Бунтарь

Коридоры Ассоциации охотников всегда казались Сон Джинву местом привычным и даже скучным. Здесь не было опасности, не было монстров, способных бросить ему вызов, лишь бесконечный шелест бумаг и тихие разговоры сотрудников. Но сегодня тишина давила на него сильнее обычного.

Джинву остановился у окна, глядя на свое отражение. Серые глаза, глубокие, как сама бездна, выдавали усталость, которую он скрывал от всего мира. Его жизнь казалась идеальной со стороны: жена, прекрасная Ча Хэ Ин, и двое сыновей. Старший, Сухо, был его точной копией. В свои восемнадцать он уже демонстрировал невероятную силу и дисциплину, будучи гордостью семьи. Но был и младший.

Сон Юки. Шестнадцать лет чистого хаоса.

Юки не был похож на Сухо. При росте в сто девяносто сантиметров, с атлетическим телосложением и фарфоровой кожей, он выглядел как ожившее произведение искусства. Его черные взъерошенные волосы с выбритыми висками и небесно-голубые глаза привлекали внимание каждого, мимо кого он проходил. Но за этой красотой скрывался бунтарский дух. Юки ненавидел правила. Юки шел против системы. И, что хуже всего, Юки шел против семьи.

Ча Хэ Ин часто плакала по ночам, не понимая, где они совершили ошибку. Юки обладал странной, пугающей силой — теневыми щупальцами, которые не подчинялись законам монарха теней, а жили своей, хищной жизнью.

Джинву вздохнул и направился в сторону юридического отдела. Ему нужно было обсудить кое-какие документы с Чхве Ливоном. Ливон был молодым, двадцатитрехлетним адвокатом, невероятно талантливым и красивым: черные волосы, пронзительные серо-голубые глаза и манеры аристократа. Он часто помогал Ассоциации в делах, связанных с правами охотников.

Проходя мимо кабинета Ливона, Джинву услышал странный шум. Это не было похоже на спор или обсуждение контракта. Это был глухой стук, прерывистое дыхание и звук, от которого внутри у Монарха Теней всё похолодело.

Дверь была не заперта — лишь слегка приоткрыта. Джинву, движимый инстинктом защитника, заглянул внутрь.

То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар, а кровь — хлынуть к лицу с такой силой, что кожа запылала, как угли.

На массивном дубовом столе, среди разбросанных юридических бланков, находился его сын. Юки, его шестнадцатилетний сын-бунтарь, властно прижимал к себе Ливона. Рубашка адвоката была растерзана, а сам Ливон, выгибаясь в спине, отчаянно царапал плечи Юки, оставляя на бледной коже красные борозды. Воздух в комнате был пропитан тяжелой, густой энергией — смесью страсти и той самой странной магии теней Юки.

Джинву застыл. Он, человек, победивший правителей и монархов, не мог пошевелить ни мускулом. Лицо его стало пунцовым, как перезрелый гранат.

Юки на секунду повернул голову, его голубые глаза сверкнули холодным торжеством и вызовом, прежде чем он снова впился в губы адвоката.

Джинву резко отшатнулся от двери. Он почти бегом бросился прочь по коридору, не разбирая дороги. В голове пульсировала только одна мысль: «Мой сын... С адвокатом... На рабочем столе...»

Он влетел в мужской туалет и сразу включил холодную воду. Опершись руками о края раковины, Джинву тяжело дышал, глядя на свое пылающее лицо в зеркале. Теневой Монарх, перед которым трепетали миры, сейчас выглядел как смущенный подросток.

– Боже, как же стыдно... – прошептал он, зачерпывая воду и плеская её в лицо. – Как это вообще возможно? Юки... он же еще... и Ливон...

Дверь туалета скрипнула и открылась. В зеркале отразилась высокая фигура Сухо. Старший сын выглядел собранным и серьезным, как всегда.

– Пап? Ты здесь? – Сухо подошел ближе, подозрительно оглядывая отца. – Ты весь красный. Тебе плохо?

Джинву выпрямился, стараясь придать лицу максимально нейтральное выражение, хотя внутри всё еще бушевал пожар.

– Нет, просто... душно в коридорах, – выдавил он, вытирая лицо полотенцем.

– Понятно, – Сухо нахмурился. – Слушай, ты не видел Юки? Мама его уже два часа ищет, она в ярости. Он снова пропустил тренировку и не отвечает на звонки.

Джинву почувствовал, как у него снова начинают гореть уши. Образ сына на столе адвоката всплыл перед глазами с пугающей четкостью.

– Нет, не видел, – быстро соврал он, отводя взгляд. – Наверное, занимается своими делами. Ты же знаешь, какой он.

– Своими делами? – Сухо хмыкнул, скрестив руки на груди. – Его «дела» обычно заканчиваются либо дракой, либо очередным скандалом. Мама сказала, что если он не явится к ужину, она заблокирует все его счета.

– Сухо, просто... оставь его пока, – Джинву направился к выходу, стараясь не бежать. – Я сам с ним поговорю. Позже.

– Ты какой-то странный сегодня, пап, – бросил ему в спину сын.

Джинву не ответил. Он вышел в коридор, чувствуя, как тень под его ногами беспокойно колышется. Его солдаты-тени, обычно безмолвные, сейчас будто бы посмеивались в глубине его сознания. Они видели всё его глазами.

– Ни слова об этом, – прошипел он в пустоту, обращаясь к своим теням. – Если хоть кто-то узнает...

Он не договорил. Ему нужно было найти способ успокоить Хэ Ин и при этом не выдать тайну младшего сына. Отношения Юки с семьей и так висели на волоске. Если Хэ Ин узнает о его связи с Ливоном — причем в такой форме — Ассоциация охотников может просто не пережить этот день.

Джинву шел к выходу из здания, чувствуя, как тяжесть отцовства давит на него сильнее, чем когда-либо давили доспехи монарха. Быть богом смерти было легко. Быть отцом Сон Юки было настоящим испытанием.

Остановившись у выхода, он бросил последний взгляд в сторону юридического отдела. В окнах кабинета Ливона всё еще горел свет, и Джинву мог поклясться, что видел там колыхание темных, неестественных щупалец.

– Бунтарь, – тихо произнес Джинву, качая голвой. – Весь в мать. Или в меня?

Он вздохнул и вышел на свежий воздух, надеясь, что холодный вечерний ветер поможет ему прийти в себя до того, как он переступит порог дома. Ему предстоял долгий вечер лжи во благо и попыток не покраснеть при упоминании имени младшего сына.