Архонты одержимы главным героем?

Смеркалось. Небо над Тейватом затянуло странным, переливчатым маревом, в котором смешались золотые искры Ли Юэ, изумрудное сияние Сумеру и холодный блеск Снежной. В центре этого пространственного разлома, на границе миров, стоял человек, ставший невольным средоточием внимания тех, чьи имена обычно произносят с трепетом.

Архонты не привыкли просить. Они привыкли повелевать, направлять или, в крайнем случае, наблюдать. Но сегодня правила были переписаны самой судьбой.

Первым тишину нарушил нежный перебор струн. Венти, чей плащ трепетал на несуществующем ветру, сделал шаг вперед. Его бирюзовые глаза светились мягким, почти умоляющим светом.

– Солнышко, приди ко мне... Со мной ты обретешь свободу и будешь окружена любовью, – произнес он, и музыка его лиры, казалось, сплела невидимую сеть, обещающую покой и радость вечного праздника. – Зачем тебе оковы долга или тяжесть знаний? Мир так велик, и в нем столько песен, которые мы еще не спели вдвоем.

Его голос был подобен теплому бризу, но прежде чем он успел договорить, тяжелый, размеренный шаг заставил землю вздрогнуть. Чжун Ли, облаченный в свой строгий коричневый плащ, сложил руки на груди. Его янтарный взгляд был непоколебим, как скалы Заоблачного предела.

– Свобода без опоры — это лишь хаос, – отрезал он, и его голос прозвучал подобно низкому гулу гор. – Приди ко мне... Со мной ты станешь богатым и получишь всё, что пожелаешь. Я обеспечу тебе стабильность, которую не разрушит даже само время. Любой контракт, любое желание — всё будет исполнено под моей защитой.

Воздух вокруг внезапно наэлектризовался. Пространство прорезала фиолетовая вспышка, и перед Путешественником возникла Сёгун Райдэн. Ее длинная коса искрилась молниями, но в глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас читалась странная, почти пугающая нежность. Она шагнула вплотную, сокращая дистанцию до минимума.

– Приди ко мне, и ты станешь бессмертным, а я буду любить тебя вечно, – сказала она, нежно обнимая тебя за плечи. Холод ее доспехов контрастировал с жаром, исходившим от ее существа. – В моем Царстве Эвтюмии ничто не изменится. Мы будем вместе, пока звезды не погаснут в небесах, вдали от тлена и увядания.

– Но вечность — это тюрьма без окон! – раздался тонкий, дрожащий голос.

Нахида, маленькая и хрупкая в своем бело-зеленом наряде, выступила из тени. Ее заостренные ушки светились ярко-зеленым, а в больших глазах стояли слезы, которые она даже не пыталась скрыть. Она протянула свои маленькие ладошки, словно пытаясь удержать ускользающее видение.

– Мой цветок, пожалуйста, приди ко мне... Я не могу жить без тебя. Я научу тебя всему, что знаю, и покажу тебе мир... – Она всхлипнула, и этот звук был болезненнее любого удара молнии. – Я так долго была одна в Храме Сурастаны... Пожалуйста, не оставляй меня. Я боюсь, что ты можешь принадлежать кому-то другому, кто не поймет, как хрупка твоя душа.

– Ой, ну хватит этой драмы! – Раздался звонкий, театральный голос, и Фурина, пританцовывая, вышла вперед. Она эффектно поправила свою цилиндрическую шляпку и ослепительно улыбнулась, хотя ее разноцветные глаза выдавали легкое беспокойство. – Нет, нет, не думай о них~ Иди ко мне, у меня есть все сладости, какие только пожелаешь!

Она щелкнула пальцами, и в воздухе материализовалась серебряная тарелка, полная изысканных пирожных из «Дебор Отель».

– В Фонтейне каждый день будет как премьера величайшей пьесы, где ты — главная звезда, а я — твой самый преданный зритель. Зачем тебе скучные горы или пыльные свитки, когда у нас есть торты и шампанское? – Она протянула тарелку, и ее руки слегка дрожали под взглядами остальных богов.

Внезапно воздух раскалился так сильно, что сладости Фурины начали таять. Мавуика, огненная воительница Натлана, шагнула вперед, и ее рыжие волосы вспыхнули настоящим пламенем. Черный латекс ее костюма поблескивал в сполохах огня, а на губах играла дерзкая, хищная усмешка.

– О, о, ох... Мой спаркл. Зачем они тебе, если у тебя есть я~ – Она звонко рассмеялась, и в ее ладони заплясал яростный, но контролируемый огонь. – Я буду заботиться о тебе гораздо больше, чем они. Со мной ты познаешь истинную страсть и силу. Мы сгорим в битве и возродимся из пепла, и каждый твой день будет полон такого адреналина, о котором эти «мудрецы» и «поэты» даже не мечтали!

Холод. Резкий, обжигающий мороз ударил по ногам, гася пламя Мавуики и заставляя Фурину вскрикнуть от неожиданности. Снежинки закружились в неистовом вальсе, и из ледяного тумана вышла Она.

Царица выглядела величественно и отстраненно. Ее серебристые волосы рассыпались по плечам, а корона-кокошник сверкала в свете звезд. Она не смотрела на своих «коллег», ее взгляд, холодный и пронзительный, был прикован только к одной цели.

– Вы все глупцы, это все, чего вы хотите. Не слушай их, снежинка, – произнесла она, и каждое слово падало, как ледяной осколок. – Я подарю тебе любовь, которую ты заслуживаешь. Не ту мимолетную радость барда или фальшивый блеск сладостей. Моя любовь — это чистота абсолютного нуля. Она не требует слов, она требует лишь преданности.

Царица остановилась в нескольких шагах, окруженная ореолом метели.

– Мир жесток, и только в моих объятиях ты найдешь спасение от той бури, что грядет, – добавила она тише, и в ее голосе на мгновение промелькнула та самая нежность, о которой шептались Предвестники.

Наступила тишина. Семь великих сущностей, семь Архонтов Тейвата, стояли полукругом, ожидая ответа.

– Это нечестно! – Венти первым нарушил молчание, топнув ногой. – Мы же договаривались о честном состязании! Моракс, скажи ей!

– Контракт не подразумевал использование климатического оружия, – сухо заметил Чжун Ли, хотя его глаза продолжали внимательно изучать реакцию человека в центре круга.

– Ой, да бросьте, – фыркнула Мавуика, поправляя воротник. – Сила — это тоже аргумент. Если мой спаркл выберет жару, вам придется смириться.

– Вы пугаете его! – Нахида подбежала ближе и робко коснулась рукава Путешественника. – Посмотрите, он совсем запутался. Пойдем со мной в лес Авидья, там тихо, и я расскажу тебе сказку о том, как зародился мир...

– Сказки не накормят его десертами! – вставила Фурина, театрально всплеснув руками. – И не обеспечат ложу в оперном театре!

– Довольно, – голос Эи прозвучал как раскат грома. – Выбор должен быть сделан. Вечность не ждет.

Все взгляды снова скрестились на одном человеке. Тейват замер. Ветер перестал дуть, огонь перестал обжигать, а снег завис в воздухе, не касаясь земли.

– Ну же, – прошептал Венти, снова тронув струны лиры. – Просто скажи, чью руку ты возьмешь?

– Выбирай мудро, – добавил Чжун Ли. – Ибо последствия этого выбора останутся с тобой навсегда.

Человек оглядел их всех. Милую, ранимую Нахиду, которая была готова отдать все знания мира ради компании. Величественного Моракса, предлагающего надежность скал. Озорного Венти, зовущего в небеса. Властную Райдэн, обещающую покой в вечности. Капризную, но преданную Фурину. Страстную Мавуику. И ледяную Царицу, чье сердце, казалось, билось только ради этой встречи.

Каждый из них предлагал часть себя. Каждый из них манипулировал, умолял или обещал, движимый одиночеством, которое приходит вместе с божественностью.

– Я... – начал Путешественник, и семь пар глаз вспыхнули с новой силой.

– Я не могу выбрать кого-то одного, – произнес он наконец, чувствуя, как дрожит воздух от концентрации элементальной энергии. – Вы все — часть моего пути.

– О, это так скучно! – воскликнула Фурина, надув губы. – Это же не финал сезона, где все остаются друзьями!

– Это мудрый ответ, – Нахида слегка улыбнулась, вытирая слезы. – Но он не решает нашей проблемы. Мы все хотим, чтобы ты был рядом.

– Тогда, – Путешественник сделал шаг вперед, оказываясь в самом центре круга, – может быть, пришло время вам самим научиться сосуществовать? Если вы все цените меня так сильно, то почему бы вам не попробовать разделить это время?

Архонты переглянулись. Идея того, чтобы делить чье-то внимание, казалась им абсурдной. Царица нахмурилась, Венти хихикнул, а Мавуика задумчиво потерла подбородок.

– Разделить? – Чжун Ли прикрыл глаза. – Хм. Это напоминает мне о древних собраниях в Ли Юэ, когда мы пили вино под сенью глазурных лилий. Возможно, в этом есть смысл.

– Я согласна, если мои сладости будут первыми в очереди! – заявила Фурина.

– А мои песни будут звучать на каждом вашем собрании, – добавил Венти, подмигнув.

Эи медленно кивнула, убирая молнии.

– Если это цена твоего присутствия... я принимаю эти условия. Вечность может быть разделена на моменты.

Нахида радостно захлопала в ладоши, и вокруг ее ног расцвели маленькие белые цветы. Мавуика хлопнула Путешественника по плечу так, что тот едва устоял на ногах.

– Ладно, спаркл, уговорил. Но чур, тренировки со мной — по расписанию!

Только Царица оставалась неподвижной. Она подошла ближе, и холод отступил, сменяясь прохладой летнего вечера. Она протянула руку и коснулась щеки человека кончиками пальцев в белой перчатке.

– Ты очень смел, раз решил приручить семерых богов сразу, – тихо сказала она. – Но помни: снег всегда возвращается. И я буду ждать своей очереди.

Марево над Тейватом начало рассеиваться. Архонты, все еще переругиваясь и споря о том, кто будет принимать гостя первым, начали медленно отступать в свои владения. Но теперь между ними протянулись невидимые нити, связывающие их не только с человеком, но и друг с другом.

Путешественник стоял один на поляне, глядя на восходящее солнце. В его кармане лежало яблоко от Венти, в руке был зажат золотой морак от Чжун Ли, а на плече все еще ощущалось тепло от огня Мавуики.

Это был не конец их соперничества, а начало новой, самой странной главы в истории этого мира. Главы, где боги учились не только править, но и просто... любить.