Xiaman

На постоялом дворе «Ваншу» царила неестественная для этого времени суток тишина. Вечерний туман лениво полз по корням гигантского дерева, окутывая террасу влажной дымкой. Сяо сидел на краю кровати в своих личных покоях, которые Роман — с молчаливого согласия Чжунли — превратил в подобие уютного убежища.

Восьмой месяц беременности давался Адепту тяжелее, чем сотни лет сражений с демонами. Его стройное, некогда гибкое тело теперь казалось ему чужим и неповоротливым. Живот, округлый и тяжёлый, мешал дышать, а каждый шаг отзывался ноющей болью в пояснице. Сяо ненавидел эту слабость. Он ненавидел то, как его Анемо-силы истощились, уходя на подпитку новой жизни, пульсирующей внутри него.

– Опять хмуришься, – раздался низкий, бархатистый голос Романа.

Альфа вошёл в комнату, неся поднос с порцией свежего миндального тофу. Запах древесины и мускуса, исходящий от него, мгновенно заполнил пространство, заставляя инстинкты омеги внутри Сяо на мгновение притихнуть и блаженно отозваться.

– Это не твоё дело, – резко бросил Сяо, хотя его голос, ставший чуть выше и хриплее из-за гормонов, лишал фразу былой остроты. Он попытался поправить воротник своего белого топа, но пальцы слегка дрожали.

Роман лишь усмехнулся, ставя поднос на столик. Он привык к колючести своего Адепта. За эти месяцы он научился видеть за маской холодного Якши уязвимое существо, которое до смерти боится собственной нежности.

– Твои лодыжки снова отекли, – Роман опустился на колени перед Сяо, игнорируя попытку того отстраниться. – Позволь мне помочь.

– Не нужно. Я сам справлюсь, – Сяо попытался встать, но резкий толчок изнутри заставил его охнуть и прижать ладонь к животу. Лицо его на мгновение исказилось от боли и замешательства. – Он... он снова не спит.

– Конечно, не спит. Весь в отца, – Роман мягко, но настойчиво перехватил ступни Сяо, укладывая их себе на колени.

Сяо вздрогнул. Каждое прикосновение Романа ощущалось как электрический разряд, проходящий сквозь тысячелетнюю броню его отчуждения. Его феромоны — аромат глазированных лилий под холодным горным ветром — стали слаще, выдавая его истинное состояние. Горечь кармы всё ещё присутствовала в воздухе, но запах альфы успешно её приглушал.

– Перестань так смотреть на меня, – прошептал Сяо, отворачиваясь. Его золотистые глаза со щелевидными зрачками лихорадочно блестели в полумраке. – Ты не должен тратить время на такие низменные вещи. Я — оружие Лиюэ, а не...

– Ты — мой омега, – перебил его Роман, осторожно массируя натруженные стопы. Его большие ладони уверенно разминали кожу, снимая напряжение. – И ты носишь нашего ребёнка. Чжунли сказал, что тебе нужно больше отдыхать. Ты ведь не хочешь спорить с Мораксом?

Сяо поджал губы. Упоминание Гео Архона всегда действовало на него усмиряюще. Он закрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться. Тепло рук Романа поднималось выше, к икрам, вызывая внизу живота странное, тягучее томление.

– Роман... – выдохнул он, когда губы альфы коснулись его колена.

– Да, мой маленький Якша? – Роман поднял взгляд, в котором плясали озорные и в то же время нежные искорки.

– А что, если... – Сяо запнулся, его голос дрогнул от мучительной наивности. – Что, если я не почувствую любви, когда она родится? Что, если моя карма... если она убьёт её прямо в моих руках? Я умею только разрушать.

Роман замер. Он поднялся с колен и сел рядом с Сяо, притягивая его к себе. Сяо сначала напрягся, его инстинкты кричали об опасности близости, но затем он медленно опустил голову на плечо альфы.

– Ты уже любишь её, Сяо. Ты ешь этот проклятый тофу трижды в день только потому, что я его приготовил. Ты строишь гнёзда в самых высоких горах, чтобы защитить её. Карма не тронет того, кто рождён из такой силы и такой преданности.

Роман начал покрывать поцелуями шею Сяо, обходя чувствительное место за ухом. Запах омеги стал невыносимо манящим — смесью дождя, цветов и той самой сладости, которая бывает только у беременных омег перед самым сроком.

– Ты слишком много говоришь, – пробормотал Сяо, разворачиваясь в объятиях Романа. Его руки, украшенные татуировками, легли на широкие плечи альфы.

В комнате стало жарко. Сяо чувствовал, как его собственное возбуждение, долгое время подавляемое страхом и физическим дискомфортом, вспыхивает с новой силой. Течка давно прошла, но близость к своему альфе на таком позднем сроке пробуждала в нём первобытные нужды.

– Тебе не больно? – прошептал Роман, его рука скользнула под белый топ, поглаживая напряжённую кожу живота, где под ладонью ощущалось слабое шевеление.

– Нет... просто... – Сяо прикусил губу, его зрачки расширились, скрывая золотую радужку. – Просто не останавливайся. Это приказ.

Роман тихо рассмеялся, этот звук был полон обожания. Он осторожно уложил Сяо на подушки, стараясь не давить на живот. Одежда Адепта, обычно безупречная и строгая, теперь казалась лишней преградой. Когда ткань была отброшена, Сяо на мгновение прикрыл глаза рукой, борясь со вспышкой стыда за свой вид, за свою уязвимость.

– Ты прекрасен, – Роман поцеловал татуировку в виде черных облаков на его животе, затем переместился к внутренней стороне бедра.

Сяо выгнулся, издавая тихий, гортанный звук. Его пальцы впились в простыни. Каждый поцелуй Романа, каждое движение его языка по чувствительной коже заставляли Сяо забыть о кармическом долге, о тысячелетних страданиях и о том, что он «всего лишь оружие». В эти минуты он был просто Сяо. Омегой, который отчаянно нуждался в своём альфе.

– Роман, пожалуйста... – Сяо потянул его за волосы, заставляя подняться выше. – Я хочу чувствовать тебя. Полностью.

– Тише, родной. Мы будем осторожны, – Роман вошёл в него одним плавным движением, стараясь не причинить дискомфорта.

Сяо вскрикнул, его голос сорвался на хрип. Он обхватил ногами талию Романа, насколько позволял живот, и притянул его к себе для глубокого, властного поцелуя. В этом акте не было ничего от «беспомощного омеги». Это была битва двух стихий, страстное слияние, в котором Сяо отдавал всего себя, требуя взамен ту же искренность.

Ритм был медленным, тягучим, словно плавление нефрита. Роман двигался осторожно, прислушиваясь к каждому вздоху Сяо, к каждому сокращению его мышц. Феромоны в комнате смешались в густой, дурманящий коктейль. Сяо чувствовал, как внутри него всё трепещет — и от удовольствия, и от страха, и от странного удовлетворения. Ребёнок внутри, словно почувствовав близость отца, затих.

– Я... я не... – Сяо не мог закончить фразу. Его разум затуманился. Он чувствовал, как разряд за разрядом прошивает его тело.

Когда пик настиг их, Сяо крепко зажмурился, впиваясь ногтями в спину Романа. На мгновение ему показалось, что он растворяется в этом запахе древесины и мускуса, что никакой кармы больше нет, есть только этот момент.

Через некоторое время, когда дыхание выровнялось, Роман не спешил отстраняться. Он лежал рядом, укрывая Сяо одеялом и прижимая его спиной к своей груди.

– Ты злишься? – тихо спросил Роман, целуя Сяо в затылок.

Сяо молчал несколько минут. Он смотрел на лунный свет, пробивающийся сквозь щели в окне. Его тело чувствовало приятную тяжесть и редкое умиротворение.

– Не говори глупостей, – наконец отозвался он, хотя в его голосе не было и тени прежней резкости. – Но если ты расскажешь кому-нибудь, особенно Байчжу... я тебя уничтожу.

Роман улыбнулся, зная, что это пустая угроза.

– Завтра я приготовлю тебе тофу на завтрак. И, может быть, мы спустимся к озеру? Чжунли говорил, что свежий воздух полезен.

– Только если ты понесёшь меня, – Сяо замер, сам поразившись своей просьбе. – То есть... я имею в виду, что телепортация сейчас затруднительна.

– С удовольствием, мой Адепт, – Роман прижал его крепче.

Сяо закрыл глаза, засыпая. Впервые за две тысячи лет его сны не были наполнены криками павших богов. В них был только шелест бамбука, вкус миндаля и тихое, едва уловимое биение второго сердца внутри него. Он всё ещё боялся будущего, боялся своей роли отца, но здесь, в кольце рук своего альфы, он впервые позволил себе поверить, что достоин чего-то большего, чем просто вечная война.