Тайная любовь

В доме Фёдора редко бывало по-настоящему тихо. Обычно пространство заполнялось философскими изречениями Данте, бесконечными вопросами Габриэля или воплями Феликса, пытающегося воззвать к совести Вару. Но сегодня шум был особенным — предвкушающим.

Фёдор, выглядевший так, будто он не спал последние три дня (что, впрочем, было недалеко от истины), стоял у двери.

– Так, слушайте все, – он обвёл клонов строгим взглядом. – К нам сейчас придёт моя старая подруга Рита. Пожалуйста, ведите себя как нормальные люди. Вару, это в первую очередь касается тебя. Никакой краски над дверью.

– Ой, мамочки, напугал! – Вару вальяжно развалился в кресле, поправляя свои зелёные очки со спиралями. – Подумаешь, какая-то девчонка. Спорим, она сбежит через пять минут, когда увидит твою кислую мину, Создатель?

– На 78 процентов уверен, что её визит пройдёт продуктивно, если уровень твоего деструктива снизится до минимума, – поправил очки Куромаку, не отрываясь от своих записей.

В дверь позвонили. Фёдор выдохнул, как перед прыжком в бездну, и открыл замок. На пороге стояла девушка с копной тёмных волос и пронзительными зелёными глазами. Она была одета просто, но в её осанке чувствовалась уверенность.

– Привет, Федь! – Рита улыбнулась и обняла друга. – Ого, у тебя тут целый батальон.

– Привет, проходи, – Фёдор пропустил её внутрь. – Знакомься, это... ну, ты знаешь. Клоны.

Рита прошла в гостиную, с любопытством рассматривая обитателей дома. Ромео тут же оказался рядом, галантно склонившись в поклоне и целуя её руку.

– О, прекрасная леди! Ваше появление в этом скромном обиталище подобно первому лучу солнца после долгой зимы! Позвольте представиться — Ромео, ваш покорный слуга.

– Рита, – она вежливо улыбнулась, аккуратно забирая руку. – Очень приятно, Ромео. Ты всегда такой... нарядный?

– Красота требует жертв и безупречного вкуса! – провозгласил романтик.

– А почему у тебя глаза зелёные? А ты любишь кашу? А откуда ты пришла? – Габриэль возник прямо перед её лицом, заставив девушку слегка отпрянуть.

– Габриэль, не будь навязчивым! – Феликс подлетел к ним, сияя своей фирменной улыбкой. – Привет! Я Феликс! Мы так рады гостям! Ты хочешь чаю? Или, может, печенья? Мы должны сделать этот день самым добрым!

Рита рассмеялась, и этот смех заставил Вару, сидевшего в углу, на мгновение замереть. Он внимательно наблюдал за ней из-за своих очков. В груди что-то странно кольнуло, но он тут же подавил это чувство привычной язвительностью.

– Ну и ну, ещё одна любительница «добра и позитива», – фыркнул зеленоволосый. – Эй, Рита, берегись, у Феликса сахарный диабет может начаться только от собственного голоса.

Рита повернулась к нему, скрестив руки на груди.

– А ты, я так понимаю, местный тролль? Вару, верно?

– О, меня уже знают! Популярность бежит впереди меня, – он осклабился.

– Фёдор рассказывал, что ты любишь шутить, – Рита сделала шаг к нему, её глаза сузились. – Надеюсь, твои шутки смешнее, чем твой прикид.

В комнате повисла тишина. Пик, до этого молча стоявший у окна, едва заметно усмехнулся. Вару же на секунду лишился дара речи — обычно новички его пугались или злились, но эта девчонка решила пойти в атаку. Ему это... понравилось?

– Ого, у нас тут зубастая гостья, – Вару спрыгнул с кресла. – Посмотрим, как ты запоёшь, когда найдёшь паука в своей сумке.

– Только попробуй, – спокойно ответила Рита. – Я выросла в районе, где пауков ели на завтрак. Вместе с такими шутниками.

Зонтик, сидевший на диване и до этого момента старавшийся быть максимально незаметным, невольно восхитился смелостью девушки. Он поплотнее закутался в свой шарф, чувствуя себя слишком уязвимым в этой атмосфере назревающего конфликта.

– Эм... з-здравствуй, Рита, – тихо произнёс он.

Девушка перевела взгляд на него, и её лицо мгновенно смягчилось.

– Привет. Ты Зонтик, да? У тебя очень красивый цвет волос. Как небо перед грозой.

Зонтик густо покраснел и спрятал подбородок в шарф.

– С-спасибо...

– Не пугай его, он у нас сделан из сахара и слёз, – буркнул Пик, отходя от окна.

Фиолетововолосый лидер прошёл мимо Риты, обдав её холодом своей ауры. Он выглядел максимально неприступным в своём тёмном свитере, но его взгляд на долю секунды задержался на Зонтике. Пик заметил, как тот дрожит, и внутри него шевельнулось раздражение — не на Зонтика, а на Вару, который наверняка уже успел чем-то напугать валета.

– О, Пик, – Рита кивнула ему. – Фёдор говорил, ты здесь самый серьёзный.

– Я здесь самый адекватный, – отрезал Пик. – Куромаку не в счёт, он робот.

– Моя эффективность как личности подтверждена расчётами, – отозвался Куромаку из-за стола.

Вечер обещал быть долгим. Фёдор ушёл на кухню ставить чайник, позвав Риту с собой, чтобы помочь с кружками. Клоны разбрелись по своим делам, но напряжение в воздухе никуда не исчезло.

Спустя полчаса, когда все более-менее успокоились и пили чай, Вару решил, что пора действовать. Он незаметно подкрался к Зонтику, который нёс свою чашку к столу.

– Эй, Тряпка! – Вару резко выскочил из-за угла, заставив Зонтика вскрикнуть.

Чашка опасно накренилась, и горячий чай выплеснулся на руку голубоволосого.

– Ай! – Зонтик чуть не уронил фарфор, его глаза тут же наполнились слезами. – Вару, зачем ты так...

– Ха-ха! Смотрите, он сейчас растает! – Вару зашёлся в своём скрипучем смехе.

– Вару! Прекрати немедленно! – Феликс вскочил с места, его лицо покраснело от гнева. – Это совсем не смешно! Зонтику больно!

– Да ладно тебе, сахарный, это просто вода, – отмахнулся Вару, но вдруг почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд.

Это был Пик. Он стоял у дверного проёма, сжимая кулаки. Его фиолетовые волосы казались темнее из-за ярости.

– Извинись, – низким, угрожающим голосом произнёс Пик.

– Чего? – Вару обернулся, вскинув брови. – Рогатый, ты чего, тоже в ряды спасателей записался?

– Я сказал: извинись перед ним. Сейчас же.

Атмосфера в комнате накалилась до предела. Зонтик, прижимая обожжённую руку к груди, испуганно смотрел то на Пика, то на Вару. Он ненавидел, когда из-за него начинались ссоры, но в глубине души ему было до боли приятно, что Пик за него заступился.

– А если нет, то что? – Вару вызывающе выставил подбородок.

Пик сделал шаг вперёд, но дорогу ему преградила Рита. Она появилась внезапно, с мокрым полотенцем в руках.

– Так, остыньте оба, – твёрдо сказала она. – Вару, ты поступил как придурок. Иди в свою комнату и подумай, почему у тебя до сих пор нет друзей, кроме собственного отражения.

– Ты мне не мамочка, чтобы указывать! – огрызнулся Вару, но почему-то не смог выдержать её взгляда. В её зелёных глазах не было злости — только разочарование, и это ударило по нему сильнее любого крика.

Он фыркнул, развернулся и стремительно вышел из комнаты, хлопнув дверью. Рита вздохнула и подошла к Зонтику.

– Дай руку, – она аккуратно приложила влажную ткань к ожогу. – Всё хорошо, не плачь. Он просто не умеет по-другому привлекать внимание.

– С-спасибо, Рита... – прошептал Зонтик, шмыгая носом.

Пик всё ещё стоял неподвижно. Его взгляд был прикован к Зонтику. Он хотел подойти, хотел сам взять его за руку, сказать что-то успокаивающее, но гордость и страх показаться слабым сковывали его по рукам и ногам. Он лишь коротко кивнул Рите, признавая её помощь, и вышел на балкон, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

«Почему я так реагирую?» – думал Пик, вдыхая прохладный вечерний воздух. – «Это просто Зонтик. Мой валет. Я должен его защищать... Но почему это так больно — видеть его слёзы?»

Тем временем внутри дома Рита закончила помогать Зонтику.

– Иди отдохни, – улыбнулась она. – Я присмотрю, чтобы этот зелёный кошмар к тебе больше не лез.

Зонтик кивнул и послушно побрёл в сторону своей комнаты. Проходя мимо балкона, он заметил силуэт Пика. Его сердце пропустило удар. Он так хотел подойти, обнять его со спины, зарыться лицом в его фиолетовые волосы и сказать, как сильно он его любит... но вместо этого он просто ускорил шаг, скрываясь в темноте коридора.

Рита осталась в гостиной одна. Она присела на диван, глядя на закрытую дверь комнаты Вару.

– Ну и характер, – прошептала она себе под нос, невольно улыбаясь. – Прямо как у меня в тринадцать лет.

Она чувствовала, что за этой маской цинизма скрывается кто-то очень одинокий и ранимый. И, к своему собственному удивлению, Рита поняла, что этот несносный шутник заинтересовал её гораздо больше, чем галантный Ромео или спокойный Данте.

В это время Вару сидел в своей комнате, глядя в потолок через зелёные стёкла очков.

– Дура, – пробормотал он. – Какая же она дура. Припёрлась тут, порядки наводит...

Он коснулся пальцами своих губ, вспоминая, как она стояла совсем рядом. Его сердце, которое он так долго считал куском льда, предательски быстро стучало.

– Рита... – его голос прозвучал почти нежно, но он тут же встряхнул головой. – Тьфу, бред какой-то. Надо завтра облить её краской. Обязательно. Зелёной. Самой едкой.

Но где-то внутри он уже знал, что не сделает этого.

Ночь опустилась на дом Фёдора. Куромаку выключал свет в коридоре, Данте медитировал, Габриэль наконец-то заснул, замучив Феликса вопросами о том, почему у Риты нет хвоста.

В этом доме было много тайн. Пик смотрел на звёзды, думая о Зонтике. Зонтик лежал в кровати, прижимая к себе подушку и представляя себе объятия Пика. Вару пытался убедить себя, что ненавидит Риту. А Рита, засыпая в гостевой комнате, думала о том, что этот дом — самое странное и чудесное место, в котором ей когда-либо доводилось бывать.

Фёдор, проходя мимо комнат к себе, тяжело вздохнул.

– Ну, по крайней мере, никто ничего не разрушил, – прошептал он.

Он ещё не знал, что настоящие потрясения только начинаются, ведь любовь — это гораздо более мощная сила, чем любая магия карт. И когда она начинает путать нити судеб, даже самые холодные сердца начинают плавиться, а самые робкие — находить в себе силы бороться за своё счастье.

Завтра будет новый день. День, когда Вару снова будет шутить, Пик — хмуриться, а Зонтик — прятаться в шарф. Но что-то уже изменилось. Искра была брошена, и теперь оставалось только ждать, когда из неё разгорится настоящий пожар чувств, который либо согреет их всех, либо сожжёт дотла.

Рита перевернулась на другой бок, закрывая глаза. В её голове всё ещё звучал скрипучий смех Вару, и она знала: её приезд сюда не был случайностью. Она здесь, чтобы встряхнуть этот мир. И, возможно, найти в нём своё место.