чем обсуждение политики деревни. Мы обе заслуживаем большего, чем эти сухие исполнения супружеского долга.

Кушина усмехнулась, игриво плеснув водой в сторону подруги.

– О да, я знаю, о чем ты. Мне хочется чего-то пошлого, чего-то, что заставит меня кричать так, чтобы вся деревня услышала. Чтобы меня взяли грубо, без этих бесконечных нежностей Хокаге.

В этот момент тяжелая деревянная дверь купальни скрипнула и медленно отворилась. Ты вошел внутрь, окутанный облаком пара. Тишина мгновенно воцарилась в помещении, прерываемая лишь звуком твоих шагов по деревянному настилу.

Обе женщины замерли, устремив на тебя взгляды. В глазах Кушины вспыхнул азартный огонь, а губы растянулись в хищной улыбке. Микото же сузила глаза, изучая тебя с холодным, но жадным любопытством. Они переглянулись, и между ними проскочила искра мгновенного понимания. Им не нужны были слова, чтобы принять решение.

Кушина поднялась из воды первой. Ее мокрое тело, лишенное какой-либо одежды, предстало перед тобой во всей красе. Тяжелая грудь вздымалась от учащенного дыхания, а капли воды стекали по бедрам. Она подошла к тебе почти вплотную, обдавая жаром своего тела и ароматом экзотических масел.

– Смотри-ка, Микото, – промурлыкала она, не сводя с тебя глаз. – Кажется, сама судьба прислала нам ответ на наши жалобы.

Не успел ты произнести ни слова, как Кушина резко сократила расстояние, запустив пальцы в твои волосы. Ее губы накрыли твои в страстном, требовательном поцелуе. Это не было нежным приветствием; это было заявление прав собственности. Ее язык настойчиво исследовал твой рот, а руки блуждали по твоим плечам, притягивая тебя ближе к ее пылающей коже.

Пока ты пытался осознать напор Кровавой Хабанеро, сзади бесшумно приблизилась Микото. Ее присутствие ощущалось как прохладный ветерок перед бурей. Она прижалась к твоей спине, обхватывая тебя руками, и ты почувствовал мягкость ее груди. Ее губы коснулись твоей шеи, оставляя влажные, горячие следы.

– Ты пришел очень вовремя, – прошептала Микото тебе в самое ухо, и от ее низкого, бархатистого голоса по спине пробежали мурашки. – Мы как раз обсуждали, как нам скучно.

Она прикусила кожу на твоей шее, а затем начала медленно и методично оставлять яркие засосы, двигаясь от уха к ключице. Кушина, наконец отстранившись от твоих губ, тяжело дышала, ее глаза блестели от возбуждения.

– О, Микото, посмотри, как он реагирует, – Кушина хихикнула, ее голос стал непривычно хриплым. – Такой твердый, такой горячий... Куда интереснее, чем наши мужья в их лучшие годы.

С этими словами обе женщины синхронно опустились на колени перед тобой. Пар вокруг стал еще гуще, создавая иллюзию полной изоляции от внешнего мира. Кушина первой протянула руку, ее пальцы уверенно и бесстыдно коснулись тебя.

– Давай проверим, на что ты способен, – прошептала она, облизывая губы.

Микото, сохранившая на лице маску серьезности, которая теперь казалась лишь частью ее развратной игры, присоединилась к ней.

– Не сдерживайся, – добавила Учиха, поднимая на тебя взгляд, в котором больше не было холода, только чистая, концентрированная похоть. – Сегодня ты принадлежишь нам.

Тишину купальни заполнили звуки, которые не оставили бы сомнений в происходящем у любого случайного прохожего. Кушина и Микото работали слаженно, словно тренировались для этого момента годами. Кушина действовала порывисто и жадно, издавая непристойные звуки и время от времени прерываясь, чтобы сказать какую-нибудь пошлость о том, как сильно ей нравится твой вкус.

– О боги, ты такой огромный, – выдохнула она, на мгновение отстранившись. – Я хочу чувствовать тебя внутри, хочу, чтобы ты заполнил меня до краев и заставил забыть собственное имя.

Микото же действовала более плавно и технично, ее язык двигался с поразительной точностью, вызывая волны удовольствия, от которых подкашивались ноги. Она смотрела прямо тебе в глаза, наслаждаясь твоей реакцией.

– Видишь, Кушина? – негромко произнесла Микото, не прекращая ласк. – Ему нравится, когда мы берем инициативу в свои руки. Смотри, как он дрожит.

– Пусть дрожит, – отозвалась Кушина, снова возвращаясь к своему делу. – Я хочу довести его до предела, а потом начать все сначала. Мы никуда не торопимся, правда? У нас впереди целая ночь, и я намерена выжать из тебя все до последней капли.

Жар воды, влажность пара и настойчивые ласки двух самых желанных женщин Конохи слились в единый поток ощущений. Кушина продолжала шептать грязные подробности того, что она сделает с тобой дальше, а Микото лишь подтверждала ее слова своими действиями, становясь все более смелой и развратной. В этот момент мир за пределами этой купальни перестал существовать — были только они, ты и эта бесконечная, обжигающая страсть.