Не спеша

Первое сентября на втором курсе юридического факультета мало чем отличалось от первого, разве что лица вокруг стали привычнее, а гонор у некоторых — в разы выше. Даниил Лазарев зашел в аудиторию за десять минут до начала лекции, небрежно закинув брендовый рюкзак на плечо. Его высокая, статная фигура сразу привлекла внимание: Даня знал, как подать себя. Светло-русые, с едва уловимым рыжеватым отливом кудри были уложены с нарочитой небрежностью, а в глазах читалась уверенность человека, который точно знает, куда он идет и зачем.

— О, Даня! — окликал его кто-то из парней с задних рядов. — Как лето? Слышал, ты в Москве в какой-то крутой конторе стажировался?

— Было дело, — Даниил снисходительно улыбнулся, присаживаясь на свое любимое место в центре. — Нужно же понимать, как система работает изнутри, а не только по учебникам.

Вокруг него тут же образовался кружок «подпевал» — ребят, которые ловили каждое его слово. Даня это ценил, но в глубине души понимал: это не тот масштаб. Группа — это песочница. Его целью был Ярослав Шепелев. Ярик был легендой университета: третий курс, невероятная харизма, связи и статус главного заводилы. Быть в его окружении означало автоматически получить пропуск в «высшую лигу» вуза. Даня уже год планомерно выстраивал стратегию сближения, но Шепелев, при всей своей открытости, подпускал к себе близко лишь единиц.

Дверь аудитории снова скрипнула. В помещение вошел парень, которого раньше здесь никто не видел.

Он был довольно высоким, хотя и ниже Дани — где-то под сто восемьдесят три. Тонкая, почти хрупкая фигура, черная оверсайз-футболка и такие же свободные брюки. Черные как смоль волосы были подстрижены в некое подобие маллета, но длинная челка почти полностью закрывала глаза и правую сторону лба. Он не поздоровался, не огляделся в поиске знакомых лиц. Просто прошел к свободной парте у окна в самом конце, сел и уставился в одну точку перед собой.

— Это кто еще? — шепнул один из друзей Дани. — Первокурсник дверью ошибся?

— Лицо азиатское, — прищурился Лазарев, внимательно рассматривая новичка. — Может, по обмену?

В этот момент зашел преподаватель, и шум в аудитории поутих. Профессор Иванов открыл журнал и поправил очки.

— Так, второй курс, поздравляю с возвращением. Начнем с переклички, чтобы я видел, кто дожил до осени.

Он быстро зачитывал фамилии. Когда очередь дошла до середины списка, профессор замялся.

— Нго Бао Ань?

В аудитории повисла тишина. Это имя все знали — загадочный вьетнамец, который весь первый курс числился в списках, но ни разу не появился. Староста говорила, что он на домашнем обучении по состоянию здоровья и сдает всё дистанционно. Большинство было уверено, что он сидит где-нибудь в Ханое и едва ли понимает по-русски больше трех слов.

— Я здесь, — раздался спокойный, низкий голос с задней парты.

Вся группа разом обернулась. Парень даже не поднял головы, просто слегка приподнял руку. Самым поразительным было то, как он это произнес: чистейший русский язык, никакого акцента, никакой неуверенности.

— О, наконец-то мы вас видим вживую, — хмыкнул профессор. — Надеюсь, ваше здоровье в порядке и вы готовы к очной нагрузке.

— Да, — коротко ответил Ань.

Даниил продолжал смотреть на него. В этом парне была какая-то странная энергия. Он казался абсолютно закрытым, словно вокруг него стоял невидимый стеклянный куб, но при этом от него не пахло страхом или забитостью. Скорее, это было ледяное равнодушие. Даня привык, что новые люди в группе либо пытаются понравиться ему, либо держатся в стороне с опаской. Ань же просто... не замечал его существования.

Как только прозвенел звонок, Ань поднялся, закинул сумку на плечо и вышел из аудитории первым, прежде чем кто-либо успел к нему подойти.

— Видали? — фыркнул кто-то из «подпевал». — Немой заговорил. И даже не поздоровался. Высокомерный какой-то.

Лазарев промолчал. Его задело это мимолетное появление. Он чувствовал, что этот парень — какая-то аномалия в его выверенном мире.

На большой перемене Даня отправился на поиски Ярослава. Он знал, что Шепелев обычно тусуется в холле главного корпуса с огромной толпой народа. Но сегодня в холле были только «свои» из компании Ярика — пара парней с факультета управления, — а самого лидера не было.

— Здорово, парни, — Даня подошел к ним, нацепив свою самую обаятельную улыбку. — А где Шепелев? Есть разговор по поводу организации посвята.

— А, Ден, привет, — отозвался один из них. — Ярик занят. Сказал, у него «важное свидание» с кем-то из старых друзей. Мы сами его потеряли.

Даня нахмурился. Важное свидание? У Ярика не было секретов от своей компании. Чувство любопытства и легкого раздражения погнало его дальше по коридорам. Он решил пройтись к автоматам с кофе, которые стояли в самом тихом крыле университета, где обычно никого не было.

Проходя мимо панорамного окна, выходящего на внутренний задний дворик — заброшенный пятачок с парой старых скамеек и разросшимися кустами, — Даня замер.

Там, на скамейке, сидел Ярослав. Тот самый Ярослав Шепелев, который всегда был душой компании, сейчас выглядел на редкость спокойным и домашним. А рядом с ним, почти вплотную, сидел тот самый «загадочный вьетнамец» Ань.

Даня пригнулся за колонну, сам не зная зачем.

— Ну чего ты, Аньчик, — громкий голос Ярика долетел даже через приоткрытую створку окна. — Опять челку на глаза натянул. Я же говорил, тебе так неудобно.

Ярослав потянулся и совершенно бесцеремонно взъерошил черные волосы парня, пытаясь отодвинуть челку в сторону. Даня затаил дыхание. Он ожидал, что Ань сейчас оттолкнет его или огрызнется — он ведь выглядел таким нелюдимым в аудитории.

Но Ань только тихо рассмеялся. Это был мягкий, живой звук, совершенно не похожий на тот холодный ответ на лекции.

— Перестань, мистер Дилблин, — Ань увернулся, поправляя волосы так, чтобы правая сторона лба все равно оставалась закрытой. — Ты мне прическу портишь. И так все смотрят как на диковинного зверя.

— Да плевать на них, — Ярик приобнял его за плечи, притягивая к себе. — Главное, что ты наконец-то здесь. Я задолбался за прошлый год один отдуваться. Как голова? Не шумит?

Ань на секунду посерьезнел и коснулся пальцами правого виска, там, где под волосами скрывался старый шрам.

— Нормально. Таблетки помогают. Только правое ухо иногда подводит, если шумно слишком. Но я справляюсь.

— Если кто будет лезть — сразу мне говори, — Ярик подмигнул ему. — Я им быстро объясню, что к чему.

Даниил, стоя за колонной, чувствовал, как внутри закипает странная смесь чувств. Обида, недоумение и жгучий интерес. Он год пытался стать для Ярика кем-то большим, чем просто «перспективный парень с юрфака», а этот новенький, который и слова лишнего не скажет, сидит там и получает всё то внимание, о котором Даня только мечтал.

«С хера ли?» — пронеслось в голове у Лазарева.

Он посмотрел на Аня другими глазами. Тот сидел, расслабленно откинувшись на спинку скамьи, и в его позе было столько естественного достоинства, сколько Даня пытался выработать годами перед зеркалом. Ань не пытался казаться крутым. Он просто был собой. И это «собой» почему-то притягивало взгляд сильнее, чем любая тщательно выстроенная маска.

— Ладно, пошли, — Ярик встал и протянул Аню руку. — Тебе пора на вторую пару, а мне еще нужно найти Лазарева, он там что-то про посвят хотел тереть.

Ань принял руку, поднимаясь.

— Лазарев? Это тот высокий русый, который на меня всю лекцию пялился?

Ярик хохотнул.

— О, значит, ты его заметил. Да, Даня — парень амбициозный. Не плохой, в общем-то, но иногда слишком уж строит из себя короля горы.

— Понятно, — коротко бросил Ань, и его лицо снова приняло то самое непроницаемое выражение, которое Даня видел в аудитории. — Обычный, значит.

Даниил почувствовал, как эти слова — «обычный, значит» — ударили по его самолюбию сильнее, чем если бы его просто оскорбили. Он проводил их взглядом, пока они не скрылись в дверях корпуса.

В этот момент он понял две вещи. Первая: Ань — это не просто тихий студент, это человек с тайной, которую Ярик оберегает. Вторая: Даниил Лазарев сделает всё, чтобы этот парень перестал считать его «обычным».

Когда Ань зашел в аудиторию на вторую пару, Даня уже сидел на своем месте. Он не стал отворачиваться, когда их взгляды встретились. Ань посмотрел ему прямо в глаза — спокойно, глубоко, без тени смущения. В его взгляде не было вызова, только какая-то бесконечная, тихая усталость и сила.

Ань сел на то же место у окна. Он снова достал тетрадь, отгородившись от мира стеной молчания.

Даня открыл свой ежедневник и вместо конспекта размашисто написал на первой странице: «Нго Бао Ань».

Игра только начиналась, и Даня еще не знал, что в этой игре он впервые в жизни может оказаться не тем, кто устанавливает правила. Он не знал ни о травме виска, ни о том, почему Ань так дорожит тишиной, ни о том, что за этой «аурой» скрывается парень, который просто хочет, чтобы его оставили в покое.

Но покой — это последнее, что Даниил Лазарев собирался ему дать.