Неовампиризм

– Тебе стоит просто спрыгнуть с крыши и верить, что в следующей жизни тебе повезет с причудой, Деку!

Эти слова Каччана всё еще звенели в ушах Изуку, когда он стоял на самом краю парапета. Ветер трепал его потрёпанную школьную форму, а внизу расстилался серый, безразличный город. Мидория не плакал. Внутри него что-то надломилось — окончательно и бесповоротно. Если даже кумир его детства, Всемогущий, сказал, что без причуды героем не стать, то какой смысл продолжать этот бег по кругу?

Он сделал шаг.

Свист воздуха в ушах, стремительно приближающийся асфальт… и внезапная вспышка багрового света, разорвавшая реальность. Вместо удара о землю Изуку почувствовал ледяной холод и запах древней пыли, смешанный с ароматом свежей крови.

Он не умер. Он упал в объятия вечности.

Там, в ином мире, где небо было вечно затянуто багровыми тучами, его встретил Тот, чьё имя было стерто из людской памяти. Древний вампир, истинный прародитель, увидел в сломленном мальчике не еду, а нечто иное — искру, которую не смог потушить даже весь мир.

– Ты хочешь жить, дитя? – прошелестел голос, подобный шороху сухих листьев.

– Я хочу… помогать, – прошептал Изуку, теряя сознание от шока.

Три недели спустя. Мусутафу, Япония.

Изуку Мидория официально числился пропавшим без вести. Полиция обыскала все окрестности школы Оридера, но не нашла ни тела, ни улик. Инко Мидория была на грани нервного срыва, а Кацуки Бакуго… Кацуки старался не смотреть на ту самую крышу, чувствуя, как внутри ворочается липкий, удушливый страх.

Вечерний город жил своей жизнью. В одном из переулков возле круглосуточного магазина трое грабителей с причудами усиления тела прижали к стене испуганного кассира.

– Живее, старик! Вытряхивай всё из кассы, пока я не превратил твои кости в труху! – рявкнул главарь, чьи руки покрылись острыми костяными наростами.

– Пожалуйста, забирайте всё, только не бейте… – дрожащим голосом умолял мужчина.

Внезапно свет фонаря над входом мигнул и погас. Из тени, плавно и бесшумно, вышла фигура в черном худи с глубоким капюшоном.

– Нападать на беззащитных — это совсем не по-геройски, – голос был тихим, но в нем слышалась сталь, которой раньше у Изуку никогда не было.

– Чего?! – грабитель обернулся, скалясь. – Еще один подражатель героев? Проваливай, пацан, пока жив!

Мидория поднял голову. Из-под капюшона на преступников взглянули глаза цвета расплавленного рубина. В следующую секунду пространство буквально взорвалось движением.

Изуку не просто побежал — он исчез. Превратившись в вихрь из сотен крошечных летучих мышей, он пронесся мимо первого грабителя, вновь материализовавшись за его спиной. Один точный удар — и здоровяк весом под сто килограммов отлетел в мусорные баки, пробив их своим телом.

– Что за чертовщина?! Какая у него причуда?! – закричал второй, пытаясь активировать свою способность выпускать липкую слизь.

– Это не причуда, – Изуку оказался прямо перед ним. Его движения были текучими, неестественно быстрыми.

Он схватил преступника за руку, и тот вскрикнул от боли — хватка была подобна стальным тискам. Мидория почувствовал, как внутри него просыпается жажда. Не та дикая, сводящая с ума, а контролируемая, холодная. Кровь в жилах противника пульсировала, манила.

Изуку на мгновение обнажил клыки и, прежде чем грабитель успел осознать это, прижался к его шее. Короткий укус, секундный глоток — и преступник обмяк, погружаясь в глубокий обморок. Мидория аккуратно опустил его на землю, вытирая тонкую струйку крови с подбородка.

Третий грабитель, увидев это, бросил сумку с деньгами и бросился наутек.

– Стоять, – скомандовал Изуку.

Он вскинул руку, и кровь, разлившаяся из разбитого носа первого бандита, внезапно ожила. Она тонкими алыми нитями метнулась вперед, опутывая ноги беглеца, словно живые путы. Преступник рухнул, не в силах пошевелиться.

– Кто ты такой?.. – пролепетал спасенный кассир, глядя на подростка с ужасом и восхищением.

– Я? – Изуку поправил капюшон, скрывая лицо. – Просто тот, кто решил вернуться.

Он исчез в тенях прежде, чем послышался вой сирен патрульных машин.

На следующее утро Изуку стоял перед дверью своей квартиры. Он глубоко вдохнул, чувствуя запахи соседей, готовящейся еды и старой пыли — его чувства были обострены до предела. Самым странным было то, что он стоял под прямыми лучами утреннего солнца, и оно не причиняло ему вреда. Его наставник, Древний, был поражен этим фактом. «Ты — аномалия, Изуку, – говорил он. – Твоя человеческая душа и твоя воля так сильны, что свет не смеет сжигать тебя».

Дверь открылась. Инко Мидория, постаревшая на десять лет за эти три недели, замерла с мусорным пакетом в руках.

– И… Изуку? – пакет выпал из ее рук.

– Привет, мама. Я дома, – он улыбнулся, стараясь не показывать клыки.

Последовал долгий час слез, объяснений (в которых Изуку опустил подробности о другом мире, сославшись на внезапное пробуждение «поздней причуды» и амнезию) и визита полиции. Его официально «воскресили» в документах.

Но в голове Изуку была только одна мысль: ЮЭЙ. Экзамены были уже через неделю.

В день экзамена у ворот великой академии было людно. Изуку шел сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания, но его новая аура — холодная, уверенная и немного хищная — заставляла людей инстинктивно расступаться.

– С дороги, Деку! – раздался знакомый яростный крик.

Кацуки Бакуго замер, столкнувшись взглядом с Мидорией. Его глаза расширились, лицо побледнело.

– Ты… ты жив?! – прошипел он, хватая Изуку за воротник. – Где ты был, чертов задрот?! И что это с твоими глазами?

Изуку мягко, но непреклонно перехватил запястье Кацуки. Бакуго дернулся, удивленный тем, что не может вырваться.

– Привет, Каччан, – спокойно произнес Изуку. – Я последовал твоему совету. Я прыгнул. И знаешь… мне действительно повезло с причудой в «следующей жизни».

– Ты о чем бредишь? – Кацуки попытался активировать взрывы, но Изуку уже отпустил его и прошел мимо.

– Увидимся на экзамене. Надеюсь, ты стал сильнее, потому что я — стал.

Практический экзамен начался с рева Сущего Мика. Огромные ворота фальшивого города распахнулись, и абитуриенты бросились внутрь.

Изуку не бежал. Он растворился в воздухе, превратившись в стаю летучих мышей, которые черной тучей пронеслись над головами конкурентов.

– Что это за маневр?! – воскликнул один из экзаменаторов в наблюдательном пункте. – Парень из 1-го сектора просто исчез!

Мидория материализовался прямо на голове трехбалльного робота. Одним легким касанием он сконцентрировал свою силу в кулаке. Мощь вампира, помноженная на ярость прожитых лет унижений, обрушилась на металл. Робот смялся, словно консервная банка.

– Десять очков, – прошептал Изуку, прыгая к следующей цели.

Он двигался как тень. Роботы не могли его засечь — у него не было теплового следа, его сердце билось медленно и тяжело. Он не просто уничтожал машины, он делал это с пугающей эффективностью. Когда на горизонте появился «Нулевой указатель» — колоссальная машина размером с небоскреб, — толпа в панике бросилась назад.

Изуку уже собирался уйти, когда услышал крик. Та самая девушка, которая придержала его у входа, чтобы он не упал, застряла под обломками. Робот-гигант занес огромную гусеницу прямо над ней.

Внутри Изуку что-то щелкнуло. Старый «Деку», который бросался на помощь без раздумий, никуда не делся. Он просто обрел клыки.

– Слишком медленно, – прорычал он.

Его тело окутало багровое марево. Изуку рванулся вперед, развивая скорость, превышающую звуковой барьер. Вместо того чтобы бить робота, он использовал управление кровью — своей собственной. Он полоснул себя по ладони, и капли крови в воздухе превратились в острые, как бритва, копья.

– Кровавый Шип: Пронзание! – выкрикнул он.

Алые снаряды прошили броню гиганта насквозь, повреждая центральный процессор и гидравлику. Робот замер, задымился и начал заваливаться в сторону.

Изуку в мгновение ока оказался рядом с девушкой, одним рывком поднял бетонную плиту и подхватил ее на руки.

– Ты в порядке? – спросил он, глядя ей в глаза.

– Да… спасибо… – прошептала Урарака, краснея и глядя на своего спасителя. Его глаза сверкали, а на солнце он казался окруженным странным, почти божественным сиянием.

Когда прозвучал сигнал об окончании экзамена, Изуку просто поставил девушку на ноги и пошел к выходу. Он знал, что прошел. Он чувствовал это каждой клеткой своего мертвого, но такого живого тела.

Спустя неделю в доме Мидории вспыхнула проекция Всемогущего.

– Юный Мидория! – гремел голос героя №1. – Твои результаты на экзамене поразили судей! Шестьдесят очков за роботов и невероятные девяносто очков за спасение! Добро пожаловать в свою Геройскую Академию!

Изуку смотрел на голограмму, и на его губах играла легкая, едва заметная улыбка.

– Я стану героем, Всемогущий, – тихо сказал он темноте комнаты. – Но я буду тем героем, который не боится тьмы. Потому что теперь тьма — это я.

Он подошел к окну и подставил лицо лучам заходящего солнца. Оно больше не пугало его. Он был вампиром, который выбрал свет. И мир еще не знал, к чему это приведет.