Призраки прошло и счастливое будущее

Золотистое солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая башни Хогвартса в багряные тона. Витя Пхакин, староста школы и капитан команды Гриффиндора, стоял на вершине Астрономической башни. Его карие глаза за круглыми очками задумчиво скользили по Запретному лесу. Шрам в виде молнии на лбу слегка покалывал — верный признак того, что Волендеморт где-то рядом, в тени, плетет свои сети. Витя поправил мантию, на которой гордо сияли значки старосты и капитана. Он был не просто лучшим ловцом школы; он был надеждой магического мира, Мальчиком-Который-Выжил.

– Опять ты здесь один, – раздался мягкий голос.

Витя обернулся. К нему подошла Настя Самодаева. Ее темные волосы развевались на ветру, а голубые глаза светились нежностью. Она была на год младше, но ее мудрость часто поражала даже Витю.

– Думаю о Ване Новикове, – признался Витя, его голос стал жестче. – Я видел его в Лютном переулке летом. Он прятал левую руку. Я уверен, Настя, он стал одним из них. Пожирателем смерти.

– Витя, это серьезное обвинение, – вздохнула она, подходя ближе. – Но я верю тебе. Ты всегда чувствуешь тьму раньше других.

Их разговор прервал шум. На лестнице показались Дима Самодаев и Амалия Якобсон. Дима, высокий и худощавый, выглядел взбудораженным, а Амалия, чьи белые волосы ярко выделялись в сумерках, сжимала в руках свиток пергамента.

– Витя! Опять слизеринцы! – выпалил Дима, его глаза гневно сверкнули. – Крэбб и Гойл зажали первокурсников в коридоре третьего этажа. Они использовали какое-то мерзкое заклятие, чтобы те не могли говорить!

Витя не произнес ни слова. Его лицо мгновенно стало холодным и решительным. Он сорвался с места, и друзья едва поспевали за ним. Когда они достигли коридора, Витя увидел двух массивных слизеринцев, которые смеялись над дрожащими детьми.

– Экспеллиармус! – выкрикнул Витя, даже не доставая палочку до конца — невербальная магия была его коньком.

Палочки Крэбба и Гойла вылетели из рук. Слизеринцы обернулись, их лица исказились от страха. Перед ними стоял лучший дуэлянт школы.

– Еще раз я увижу, что вы трогаете младших, и вы узнаете, почему меня боится ваш Хозяин, – процедил Витя сквозь зубы. Его магия буквально вибрировала в воздухе.

– Пойдем, Дима, отведи их в гостиную, – скомандовала Амалия, хотя в ее взгляде читалась легкая зависть к той легкости, с которой Витя управлял силой. Она была умнейшей ведьмой, но Витя был стихией.

Позже в тот вечер, сидя в кабинете защиты от Темных искусств, Витя слушал Римуса Люпина. Римус, чье лицо было изрезано шрамами, но глаза светились добротой, показывал Вите сложные щитовые чары.

– Ты делаешь успехи, которые не снились даже твоему отцу, Василий бы гордился тобой, – произнес Люпин, грустно улыбнувшись.

– Я скучаю по нему, Римус, – тихо ответил Витя. – И по Васе Фролову. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу ту битву в Отделе тайн.

Память перенесла его в тот страшный зал. Арка Смерти, шепот за вуалью. Василий Фролов, его крестный, сражался с Беллатрисой Лестрейндж. Он смеялся в лицо смерти, пока красный луч не ударил его в грудь. Витя помнил свой крик, помнил, как бросился за Беллатрисой, как хотел убить ее заклятием Круциатус, но в последний момент остановился. Это милосердие стоило ему месяцев душевных терзаний.

Позже, в кабинете Дамблдора, Витя сидел в кресле, чувствуя себя опустошенным.

– Я понимаю твои чувства, – мягко начал Дамблдор, глядя на него поверх очков-половинок.

– Вряд ли... – Витя поднял голову, его глаза были полны слез и ярости. – Это я виноват. Если бы я не прекратил заниматься окклюзией, я бы не позволил Волендеморту проникнуть в мой разум и показать, что он пытает Васю.

– Нет, Витя, вина полностью лежит на мне, – ответил директор. – Я знал, что рано или поздно Волендеморт установит связь между вами. Я думал, что если я отстранюсь, как я это делал весь год, у него не будет искушений, и ты будешь более защищен.

– Пророчество... – прошептал Витя. – Там сказано: «Один из них не может жить, пока жив другой». Это значит, что один из нас должен убить другого в конце?

– Да, – просто ответил Дамблдор.

– Почему вы не сказали об этом раньше?

– По этой причине ты пытался спасти Васю, и твои друзья спасли тебя, – Дамблдор подошел и положил руку ему на плечо. – Ты мне очень дорог, Витя. После стольких страданий я не хотел причинять тебе новую боль.

Зимние каникулы принесли новые испытания. Когда Витя гостил у Самодаевых, на дом напали. Огонь охватил здание, а из тени леса вышел Фенрир Грейбэк. Оборотень бросился на Настю, оскалив желтые зубы.

– Протего Тоталум! – Витя возник между ними, его палочка описывала сложные дуги. – Сектумсемпра!

Заклятие, которое он доработал сам, отбросило Грейбэка. Витя не дал ему опомниться. Он взмахнул палочкой, и струи воды, созданные его собственным заклинанием «Аква Гриффиндора», мгновенно потушили пожар. В этот момент из пламени вышла Беллатриса.

– Маленький Пхакин! – закричала она. – Хочешь к своему крестному?

Витя сражался как одержимый. Его заклинания были быстрее, точнее. Он прижал ее к стене разрушенного сарая, его палочка упиралась ей в горло. Он видел страх в ее глазах. Но образ Василия Фролова возник в его сознании — Вася никогда не был убийцей. Витя опустил палочку, и Беллатриса, воспользовавшись моментом, трансгрессировала.

Год шел к завершению. Финальный матч по квиддичу против Слизерина был в самом разгаре. Ваня Новиков на своей скоростной метле пытался оттеснить Витю.

– Ты проиграешь, Пхакин! – крикнул Ваня. – И в игре, и в войне!

Витя лишь усмехнулся. Он заметил золотой блеск у самого основания трибун. Сделав опаснейший финт Вронского, он сорвался вниз. Ветер свистел в ушах. Ваня не успел среагировать. Витя вытянул руку и почувствовал холодный металл снитча. Стадион взорвался криками гриффиндорцев. Дима, стоявший на воротах, победно вскинул кулак.

Однако триумф был недолгим. Смерть Дамблдора на вершине башни подкосила всех. Витя стоял у белого склепа и чувствовал, как внутри него что-то умирает. Но именно в этот момент к нему подошел Северус Снейп. Профессор зельеварения выглядел изнеможденным.

– Пхакин, – произнес он своим низким голосом. – Возьмите это.

Он протянул флакон с воспоминаниями. Витя увидел всё: любовь Северуса к его матери Елене, тайную защиту, которую Снейп обеспечивал ему все эти годы. Он увидел диалог Снейпа и Дамблдора.

– Вы каждый день рискуете жизнью, защищая Витю, – говорил Дамблдор в воспоминании.

– Он невероятно талантливый волшебник, – отвечал Снейп, – но очень высокомерный и своей заносчивостью превосходит даже своего отца. Однако... я защищу его. До самого конца.

Витя поднял глаза на профессора.

– Спасибо, директор Снейп, – тихо сказал он.

Битва за Хогвартс стала кульминацией всего. Замок содрогался от взрывов. Римус Люпин и Северус Снейп сражались плечом к плечу в Большом зале, забыв старые обиды. Витя видел, как Римус кивнул Северусу, когда тот отразил проклятие, летевшее в спину оборотня.

Наконец, наступил момент истины. Витя и Волендеморт стояли в центре двора.

– Ты не можешь победить, Том, – сказал Витя, его голос был спокоен. – Ты не знаешь любви. Ты не знаешь, что такое жертвовать собой ради друзей.

– Авада Кедавра! – взревел Темный Лорд.

– Экспеллиармус! – выкрикнул Витя.

Золотой и зеленый лучи столкнулись, создавая сферу ослепительного света. Но палочка Волендеморта не подчинялась ему. Она знала своего истинного хозяина. Заклятие отрикошетило, и Том Реддл рассыпался прахом.

Прошло девятнадцать лет. Платформа 9 и 3/4 была заполнена дымом и голосами. Витя Пхакин, Министр Магии, стоял рядом с Настей. Она выглядела так же прекрасно, как и в день их свадьбы.

Их дети — Джеймс Василий, Альбус Северус и Лили Елена — грузили чемоданы. Рядом стояли Дима и Амалия со своими детьми. Дима стал главой отдела магических игр, а Амалия — ведущим исследователем в Отделе тайн.

Альбус Северус, младший сын Вити, подошел к отцу, его глаза были полны тревоги.

– Папа, а что если я попаду в Слизерин? – прошептал он.

Витя присел на корточки, поправляя очки сына.

– Альбус Северус Пхакин, – сказал он так, чтобы слышал только мальчик. – Тебя назвали в честь двух великих директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и это был храбрейший человек, которого я когда-либо знал. Поэтому, даже если ты станешь учеником Слизерина, в этом нет ничего плохого. Шляпа учтет твое желание.

В этот момент к ним подошел высокий мужчина в черной мантии. Это был Ваня Новиков. Он кивнул Вите, и в этом жесте не было вражды — только взаимное уважение людей, переживших войну.

– Пхакин, – произнес Ваня. – Мой сын говорит, что твой Альбус неплохо летает. Посмотрим, кто возьмет кубок в этом году.

– Увидим, Новиков, – улыбнулся Витя.

Поезд тронулся. Витя смотрел вслед уходящему экспрессу. Рядом с ним стояли Римус Люпин и Северус Снейп. Снейп, ставший директором Хогвартса, редко покидал замок, но сегодня сделал исключение.

– Ты стал великим волшебником, Витя, – сказал Римус, кладя руку ему на плечо. – Тедди в восторге от твоих лекций по защите.

– Я просто стараюсь быть достойным тех, кто научил меня бороться, – ответил Витя.

– Вы всё еще слишком заносчивы, Министр, – пробормотал Снейп, но в его глазах Витя впервые увидел неприкрытую гордость. – Но я полагаю, это семейное. И... я согласен. Я стану крестным вашего младшего, раз уж Люпин занял место у старшего.

Витя рассмеялся. Шрам на лбу не болел уже девятнадцать лет. Всё было хорошо. Род Пхакиных продолжался, и впереди было только светлое будущее.