Правла

Зал заседаний Ассоциации охотников всегда казался мне местом, где время замирает. Высокие потолки, холодный блеск мрамора и бесконечный гул голосов людей, которые возомнили, что могут управлять миром, пока я сокрушаю богов в иных измерениях. Я сидел во главе стола, чувствуя на себе взгляды. Теневой Монарх. Человек, ставший смертью.

Рядом со мной сидела Ча Хэ Ин. Моя жена. Женщина, чей запах когда-то казался мне самым прекрасным на свете, а теперь... теперь он просто был частью интерьера. Напротив — Сон Сухо, мой сын. В свои восемнадцать он был моей точной копией: те же черные волосы, тот же холодный взгляд, та же сила, бурлящая под кожей. Он молчал, и в этом молчании я видел свое отражение.

Двери зала распахнулись без предупреждения. Охрана даже не попыталась его остановить — они знали, что это бесполезно.

В комнату вошел Сон Юки. Мой младший брат.

Ему было двадцать, но он обладал мощью, которая пугала даже старейших охотников S-ранга. Его внешность была вызывающей: рост под сто девяносто, атлетическое телосложение, фарфоровая кожа, контрастирующая с черными взъерошенными волосами и выбритыми висками. Его небесно-голубые глаза, казалось, видели людей насквозь, вытравливая из них всю ложь. На нем была простая черная футболка, открывающая татуировки на шее и руках, серые штаны и кроссовки. Он выглядел как рок-звезда, зашедшая на скучное собрание акционеров.

Юки молча кивнул мне и сел по правую руку. От него исходила странная аура — не холодная тьма моих теней, а нечто живое, извивающееся. Теневые щупальца, его уникальный дар, едва заметно пульсировали в пространстве вокруг него, готовые разорвать любого в клочья.

Собрание началось. Чиновники говорили о квотах, о восстановлении городов, о бюджетах. Юки не произнес ни слова. Он просто слушал, подперев подбородок рукой, и его молчание давило на присутствующих сильнее, чем моя жажда крови. Он не был похож на нас с Хэ Ин. В нем не было этой напускной вежливости, этого стремления соответствовать ожиданиям общества. И я видел, как это бесило мою жену.

Когда был объявлен перерыв и посторонние покинули зал, тишина стала звенящей. Хэ Ин выпрямилась, поправила безупречный пиджак и посмотрела на Юки с тем самым выражением лица, которое она практиковала годами — маска идеальной супруги величайшего героя.

– Юки, тебе не кажется, что твой внешний вид дискредитирует нашу семью? – начала она своим ровным, поставленным голосом. – Мы — лицо этой страны. Статус семьи Сон накладывает определенные обязательства. Ты должен поддерживать имидж, а не выглядеть как уличный боец.

Она начала свою привычную лекцию. Слова о чести, о примере для подражания, о том, как важно, чтобы люди видели в нас идеальное единство. Это была ее любимая песня.

– Хэ Ин, не начинай, – устало произнес я, но она даже не взглянула на меня.

– Нет, Джинву, это важно! – Она снова повернулась к Юки. – Семья — это структура. Если один элемент выбивается, страдает вся репутация...

Юки медленно повернул голову. Его голубые глаза вспыхнули ледяным пламенем. Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым, как свинец.

– Ча Хэ Ин, закрой пасть, или я найду применение твоему языку, и поверь, оно тебе не понравится, – голос Юки был тихим, но от него по коже пошли мурашки. – И мне плевать, что ты жена моего брата.

Его аура обрушилась на нее, прижимая к креслу. Прежде чем кто-то успел среагировать, Юки резко подался вперед и схватил Хэ Ин за лицо, грубо сжимая ее щеки пальцами.

– Ты всего лишь пиявка, – прошипел он ей в лицо. – Присосалась к моему брату и раздулась от собственной важности. Я — Сон Юки. Он — Сон Джинву. И вон тот парень — Сон Сухо. Мы — Сон. А ты? Ты — никто. Поняла меня?

Хэ Ин попыталась что-то сказать, ее глаза расширились от ужаса и ярости, но Юки бесцеремонно сунул пальцы ей в рот, хватая за язык.

– Ты всего лишь жена моего брата, но ты не член семьи Сон. В тебе нет ни капли нашей крови, – он продолжал давить, игнорируя мой предостерегающий жест. – Если бы у моего брата были яйца, он был бы нормальным мужиком, а не тряпкой. Он бы давно развелся с тобой. Но он так цепляется за этот статус, за эту иллюзию семьи... Тьфу, противно. Без фамилии Джинву ты — пустое место. Паразит.

Юки с силой толкнул ее обратно в кресло, отчего она едва не перевернулась. Он брезгливо вытер руку о штаны, глядя на нее с нескрываемым отвращением.

– Еще одно слово про имидж, и я сдам тебя в бордель, – бросил он, сузив глаза. – Будешь там своим ртом работать, раз он у тебя так хорошо подвешен. Посмотрим, как ты там будешь чесать про статус.

Хэ Ин тяжело дышала, ее лицо пошло красными пятнами, а в глазах стояли слезы унижения. Она посмотрела на меня, ожидая защиты, но я молчал. В глубине души я знал, что каждое слово Юки — горькая правда, которую я сам боялся признать годами.

Юки повернулся ко мне. В его взгляде не было злости, только глубокое, бесконечное разочарование.

– А ты, Джинву... посмотри, до чего ты докатился, – он покачал головой. – Боже, как ты мог жениться на этой суке? Ей интересны только имидж и статус. За тобой бегала такая красивая девочка, Мин Соль, она видела в тебе человека, а не Монарха. Но ты выбрал это существо. Боже, у тебя совсем нет вкуса на женщин.

Он перевел взгляд на Сухо, который сидел неподвижно, внимательно наблюдая за сценой.

– Единственный, кого мне жаль в этом цирке — это пацан. А ты... ты стал подкаблучником, которого волнует только то, что скажут в новостях о «счастливой семье Сон». Тьфу, тошно смотреть.

Юки поднялся с места. Его щупальца на мгновение показались из-за спины, как черные лезвия, и тут же исчезли.

– Собрание окончено, – бросил он через плечо.

Он вышел из зала, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась с тяжелым стуком, оставив нас в тишине, которая теперь казалась не просто холодной, а мертвой.

Хэ Ин всхлипнула, закрыв лицо руками. Сухо медленно встал и подошел к окну, глядя на город. А я остался сидеть, чувствуя, как тень Монарха внутри меня довольно скалится. Мой брат был единственным, кто осмелился сказать правду человеку, который привык повелевать самой смертью. И эта правда ранила сильнее любого кинжала.