Два сына

Шум международного аэропорта Инчхон всегда действовал мне на нервы. Обостренные чувства Теневого Монарха улавливали тысячи звуков: шелест чемоданов, прерывистое дыхание опаздывающих пассажиров, биение сердец. Но сегодня этот гул казался особенно невыносимым.

Я поправил воротник пальто, ощущая на себе взгляды прохожих. Мой рост в 190 сантиметров и аура, которую я старался подавлять изо всех сил, всё равно выделяли меня из толпы. Черные волосы были слегка растрепаны ветром, а глаза, серые и холодные, как грозовая туча перед ударом молнии, сканировали зону прибытия.

Рядом со мной стояла Ча Хэ-Ин. Она выглядела безупречно, как и подобает «Золотой жене Монарха» — элегантный костюм, идеальная осанка, холодная вежливость на лице. Чуть поодаль стоял наш сын, Сухо. В свои семнадцать он был моей точной копией: те же черты лица, тот же взгляд, та же манера держать дистанцию. Но между ними и мной сегодня стояла невидимая стена.

Стена, имя которой было Алекс.

Мой первенец. Сын, рожденный в Японии от женщины, которую я когда-то любил так сильно, что готов был перевернуть мир. Окумура Юми. Мы расстались много лет назад, решив, что так будет лучше для всех. Она осталась в Токио, воспитывая Алекса, а я… я создал новую семью здесь, в Корее. Но кровь — не вода.

– Они выходят, – негромко произнес Сухо, и я почувствовал, как напряглась Хэ-Ин.

Из ворот терминала вышли двое. Первой шла Юми. Годы почти не коснулись её: всё та же фарфоровая кожа, те же иссиня-черные волосы и небесно-голубые глаза, в которых всегда горел огонь непокорности. Несмотря на свой невысокий рост в 160 сантиметров, она шла так, будто владела этим аэропортом.

А за ней шел он.

Алекс. Мой старший сын.

Ему было двадцать, и он был пугающе похож на меня в молодости, когда я еще работал простым охотником ранга E, но с одной существенной разницей. У него были глаза матери — пронзительно-голубые, светящиеся интеллектом и скрытой силой. Его рост под стать моему, черные взъерошенные волосы с выбритыми висками придавали ему вид бунтаря. На нем была простая черно-белая футболка, накинутая сверху рубашка, джинсы и кроссовки. На плече, боку и ноге, едва заметные под одеждой, виднелись татуировки — его личный способ заявить миру о своей независимости.

Алекс не обладал магической силой в привычном понимании, но его интеллект и физическая подготовка были на грани человеческих возможностей.

– Юми. Алекс, – я сделал шаг вперед, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Юми остановилась прямо передо мной, сложив руки на груди. Она окинула меня оценивающим взглядом, в котором сквозила ирония.

– Еще живой? – усмехнулась она. – А я думала, ты совсем зарос мхом со своим миром, старик.

– Я тоже скучал, Юми, – я невольно улыбнулся. Эта женщина никогда не умела говорить просто «привет».

Алекс подошел к нам. Он посмотрел на меня, затем на Сухо. Между братьями словно проскочил электрический разряд. Сухо выглядел напряженным, Алекс же — расслабленным, но в этой расслабленности чувствовалась готовность к прыжку.

– Привет, отец, – спокойно сказал Алекс.

– Как долетели? – спросил я, переводя взгляд на сына.

– Всё хорошо, – коротко ответил он.

Юми повернулась к Ча Хэ-Ин. Воздух между ними мгновенно похолодел. Хэ-Ин ревниво сжала кулаки, её лицо превратилось в маску ледяного спокойствия. Она ненавидела Юми. Ненавидела Алекса за то, что он был живым напоминанием о прошлом, в котором ей не было места.

Юми сделала шаг к Хэ-Ин, сокращая дистанцию до минимума. Она была ниже, но в этот момент казалась выше всех присутствующих.

– Послушай меня внимательно, – вкрадчиво произнесла Юми, и я почувствовал, как в её голосе закипает яд. – Ты помешана на своем имидже и статусе, сука. Я знаю, как ты умеешь гнобить тех, кто не вписывается в твою «идеальную» картину мира.

– Юми, не здесь… – попытался вмешаться я, но она коротким жестом заставила меня замолчать.

– Если ты хоть пальцем тронешь моего сына или попытаешься читать ему морали своим фальшивым тоном, я уничтожу тебя, – продолжила Юми, глядя прямо в глаза Хэ-Ин. – Если Джин-Ву готов покрывать твои измены ради «золотого брака», то общество это проглотит. «Великая жена Монарха»… смешно. Шлюха, которая спит с чужими мужчинами, пока муж спасает мир.

Лицо Хэ-Ин побледнело, а затем пошло красными пятнами. Сухо резко дернулся, но Алекс положил руку ему на плечо, удерживая на месте.

– Не смей даже дышать в сторону моего сына, – Юми хищно улыбнулась. – Ты здесь никто. Просто женщина, которая удачно вышла замуж за идиота, готового прикрывать твою грязь ради имиджа. Сон Юки, Сон Джин-Ву и Сон Сухо — это семья только на бумаге, пока в ней есть ты.

Хэ-Ин молчала, её губы дрожали от ярости, но она не нашла, что ответить. Правда, брошенная в лицо в публичном месте, ранила больнее любого клинка.

Юми повернулась к Алексу и смягчилась. Она нежно поцеловала его в щеку, игнорируя наши ошеломленные взгляды.

– Ладно, сынок. Не скучай здесь. Если что-то пойдет не так — просто позвони. Я прилечу и сожгу этот город дотла.

Она поправила воротник его рубашки, еще раз бросила презрительный взгляд на Хэ-Ин и, не оборачиваясь, направилась к выходу из терминала. Её каблуки четко выстукивали ритм по мраморному полу.

В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание Хэ-Ин.

– Пойдемте в машину, – хмуро сказал я, понимая, что это лето будет самым долгим и тяжелым в моей жизни.

Алекс подхватил свой рюкзак. Он посмотрел на меня своими небесно-голубыми глазами, и в них я увидел не только вызов, но и глубокую, затаенную печаль.

– Веди, старик, – бросил он, направляясь к выходу.

Сухо проводил его взглядом, полным смешанных чувств — любопытства, зависти и неприязни. Мои сыновья были похожи как две капли воды внешне, но разделены пропастью, которую мне только предстояло попытаться мостить.

Мы вышли на парковку. Солнце Кореи светило ярко, но тени, которые отбрасывал мой старший сын, казались мне гуще и темнее моих собственных. Я знал одно: с приездом Алекса старый порядок в моем доме рухнул навсегда. И, возможно, это было именно то, что нам всем было нужно.