Неожиданно признание

В Цифровом Цирке не было заката. Было просто время, когда искусственное небо окрашивалось в ядовито-розовый цвет, имитируя вечер, а Кейн улетал куда-то в недра программного кода, оставляя пленников наедине с их собственным безумием.

Помни сидела на краю бесконечной шахматной доски, свесив ноги в пустоту. Её колпак с бубенчиками уныло свисал вниз, а глаза-пуговицы бегали по горизонту, пытаясь найти хоть одну трещину в этом идеальном кошмаре. Она всё ещё не привыкла. Наверное, к этому невозможно было привыкнуть — к ощущению, что твоё тело состоит из полигонов, а твои воспоминания стёрты ластиком демиурга.

Хруст виртуальной травы за спиной заставил её вздрогнуть.

– Опять сидишь и ждёшь выхода, которого нет? – раздался тягучий, насмешливый голос.

Помни не нужно было оборачиваться, чтобы узнать владельца этого голоса. Джекс. Фиолетовый кролик, чья челюсть всегда была растянута в издевательской ухмылке, а руки вечно искали, чью бы жизнь превратить в ещё больший хаос.

– Оставь меня в покое, Джекс, – вздохнула она, обхватив колени руками. – Сегодня был тяжёлый день. Королёр чуть не сошёл с ума из-за той невидимой мошки, а Гэнгл снова разбила маску. Мне не до твоих подколов.

Джекс не ушёл. Напротив, он бесшумно опустился рядом, вытянув свои длинные тонкие лапы. К удивлению Помни, он не попытался столкнуть её вниз или отвесить едкий комментарий о её росте.

– Знаешь, маленькая звёздочка, – начал он, вертя в пальцах невесть откуда взявшийся ключ, – в этом месте всё такое... фальшивое. Стены, еда, даже наши эмоции кажутся просто набором скриптов.

Помни удивлённо повернула голову. Джекс выглядел странно. Его постоянная ухмылка никуда не делась, но в глазах-щелках промелькнуло нечто, чего она раньше не замечала. Сбой? Или искренность?

– К чему ты это ведешь? – настороженно спросила она.

– К тому, что я решил обновить свои настройки, – Джекс резко повернулся к ней, сокращая дистанцию. – Помни, я тут подумал... Раз уж мы застряли в этом цифровом аду на вечность, мне нужно было найти что-то, что не вызывает у меня желания самоиспариться от скуки.

– И что же это? – Помни невольно отстранилась, ожидая подвоха. – Очередная ловушка для Рагаты? Или ты украл коллекцию насекомых Королёра?

– Хуже, – Джекс хохотнул, но звук получился каким-то надломленным. – Кажется, я влюбился в одну дёрганную шутиху, которая вечно выглядит так, будто сейчас взорвётся от тревоги.

Помни замерла. Её зрачки сузились до точек, превращаясь в крошечные спирали. Она ждала, что сейчас из-за куста выпрыгнет Кейн с фанфарами, или Джекс просто рассмеётся ей в лицо, крича «Разыграл!». Но тишина затягивалась. Только ветер, который был всего лишь звуковым файлом «wind_01.mp3», свистел в ушах.

– Это... это не смешно, Джекс, – наконец выдавила она, чувствуя, как цифровое сердце колотится о рёбра.

– А я и не смеюсь, – он наклонил голову набок, и его уши забавно качнулись. – Посмотри на меня. Я выгляжу как тот, кто шутит?

– Ты всегда выглядишь как тот, кто шутит! – вскрикнула Помни, вскакивая на ноги. – Ты издеваешься надо мной с первого дня! Ты крадёшь мои вещи, ты называешь меня «новичком», ты... ты невозможен!

Джекс тоже встал. Он был намного выше её, и его тень длинной полосой легла на шахматные клетки.

– Именно, – мягко сказал он, и в его голосе впервые не было яда. – Я издеваюсь, потому что это единственный способ не сойти с ума. Но когда я вижу, как ты дрожишь от каждого шороха, мне хочется... не знаю, удалить этот шорох из системы. Помни, я серьёзен настолько, насколько это вообще возможно для парня в жёлтом комбинезоне. Я люблю тебя.

Помни смотрела на него, и мир вокруг начал слегка подрагивать. Глюки — верный признак сильного стресса. Она видела перед собой не просто вредного кролика, а единственное существо, которое сейчас смотрело на неё с пугающей, неприкрытой уязвимостью.

Она вспомнила, как он незаметно подкладывал ей успокаивающие леденцы, когда Кейн устраивал очередное безумное приключение. Как он загораживал её собой от агрессивных Глоинков, делая вид, что просто «случайно оказался на пути». Все эти мелкие детали, которые она списывала на его странный характер, вдруг сложились в единую картину.

Её гнев вдруг испарился, оставив после себя странное, тёплое опустошение.

– Ты идиот, Джекс, – прошептала она, опуская плечи.

– О, я знаю, – он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была другой. Более человечной, если это слово вообще применимо к программному коду.

– Ты невыносимый, эгоистичный, вредный идиот, – Помни сделала шаг к нему, чувствуя, как дрожат её руки. – И самое ужасное во всём этом цирке то... что я, кажется, чувствую то же самое.

Джекс замер. Его брови (или то, что выполняло их роль) поползли вверх.

– Повтори-ка? – переспросил он, прикладывая ладонь к уху. – Кажется, у меня проблемы со звуковой картой. Ты сказала, что я твой герой?

– Я сказала, что ты мне нравишься, дурак! – Помни зажмурилась и ткнула его кулаком в живот, хотя её удар был не сильнее хлопка по подушке. – Я ненавижу то, как ты заставляешь меня смеяться, когда мне хочется плакать. И я ненавижу то, что рядом с тобой этот кошмар кажется чуточку терпимее.

Джекс молчал секунду, а потом разразился своим привычным громким хохотом, подхватил Помни под мышки и закружил её в воздухе.

– Эй! Поставь меня! – закричала она, хотя на её лице против воли расплылась улыбка.

– Ни за что, – он остановился, но не выпустил её, удерживая на уровне своих глаз. – Теперь, когда ты призналась, я буду изводить тебя этим до конца наших цифровых дней. Ты же понимаешь, на что подписалась?

– На вечные подколы и воровство моих ключей? – Помни шмыгнула носом, глядя в его сияющие глаза.

– Именно, – Джекс осторожно опустил её на землю, но не отстранился. – Но ещё на то, что никто в этом куполе больше не посмеет тебя обидеть. Потому что тогда им придётся иметь дело со мной. А я, как ты знаешь, играю не по правилам.

Помни прижалась лбом к его груди. Материал его комбинезона на ощупь напоминал плотную ткань, хотя она знала, что это лишь текстура.

– Джекс? – тихо позвала она.

– М-м-м?

– Если это всё — просто очередная твоя шутка, я тебя удалю. Лично найду панель управления и нажму «delete».

Джекс обнял её в ответ, положив подбородок ей на колпак. Бубенчики тихо звякнули.

– Малышка Помни, – выдохнул он, и в этом вздохе было больше правды, чем во всём, что говорил Кейн за тысячи лет. – В мире, где всё — ложь, это единственная вещь, которая кажется мне настоящей.

Они стояли так долго, два программных сбоя в системе идеального порядка. Лиловое небо Цифрового Цирка начало медленно меркнуть, переходя в ночной режим. Где-то вдали послышался грохот — вероятно, Королёр всё-таки нашёл свою мошку или Рагата снова пыталась навести порядок в хаосе.

Но здесь, на краю шахматного поля, тишина была почти осязаемой.

– Слушай, – Джекс вдруг отстранился, его глаза снова весело блеснули. – Раз уж мы теперь «официально» вместе, может, пойдём и перекрасим Луну в ярко-зелёный? Кейн будет в ярости.

Помни вздохнула, вытирая несуществующие слёзы с глаз.

– Только если ты пообещаешь, что мы не попадём в изолятор.

– О, обещаю, – Джекс схватил её за руку, переплетая свои длинные пальцы с её маленькими ладонями. – Мы попадём туда вдвоём. А это, согласись, гораздо веселее.

И они побежали по виртуальной траве, оставляя позади свои страхи. Впервые за долгое время Помни не думала о выходе. Потому что, возможно, выход был не в дверях с надписью «Exit», а в ком-то, кто готов был держать тебя за руку, пока мир вокруг распадается на пиксели.

– Джекс! – крикнула она, едва поспевая за его длинными прыжками.

– Что, любовь моя? – отозвался он, не оборачиваясь.

– Я всё равно заберу свой ключ обратно!

– Попробуй догнать, новичок!

Их смех эхом разнёсся по пустому пространству Цирка, заставляя даже самые мрачные уголки этого места на мгновение стать светлее. В системе произошёл сбой, который не смог бы исправить ни один патч. Сбой под названием «любовь».