Ах папочка

В доме Ли всегда пахло дорогим парфюмом Минхо и свежезаваренным кофе. Для девятнадцатилетнего Хенджина этот запах стал своего рода триггером, сигналом того, что «папочка» дома. Слово «папочка» в их семье имело вполне легальный статус, но в мыслях Хенджина оно давно приобрело совсем иной, тягучий и запретный оттенок.

Минхо вошел в гостиную, небрежно бросив пиджак на спинку кресла. Он выглядел уставшим, но эта усталость лишь придавала ему остроты. Расстегнутая верхняя пуговица рубашки, чуть ослабленный галстук — Хенджин, наблюдавший за ним из угла дивана, почувствовал, как во рту пересохло.

— Мама еще в галерее? — спросил Минхо, даже не глядя на парня, и направился к бару.

— Да, сказала, что задержится до позднего вечера, — Хенджин постарался, чтобы его голос звучал обыденно, но внутри все дрожало от предвкушения.

Он специально выбрал для этого вечера самую короткую шелковую майку, которая едва доходила до талии, и экстремально низкие домашние шорты. Хенджин медленно поднялся с дивана, потягиваясь так, чтобы ткань майки задралась еще выше, обнажая полоску бледной кожи и изящную линию бедер.

Минхо обернулся с бокалом виски в руке. Его взгляд, обычно холодный и проницательный, на мгновение задержался на открытом животе Хенджина. Он сделал глоток, не сводя глаз с приемного сына.

— Тебе не кажется, Хенджин, что ты немного вырос из этой одежды? — голос Минхо стал ниже, в нем прорезались опасные бархатистые нотки.

Хенджин сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. Он чувствовал, как бешено колотится сердце, но отступать не собирался. Его план соблазнения зрел долго, и сегодня, когда дом был пуст, наступил идеальный момент.

— Мне в ней удобно, папочка, — Хенджин произнес последнее слово с придыханием, почти шепотом. — Разве тебе не нравится, как на мне сидит шелк?

Минхо поставил бокал на столик с глухим стуком. Он медленно сократил оставшееся между ними расстояние, пока Хенджин не оказался прижат спиной к холодной стене коридора. От Минхо исходил жар, смешанный с ароматом дорогого алкоголя и чем-то хищным.

— Ты ведешь себя очень неосторожно, — Минхо положил ладонь на стену прямо над головой Хенджина, склоняясь к его уху. — Ты ведь понимаешь, что такие игры со мной добром не заканчиваются?

Хенджин смело взглянул ему в глаза. В зрачках Минхо он увидел не родительскую заботу, а темное, нескрываемое вожделение, которое тот больше не пытался прятать за маской приличия.

— А я и не ищу добра, — Хенджин осмелел и провел ладонью по груди Минхо, чувствуя через тонкую ткань рубашки твердые мышцы. — Я хочу, чтобы ты перестал притворяться. Я вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю.

Минхо усмехнулся, и эта усмешка была порочной. Он перехватил руку Хенджина, сжимая запястье чуть сильнее, чем требовалось.

— Ты даже не представляешь, о чем просишь, маленький дьявол, — прошептал он, обжигая дыханием шею парня. — Если я сейчас переступлю эту черту, пути назад не будет. Ты готов к тому, что я сделаю с тобой?

— Я ждал этого слишком долго, — Хенджин подался вперед, почти касаясь губами губ Минхо. — Возьми меня. Прямо здесь. Покажи мне, какой ты на самом деле, папочка.

Минхо не стал больше тратить слов. Его губы накрыли губы Хенджина в жестком, требовательном поцелуе. Это не было нежностью — это было присвоение, долго сдерживаемая страсть, которая наконец вырвалась на свободу. Хенджин застонал, обвивая шею Минхо руками, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Минхо подхватил его под бедра, заставляя Хенджина обхватить его талию ногами. Короткие шорты задрались, открывая вид на стройные ноги, и Минхо грубо сжал ягодицы парня, вызывая у того новый всхлип восторга.

— Ты сам этого хотел, — прорычал Минхо, направляясь в сторону спальни, не разрывая поцелуя. — И теперь я не остановлюсь, пока ты не выучишь, кому на самом деле принадлежишь.

Хенджин прижался к нему всем телом, чувствуя, как внутри разливается сладкий жар. Он знал, что эта ночь изменит всё, и это было именно то, чего он добивался. В руках Минхо он чувствовал себя одновременно уязвимым и всевластным, зная, что его папочка наконец-то сорвал все маски.

— Да, — выдохнул Хенджин, когда Минхо бросил его на широкую кровать. — Сделай это. Сделай меня своим.

Минхо начал медленно расстегивать ремень, и его взгляд обещал Хенджину, что эта ночь будет долгой, болезненной и самой прекрасной в его жизни.