Ах

Хёнджин замер перед зеркалом, поправляя подол короткой плиссированной юбки в нежную розовую клетку. Ткань едва касалась середины бедра, и каждый раз, когда он двигался, он чувствовал непривычную, но будоражащую свободу. В девятнадцать лет многие парни думали о машинах или карьере, но Хёнджин всегда был другим. Его тело, изящное и тонкое, словно было создано для мягкого шёлка и кружев, а не для грубого денима.

Отец, единственный человек, который остался в его жизни после ухода матери, не просто принял эту особенность сына — он довёл её до абсолюта. Когда Хёнджину исполнилось восемнадцать, отец оплатил сложную операцию. Теперь между стройных ног юноши не было ничего лишнего, лишь аккуратная, созданная хирургами щель, которая делала его ещё более женственным и уязвимым.

– Тебе очень идёт этот цвет, Хёнджин-и, – раздался низкий, бархатистый голос от двери.

Хёнджин вздрогнул и обернулся. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Минхо — лучший друг его отца и человек, от взгляда которого у Хёнджина всегда подгибались колени. Минхо был старше, опытнее и обладал той опасной аурой, которая одновременно пугала и притягивала.

– Спасибо, хён, – прошептал Хёнджин, опуская глаза и теребя край юбки. – Папа сказал, что ты зайдёшь присмотреть за мной, пока он в командировке.

Минхо медленно вошёл в комнату, сокращая расстояние. Его взгляд, тяжёлый и откровенный, скользил по открытым коленям Хёнджина, поднимаясь выше, к тонкой талии, подчёркнутой белым кроп-топом.

– Твой отец слишком доверчив, – усмехнулся Минхо, останавливаясь в шаге от парня. – Оставлять такую куколку наедине с кем-то вроде меня... Это почти преступление.

Хёнджин почувствовал, как щёки вспыхнули пунцовым цветом. Он знал, что Минхо не стесняется в выражениях, но такая прямота всегда заставала врасплох.

– Я не куколка, – попытался возразить он, хотя голос прозвучал совсем не убедительно.

– Правда? – Минхо протянул руку и коснулся пальцами подбородка Хёнджина, заставляя его поднять голову. – Тогда почему ты дрожишь? И почему на тебе это прелестное бельё, которое я вижу сквозь тонкую ткань?

Хёнджин сглотнул. Он действительно надел сегодня свои любимые кружевные трусики, которые идеально облегали его изменённое тело.

– Мне просто нравится... это удобно, – соврал он, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

– Удобно, значит, – Минхо наклонился к самому его уху, обжигая кожу горячим дыханием. – А мне кажется, тебе нравится чувствовать себя особенным. Нравится знать, что там, внизу, ты теперь само совершенство.

Хёнджин зажмурился. Слова Минхо были пошлыми, почти грязными, но они вызывали странный трепет внизу живота. Та самая «киска», как иногда в шутку называл её отец, начала предательски увлажняться.

– Хочешь, я посмотрю, как хорошо поработали врачи? – прошептал Минхо, и его ладонь медленно опустилась на бедро Хёнджина, сминая складки юбки.

– Хён, я не думаю, что... – начал было Хёнджин, но рука Минхо уже скользнула под ткань, обжигая холодную кожу пальцами.

– Тише, – перебил его Минхо, его голос стал жёстче, властнее. – Ты ведь сам этого хочешь. Я видел, как ты смотришь на меня за ужином. Как ты специально наклоняешься чуть ниже, чем нужно.

Минхо надавил ладонью, заставляя Хёнджина немного раздвинуть ноги. Тонкая преграда кружевного белья не могла скрыть жар, исходящий от юноши.

– О боже, Хёнджин-и... ты уже такой мокрый, – выдохнул Минхо, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. – Твой папочка действительно постарался, превращая тебя в это маленькое чудо.

– Пожалуйста... – сорвалось с губ Хёнджина. Он сам не знал, о чём просит: прекратить или, наоборот, продолжить.

Минхо не стал ждать уточнения. Он подхватил Хёнджина под бёдра и усадил его на высокий комод, стоящий рядом. Юбка задралась до самого пояса, открывая вид на нежно-розовое кружево, которое уже потемнело от влаги в самом центре.

– Посмотри на себя, – приказал Минхо, раздвигая колени Хёнджина ещё шире. – Ты выглядишь как самая дорогая шлюшка в этом городе. И мне не терпится узнать, насколько ты послушный.

Хёнджин судорожно вздохнул, вцепившись пальцами в край комода. Его учили быть вежливым и скромным, но сейчас, под этим раздевающим взглядом, он чувствовал только дикое желание подчиниться.

– Я... я буду послушным, хён, – прошептал он, сдаваясь.

Минхо довольно улыбнулся. Эта улыбка не предвещала ничего доброго, но Хёнджину было всё равно. Он готов был на всё, лишь бы эти сильные руки продолжали касаться его, изучая каждый дюйм его нового, созданного для удовольствия тела.

– Хороший мальчик, – Минхо запустил пальцы под резинку трусиков. – Давай проверим, насколько глубоко ты можешь меня принять.

Комната наполнилась звуком тяжёлого дыхания и шорохом шёлка. В этот вечер Хёнджин окончательно понял, что его новая жизнь только начинается, и Минхо — именно тот человек, который научит его пользоваться всеми «преимуществами» его необычного тела.

– Ты ведь знаешь, что теперь ты принадлежишь мне, пока твоего отца нет? – Минхо навис над ним, блокируя любые пути к отступлению.

– Да, хён, – выдохнул Хёнджин, чувствуя, как первый палец Минхо медленно входит внутрь, растягивая нежную плоть.

– Тогда не смей закрывать глаза. Я хочу видеть, как ты таешь от того, что я с тобой делаю.

Хёнджин послушно распахнул глаза, глядя в тёмные омуты зрачков Минхо. Он был напуган, он был смущён, но больше всего на свете он был счастлив, что этот пошлый и властный мужчина выбрал именно его. Его и его маленькую розовую юбочку.