Харли Квинн

Дождь в Готэме никогда не приносил очищения, он лишь размывал границы между грязью тротуаров и серостью лиц его обитателей. Для офицера Джека Миллера этот вечер должен был стать очередным патрулем в районе Ист-Энда, но судьба преподнесла ему подарок, о котором он не смел и мечтать. В узком переулке, зажатая между мусорными баками и кирпичной стеной склада, тяжело дышала Харлин Квинзель.

Её знаменитый костюм был разорван, грим потек, превращая лицо в маску безумного Пьеро, а в глазах вместо привычного хаоса плескался страх. Бэтмен где-то задержался, сражаясь с прихвостнями Джокера, и Харли осталась одна. Без своего «пудинга», без защиты, без шанса на спасение.

– Ну что, добегалась, куколка? – Джек медленно сокращал дистанцию, перехватив поудобнее тяжелую дубинку.

– Ой, офицер, неужели вы собираетесь меня арестовать? – Харли попыталась вернуть себе привычный дерзкий тон, но голос дрогнул. – У меня есть купоны на бесплатную пиццу, может, договоримся?

Вместо ответа Джек резко сократил дистанцию. Его рука в кожаной перчатке сомкнулась на её горле, впечатывая девушку в холодную стену. Он чувствовал, как бешено колотится её сердце под тонкой тканью корсета. В его кармане лежал шприц-пистолет, конфискованный сегодня утром у одного из дилеров Пугала — модифицированный состав, вызывающий не галлюцинации страха, а неконтролируемый всплеск дофамина и сексуального возбуждения.

– Сегодня правила игры меняются, Харли, – прошептал он ей прямо в губы.

Короткий укол в шею заставил её вскрикнуть. Она попыталась вырваться, но препарат подействовал почти мгновенно. Зрачки Харли расширились, заполняя почти всю радужку, а дыхание стало прерывистым и глубоким. Её тело обмякло, теряя волю к сопротивлению, но приобретая нечто иное — жажду.

– Что... что ты со мной сделал? – пробормотала она, чувствуя, как по венам разливается жидкий огонь. – Мне так жарко...

Джек не собирался вести её в участок. Он затащил её в подсобное помещение склада, дверь которого была предусмотрительно взломана. Внутри пахло старым деревом и машинным маслом. Он бросил её на кучу пустых мешков, и Харли не сделала попытки встать. Напротив, она начала извиваться, её руки непроизвольно потянулись к собственному телу, разрывая остатки одежды.

– Тебе это нравится, правда? – Джек начал неторопливо расстегивать пуговицы на своей форме.

– Пожалуйста... – Харли смотрела на него затуманенным взглядом. – Сделай что-нибудь... я сейчас сгорю...

Он подошел к ней, возвышаясь над хрупкой фигурой. Препарат выжигал в ней остатки рассудка, оставляя только инстинкты. Когда Джек освободил свой член, Харли, ведомая химическим импульсом, сама потянулась к нему. Её губы, всё еще сохранившие следы красной помады, дрожали.

Она обхватила его ствол тонкими пальцами, удивляясь контрасту между своей горячей кожей и его твердостью. Джек грубо схватил её за волосы, заставляя открыть рот шире. Харли начала сосать, сначала неуверенно, но затем всё более неистово. Звуки влажных чмоканий и её приглушенное мычание заполнили тесную комнату. Она заглатывала его глубоко, до самого основания, стараясь унять зуд, терзавший её изнутри.

– Хорошая девочка, – прохрипел Джек, глядя сверху вниз на то, как безумная помощница Джокера старается ради него.

Он вытащил член из её рта, оставляя на её подбородке нить слюны. Харли протестующе вскрикнула, её бедра непроизвольно дернулись вверх. Она сама начала раздвигать ноги, демонстрируя свою готовность. Джек грубо сорвал с неё остатки колготок и трусиков. Её лоно было уже абсолютно мокрым, источая мускусный аромат, смешанный с запахом химического возбудителя.

Не тратя времени на прелюдию, он вошел в неё одним мощным толчком. Харли выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его плечи сквозь форменную рубашку. Громкий, надрывный стон сорвался с её губ, переходя в неконтролируемый смех, в котором не было ни капли веселья — только чистая, концентрированная похоть.

– Да! Еще! Сильнее! – кричала она, закидывая ноги ему на поясницу.

Джек начал двигаться в быстром, рваном темпе. С каждым толчком он чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, пульсируя в такт препарату. Харли билась под ним, её голова моталась из стороны в сторону, а пальцы ног поджимались от каждого удара. Он не жалел её, вкладывая в каждое движение всю ту ненависть и вожделение, которые Готэм копил годами по отношению к таким, как она.

– Ты просто маленькая подстилка, – шептал он, кусая её за ухо. – Теперь ты принадлежишь закону. Моему закону.

– Да... я твоя... делай что хочешь... – Харли уже не понимала, где она и кто перед ней. Для неё существовал только этот ритм и нарастающее напряжение, которое грозило разорвать её на части.

Джек чувствовал, как приближается финал. Он ускорился, игнорируя её мольбы о пощаде или о большем — в этом состоянии она сама не знала, чего хочет. Её оргазм накрыл её внезапно: тело Харли забилось в конвульсиях, она закричала, запрокинув голову, и её внутренности сжались в неистовом спазме.

В этот момент Джек, не вынимая, толкнулся в неё в последний раз максимально глубоко. Он почувствовал, как горячая струя заполняет её нутро. Харли продолжала дрожать, принимая его семя, её глаза закатились, а губы беззвучно шептали бессвязные слова.

Он медленно отстранился, глядя на её обмякшее, изможденное тело. Препарат понемногу отпускал её, оставляя лишь пустоту и липкую влагу между ног. Джек начал приводить свою форму в порядок, застегивая ремень.

– Спокойной ночи, Харли, – произнес он, поправляя фуражку.

Она не ответила, лишь смотрела в потолок остекленевшим взглядом, пока по её бедру стекала капля белой жидкости. Готэм за окном продолжал шуметь дождем, а в подсобке склада офицер полиции только что совершил свое собственное правосудие.