«Мы ведь похожи.. Хитоши..»

Утро в новой школе пахло мелом, антисептиком и страхом. Мироку Сугияма, поправляя два высоких хвоста, старалась не смотреть в глаза прохожим. Ее алые радужки всегда пугали людей — в них видели не жизнь, а предзнаменование беды. Она привыкла быть тенью, девочкой-изгоем, чья причуда казалась окружающим чем-то средним между способностями злодея и проклятием.

Но в этой школе всё началось иначе. Аяка, со смешливыми ямочками на щеках, подошла к ней первой.

– Эй, ты новенькая? – Аяка широко улыбнулась. – Не бойся, я буду твоей подругой. Здесь есть странные типы, например, тот парень, Хитоши Шинсо. Видишь его? Лучше обходи его стороной. У него причуда «Промывка мозгов». Настоящий злодей в овечьей шкуре.

Мироку посмотрела в сторону, куда указывала Аяка. Там, у окна, сидел взлохмаченный парень с тяжелыми тенями под глазами. Он выглядел одиноким, таким же, как она сама. Но она послушно кивнула. Ей так хотелось, чтобы у нее был хоть кто-то, что она была готова верить каждому слову своей первой подруги.

Месяц пролетел как в тумане. Мироку была счастлива. Она делилась с Аякой обедами, помогала с уроками и чувствовала, что жизнь наконец-то налаживается. Пока в один из четвергов мир не рухнул.

– Это она! Она хотела убить меня! – Крик Аяки прорезал тишину пустого коридора после уроков.

Мироку замерла, выронив сумку. Аяка стояла у стены, ее рука была поцарапана, а на полу валялся острый металлический прут, который Мироку вытянула из старой парты просто для того, чтобы показать, как она управляет металлом.

– Что ты такое говоришь, Аяка?.. – прошептала Мироку, делая шаг вперед.

– Не подходи ко мне, монстр! – Аяка картинно всхлипнула, когда в коридор выбежали учителя и одноклассники. – Она сказала, что ей нужна моя кровь, чтобы стать сильнее! Она сумасшедшая!

Мироку не успела оправдаться. Взгляд учителей, полный подозрения, и ярость одноклассников обрушились на нее лавиной. Предательство жгло сильнее, чем любая рана.

Вечером того же дня ее подкараулили за школьными воротами. Группа парней из ее класса, те, кто еще вчера смеялся над ее шутками, теперь видели в ней только цель.

– Решила, что ты здесь главная со своей железкой? – Один из них ударил ее под дых.

Мироку упала на колени. Она могла бы защититься, могла бы вырвать арматуру из забора и раскидать их, но она была слишком напугана. Она была слишком доброй. Металл вокруг дрожал, повинуясь ее воле, но она не позволила ему причинить боль другим.

Удары сыпались один за другим. В глазах потемнело, во рту появился соленый привкус крови. Когда она уже была готова потерять сознание, звуки борьбы внезапно стихли.

– Эй, вы. Что-то вы слишком разговорчивые для тех, кто нападает толпой на одну девчонку.

Голос был низким и спокойным.

– Проваливай, Шинсо! Это не твое дело! – крикнул кто-то из нападавших.

– А мне кажется, мое. Ответьте мне, вы действительно считаете себя героями в этой ситуации?

Тишина. Мироку почувствовала, как агрессия нападавших внезапно испарилась, сменившись странной покорностью. Через минуту она услышала только удаляющиеся шаги.

Хитоши Шинсо подошел к ней и опустился на корточки. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось нечто похожее на понимание.

– Ты как? Можешь идти? – спросил он, протягивая руку.

Мироку попыталась подняться, но охнула от боли в боку. Ее причуда исцеления работала, но она тратила слишком много жизненных сил. Она чувствовала, как сознание ускользает.

– Я... я могу... – пробормотала она, хватаясь за его ладонь.

– Идти ты не можешь, – констатировал Хитоши. – Живешь далеко?

Он помог ей дойти до парка, где они сели на скамейку. Мироку дрожала, прижимая руки к животу.

– Почему ты помог мне? – тихо спросила она, глядя на свои окровавленные ладони. – Тебя ведь все боятся. Говорят, ты злодей.

– Говорят, что и ты убийца, – Хитоши хмыкнул, глядя на небо. – Люди любят ярлыки. Им так проще жить. Если у тебя «опасная» причуда, ты автоматически попадаешь в список плохих парней.

– Моя причуда... она не только для разрушения, – Мироку сосредоточилась, и металлическая пуговица на ее пиджаке начала плавиться, принимая форму маленького цветка. – Но чтобы лечить других или себя, мне нужно много сил.

– Так лечись, – пожал плечами Шинсо.

– Мне нужна кровь, – она покраснела так сильно, что это было заметно даже сквозь ссадины. – Если я выпью чью-то кровь, я восстановлюсь мгновенно. Но я никогда этого не делала. И... есть побочный эффект.

– Какой?

– Я буду чувствовать... интимную связь с этим человеком. Будто часть его души навсегда останется во мне. Это слишком пугающе.

Хитоши посмотрел на нее долгим взглядом, а затем закатал рукав школьной рубашки.

– Пей.

– Что?! Нет! Шинсо-кун, я не могу!

– Перестань, – отрезал он. – Ты едва дышишь. Мне не жалко пары капель, а твои «связи»... я в это не особо верю. Просто поправляйся.

Мироку смотрела на его бледную кожу, чувствуя, как сердце колотится в самых кончиках пальцев. Она не смогла. Она просто не решилась нарушить эту границу. Вместо этого она закрыла глаза и начала медленно направлять остатки своих сил на заживление внутренних повреждений.

С того дня они стали неразлучны. Хитоши был единственным, кто не смотрел на нее с отвращением. Они вместе сидели в библиотеке, вместе обедали на крыше, игнорируя шепотки за спиной. Мироку чувствовала, как ее сердце наполняется чем-то новым, теплым и болезненным одновременно.

Она полюбила его. Полюбила его честность, его усталые глаза и то, как он, не задумываясь, вставал на ее защиту. Но для Хитоши она оставалась «своим парнем», хорошим другом, с которым можно было помолчать.

Однажды, когда они сидели на их обычном месте на крыше, Мироку решилась задать вопрос, который мучил ее неделями.

– Хитоши-кун, ты когда-нибудь думал о том, чтобы... ну, завести отношения?

Шинсо лениво потянулся, глядя на заходящее солнце.

– Отношения? Не знаю, Мироку. С моей причудой трудно найти кого-то, кто будет мне доверять. Ты — исключение. Ты хороший друг, с тобой спокойно. Наверное, мне этого достаточно.

Слова «хороший друг» ударили по ней больнее, чем те парни у ворот школы. Мироку опустила голову, пряча лицо за длинными темными волосами.

– Да... конечно. Друг. Это здорово.

– Ты чего? – Он повернулся к ней, заметив, как вздрогнули ее плечи. – Опять кто-то обидел? Скажи мне имя, я завтра заставлю его кукарекать посреди спортзала.

Мироку слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Нет, никто. Просто... я очень рада, что ты у меня есть.

Она хотела сказать больше. Хотела признаться, что каждый раз, когда он касается ее руки, она готова отдать всю свою жизненную силу, лишь бы это мгновение длилось вечно. Но страх был сильнее. Страх потерять единственного человека, который увидел в ней не монстра и не инструмент, а просто Мироку.

– Знаешь, – вдруг сказал Хитоши, глядя на ее алые глаза, которые в лучах заката казались еще ярче. – Твои глаза... они совсем не пугающие. Они похожи на рубины.

Мироку замерла. Ее сердце пропустило удар.

– Правда?

– Угу. Красивые.

Он сказал это так обыденно, будто констатировал факт о погоде, а затем снова отвернулся к горизонту. Мироку прижала ладони к груди. Она так и не выпила его крови, но чувствовала, что связь между ними уже давно глубже и опаснее, чем могла бы предложить любая причуда.

Она молчала, боясь разрушить этот хрупкий мир своим признанием. В конце концов, быть «просто другом» для Хитоши Шинсо было для нее высшей наградой, которую она боялась потерять больше всего на свете.

Металл забора под ее рукой слегка завибрировал, откликаясь на ее невысказанную тоску. Мироку смотрела на профиль Хитоши и знала: она будет защищать его так же, как он защитил ее. Даже если он никогда не узнает, что для нее он — весь мир.

– Пойдем домой? – Хитоши поднялся и протянул ей руку.

– Пойдем, – прошептала она, вкладывая свою ладонь в его.

Они спускались по лестнице, и тени их сплетались на ступенях в одну, длинную и неразрывную, пока в школьных коридорах гас последний свет уходящего дня.