Тень прошло и свет или тьма

Тьма Отдела тайн была не просто отсутствием света, она казалась живой, липкой субстанцией, которая впитывала в себя крики и вспышки заклинаний. Витя Пхакин чувствовал, как бешено колотится сердце, когда он прорывался сквозь ряды Пожирателей смерти. Рядом с ним сражались Дима, Амалия и Настя — его верные друзья, которые не оставили его, несмотря на безумство этой затеи.

Внезапно зал Смерти озарился вспышкой. Василий Фролов, крестный Вити, человек, ставший ему вторым отцом, сражался с Беллатрисой Лестрейндж. Его движения были точными и грациозными, он смеялся в лицо опасности, как истинный Мародор.

– Давай, Белла, ты можешь лучше! – крикнул он, уворачиваясь от красного луча.

Но следующий луч, выпущенный из палочки ведьмы, не был красным. Зеленая вспышка «Авада Кедавра» ударила Василия прямо в грудь. Витя замер. Время словно замедлилось. Он видел, как из глаз крестного исчезает жизнь, как его тело медленно падает за завесу арки, исчезая в ином мире навсегда.

– НЕТ! – Крик Вити разорвал тишину зала. Он бросился вперед, готовый растерзать Беллатрису, но его перехватил Люпин, удерживая за плечи.

Спустя час Витя сидел в кабинете Дамблдора. Тишина школы казалась ему издевательством. Директор молча смотрел на него, примостившись на краешке своего кресла. Витя чувствовал, как внутри него закипает холодная, черная ярость, смешанная с невыносимой горечью.

– Я понимаю твои чувства, Витя, – тихо произнес Дамблдор, глядя на мальчика поверх своих очков-половинок.

– Вряд ли... – Витя вскинул голову, его карие глаза за стеклами очков горели гневом. – Это я виноват. Если бы я не прекратил заниматься окклюменцией, если бы не был таким самонадеянным... Я бы не позволил Волан-де-Морту проникнуть в мой разум и показать, что он якобы пытается пытать Васю. Я сам привел его к смерти.

– Нет, – твердо ответил Дамблдор. – Вина полностью лежит на мне. Я знал, что рано или поздно Волан-де-Морт установит связь между вами. Я думал, что если я отстранюсь, как делал это весь год, у него не будет искушений, и ты будешь более защищен. Я ошибся.

Витя сжал подлокотники кресла. В его ушах всё еще звучал шепот из разбитого пророчества.

– Там было сказано... «один из них не может жить, пока жив другой». Это значит, что один из нас должен убить другого в конце?

– Да, – просто ответил Дамблдор.

– Почему вы не сказали об этом раньше?

– По этой причине ты пытался спасти Васю, и твои друзья спасли тебя, – голос директора дрогнул. – Ты мне очень дорог, Витя. После стольких страданий я не хотел причинять тебе новую боль.

Шестой курс начался под знаком подозрительности. Витя всё чаще замечал, как Ваня Новиков, его давний враг со Слизерина, ведет себя странно. Его бледное лицо стало еще белее, а во взгляде появилась обреченность. Витя был уверен: Новиков стал Пожирателем смерти. Их стычки в коридорах стали острее.

Однажды в туалете на шестом этаже их противостояние достигло пика. Ваня стоял у раковины, дрожа всем телом.

– Я знаю, что ты задумал, Новиков, – Витя вошел, держа палочку наготове.

– Ты ничего не знаешь, Пхакин! – Ваня резко развернулся, выкрикивая заклятие.

Началась дуэль, равной которой Хогвартс не видел давно. Витя двигался молниеносно, используя невербальную магию и собственные наработки. Он отбивал проклятия Вани легким движением кисти, показывая, что он — лучший дуэлянт школы. Когда Ваня попытался применить Круциатус, Витя ловко уклонился и применил свое собственное заклинание «Окова Света», которое парализовало противника, не причиняя ему физической боли, но полностью лишая возможности колдовать.

– Ты слаб, потому что боишься его, – прошептал Витя, глядя на поверженного врага.

Зимние каникулы принесли новый ужас. Нападение на дом Самодаевых произошло внезапно. Огонь охватил поместье, и среди пламени Витя увидел Фенрира Грейбэка, прижавшего Настю к стене. Дикий рык оборотня заглушил крики Димы.

Витя не раздумывал. Он выбросил руку вперед, и с его палочки сорвался поток серебристого пламени. Грейбэк отлетел в сторону, скуля от боли. Тут же из тени вышла Беллатриса.

– Опять ты, мальчишка! – зашипела она.

Битва была яростной. Витя сражался так, словно в него вселился дух самого Гриффиндора. Он почти достал ее смертельным проклятием, его палочка дрожала от желания отомстить за Васю, но в последний момент он отвел удар. Он не станет убийцей. Беллатриса сбежала, а Витя, направив палочку на горящий дом, выкрикнул: «Аква Этерна!». Мощный поток воды, созданный его собственным заклинанием, за считанные секунды потушил пожар.

Смерть Дамблдора в конце шестого курса разбила Витю. Он часами сидел у озера, не в силах осознать, что величайший волшебник ушел. Но именно в эти моменты он понял, что должен закончить дело. Уничтожение крестражей стало его целью.

Вместе с Димой и Амалией они прошли через ад. Витя научился чувствовать осколки души Реддла. Когда он нашел медальон и увидел внутри Питера Петтигрю — того самого предателя, он поколебался лишь секунду. Трус молил о пощаде, но Витя знал: справедливость — это не месть. Он позволил магии крестража поглотить предателя, завершив этот круг.

Битва за Хогвартс стала кульминацией. Витя видел, как Римус Люпин сражается плечом к плечу с Северусом Снейпом. Старые обиды были забыты в пламени войны. Снейп, передавая свои воспоминания Вите в последние минуты перед решающим боем, прошептал:

– Я горжусь тобой, Витя. Ты... ты так похож на нее. Твои глаза... и твой талант. Прости, что был так строг. Я защищал тебя, как мог.

Витя увидел в Омуте памяти слова Дамблдора: «Вы каждый день рискуете жизнью, защищая его», и ответ Снейпа: «Он невероятно талантлив, но его высокомерие превосходит даже отцовское». Витя улыбнулся сквозь слезы. Теперь он понимал всё.

Финальная битва с Волан-де-Мортом произошла в Большом зале. Темный Лорд был силен, но Витя был защищен любовью друзей и жертвой тех, кто ушел.

– Экспеллиармус! – крикнул Витя, когда Волан-де-Морт выпустил последнее «Авада Кедавра».

Собственное заклинание Реддла отрикошетило в него. Тьма рассеялась.

Прошло девятнадцать лет.

Витя Пхакин, ныне Министр магии и величайший волшебник своего времени, стоял на платформе 9 и ¾. Рядом с ним была его жена Настя — такая же красивая и мудрая, как и в школьные годы. Дима и Амалия, тоже ставшие родителями, махали своим детям.

Сын Вити, Альбус Северус Пхакин, нервно теребил край мантии.

– Папа, а что если я попаду на Слизерин? – тихо спросил мальчик.

Витя присел перед ним на корточки.

– Альбус Северус, тебя назвали в честь двух великих директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и это был храбрейший человек, которого я знал. Поэтому, даже если ты станешь учеником Слизерина, в этом нет ничего плохого. Твой факультет не определяет, кто ты есть, это делает твой выбор.

Тедди Люпин, крестник Вити, уже заканчивал школу и был старостой, вызывая гордость у Римуса, который остался близким другом семьи.

Спустя месяц Витя приехал в Хогвартс прочитать лекцию по защите от Темных искусств. В кабинете директора его ждал Северус Снейп. Он выжил в той битве и теперь твердой рукой управлял школой.

– Министр, – Снейп слегка склонил голову, в его глазах больше не было льда.

– Директор, – улыбнулся Витя. – Как там мои дети?

– Твой младший, Альбус, делает успехи в зельеварении. Но его заносчивость... – Снейп сделал паузу и едва заметно усмехнулся. – Впрочем, это семейное.

Витя вспомнил их давний разговор с Римусом и Северусом в «Трех метлах», когда он попросил Римуса стать крестным своего первого сына, а Снейпа — второго. Тогда Снейп долго молчал, прежде чем кивнуть.

На выходе из замка Витя встретил Ивана Новикова. Тот работал в Министерстве, в отделе международного сотрудничества. Новиков больше не был тем озлобленным мальчишкой.

– Хорошая лекция, Пхакин, – сказал Ваня, протягивая руку.

Витя пожал её. Война закончилась давно, и наступил мир, который они заслужили. Глядя на заходящее солнце над башнями Хогвартса, Витя знал: шрам больше не болел. Всё было хорошо.