Дум дум

Москва встретила Ярика привычным шумом, но для него этот шум теперь казался лишним фоном, который хотелось приглушить. Последний месяц превратился в бесконечный марафон по врачам, аптекам и попыткам обустроить быт так, чтобы Аню было максимально комфортно. Квартира в центре, когда-то бывшая эпицентром самых громких тусовок университета, внезапно затихла. Колонки Marshall покрылись тонким слоем пыли, а в холодильнике вместо энергетиков и крафтового пива теперь соседствовали йогурты и контейнеры с лекарствами, которые нужно было принимать строго по часам.

Даниил Лазарев, наблюдая за этим со стороны, чувствовал легкое раздражение. Его план по быстрому восхождению в топ университетской иерархии через Ярика Шепелева дал сбой. Ярик просто исчез с радаров. Ни посиделок у него на хате, ни шумных вылазок в клубы. Даже Саня Парадеевич разводил руками, когда Даня пытался разузнать, что происходит.

– Там всё серьезно, Дань, – коротко бросил Саня однажды в курилке университета. – Ярик его не бросит. Он там за него и за маму, и за папу, и за сиделку. Потерпи.

И вот, спустя месяц, Ярик наконец «вышел в свет». Местом встречи был выбран не шумный бар, а спокойный ресторан с приглушенным светом и мягкими диванами.

Даниил пришел первым. Он сидел, поигрывая стаканом с минералкой, и поправлял свои русые пушистые волосы, отражение которых ловил в витрине. Он любил выглядеть безупречно. Вскоре подтянулись Саня, Кореш и Горилла. Все были в предвкушении, обсуждая последние сплетни, пока входная дверь не открылась, впуская струю холодного осеннего воздуха и двух парней.

Ярик шел впереди, как всегда улыбчивый, но в его глазах читалась усталость, которую не скрыть даже фирменным оптимизмом. А следом за ним шел он.

Нго Бао Ань.

Даниил невольно замер, сканируя вошедшего своим привычным оценивающим взглядом. Вьетнамец был чуть ниже Дани, но казался выше из-за своей худобы. Черные волосы, отросшие настолько, что почти полностью закрывали глаза, создавали вокруг него невидимый барьер. На нем была объемная черная худи и широкие штаны. Никаких брендов, никакого пафоса.

– Всем привет, пацаны! – Ярик широко улыбнулся, обнимая друзей по очереди. – Знакомьтесь, это Ань. Мой лучший друг. Прошу любить и жаловать, и, пожалуйста, без лишнего шума сегодня.

Ань лишь слегка кивнул, не произнеся ни слова. Его взгляд был направлен куда-то сквозь людей, но когда он на секунду зацепился за Даниила, тот почувствовал странный укол холода. У вьетнамца был тяжелый, слишком взрослый для двадцати лет взгляд.

– Здорово, Ань! – Саня протянул руку. – Я Саня, мы с Яриком сто лет знакомы.

Ань помедлил секунду, а затем протянул правую руку в ответ. Даниил, будучи внимательным к деталям, заметил, как рука парня едва заметно дрогнула, прежде чем он сжал ладонь Парадеевича. И еще одна деталь: Ань стоял к компании чуть-чуть боком, направляя левое ухо в сторону говорящих.

– Привет, – голос у Аня оказался тихим, хриплым, словно он долго не разговаривал.

Они уселись за большой стол. Даниил оказался почти напротив Аня. Весь вечер он наблюдал. Пока остальные шутили, вспоминали университетские приколы и пытались вовлечь новичка в разговор, Ань оставался молчаливым монолитом. Он почти не притронулся к еде, лишь медленно пил теплый чай.

– Ань, а ты на кого учиться планируешь? – спросил Горилла, пережевывая стейк. – Или пока отдыхаешь?

Ань не ответил сразу. Ярик, сидевший рядом, тут же вмешался, словно переводчик или телохранитель.

– Он пока восстанавливается, ребят. Позже решим с документами. Сейчас главное — акклиматизация.

Даниил прищурился. Его раздражало, как Ярик опекает этого парня. Словно Ань был сделан из тончайшего фарфора, который может треснуть от любого громкого звука.

– А в Уфе скучно было? – Даниил подал голос, в упор глядя на Аня. – Почему решил сорваться именно сейчас?

Ань медленно поднял голову. Его челка расступилась, открывая вид на бледное лицо с мягкими щеками, которые диссонировали с острым взглядом.

– Там нечего было ловить, – ответил Ань, глядя прямо в глаза Даниилу.

Он не отвел взгляд первым. Это была тихая дуэль, в которой Даниил неожиданно для себя почувствовал неуверенность. У Аня в глазах не было страха или стеснения, там была какая-то выжженная пустота, которую Даня, выросший в благополучной семье, не мог понять.

– Понятно, – хмыкнул Даниил. – Ну, Москва — город возможностей. Главное, чтобы здоровье не подвело, да?

Ярик бросил на Даню быстрый, предостерегающий взгляд. В компании повисла неловкая пауза. Саня поспешил перевести тему на предстоящий зачет по экономике, и разговор снова зашумел.

Через полчаса Ань достал из кармана пачку сигарет и вопросительно посмотрел на Ярика.

– Я на террасу, – коротко бросил он.

– Я с тобой, – тут же подорвался Ярик.

– Сиди, – Ань положил руку ему на плечо. – Я просто покурю. Один.

Когда он вышел, Даниил почувствовал, что ему тоже нужен воздух. Он не курил, но сидеть в этой атмосфере «всеобщей заботы» стало тошно.

– Я в туалет, – бросил он друзьям и направился к выходу на террасу.

Вечерний воздух Москвы был колючим. Ань стоял у перил, прислонившись к ним спиной. Он курил, глубоко затягиваясь, и смотрел на огни проспекта. В полумраке Даниил заметил то, чего не видел в помещении: тонкий, рваный шрам, уходящий от правого виска под волосы.

Даниил подошел и встал рядом, опершись локтями о перила.

– Не знал, что Ярик так умеет привязываться к людям, – заговорил Даня, не глядя на собеседника. – Он из-за тебя на месяц из жизни выпал.

Ань выпустил струю дыма. Он стоял к Даниилу правой стороной — той самой, где был шрам.

– Он хороший человек, – тихо ответил Ань. – Иногда слишком.

– Ты ему как брат? – Даниил повернул голову, разглядывая профиль вьетнамца.

Ань промолчал. Он вдруг поморщился, и его рука непроизвольно потянулась к виску. Он зажмурился на пару секунд, и Даниил заметил, как пальцы парня судорожно сжали перила.

– Эй, ты в порядке? – Даниил сделал шаг ближе, инстинктивно протягивая руку, но не решаясь коснуться.

Ань выдохнул, открыл глаза. Лицо его стало еще бледнее, на лбу выступила мелкая испарина.

– В порядке, – отрезал он, отстраняясь. – Просто голова.

– Ярик сказал, ты болел.

– Ярик много чего говорит, – Ань выбросил окурок в урну. – Слушай, Даниил, верно?

– Да.

– Я знаю, зачем ты здесь. Ярик рассказывал про тебя. Ты хочешь в его круг, хочешь связей. Я тебе не мешаю. Можешь и дальше строить из себя его нового лучшего друга. Мне плевать на ваши иерархии.

Даниил опешил. Прямолинейность этого парня била наотмашь.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что я просто присоска, – холодно ответил Даня. – Я сам по себе чего-то стою.

– Тогда перестань меня разглядывать, как экспонат в музее, – Ань повернулся к нему всем телом. – Я не глухой. Точнее, не совсем. И я вижу, как ты считаешь мои таблетки в уме.

Даниил почувствовал, как к лицу приливает кровь. Его раскусили слишком быстро. Он привык манипулировать вниманием, привык, что он — центр компании, а тут какой-то парень с Уфы, с дрожащими руками и шрамом, просто ставит его на место.

– У тебя шрам на виске, – зачем-то сказал Даниил, переходя в контратаку. – Это из-за того, почему ты уехал?

Ань замер. Его взгляд на секунду стал колючим, как битое стекло. Даниил ожидал агрессии, крика или того, что парень просто уйдет. Но Ань лишь горько усмехнулся.

– Это цена за право выбора, – бросил он и направился обратно в зал.

Даниил остался на террасе один. Он смотрел на закрывшуюся дверь и чувствовал странное, неприятное жжение внутри. Этот Ань не был похож ни на кого из его окружения. В нем не было фальши, не было желания понравиться. Он был настоящим — болезненно, пугающе настоящим.

Вернувшись за стол, Даниил заметил, что Ань сидит, прикрыв глаза, а Ярик что-то тихо шепчет ему на ухо, придерживая за локоть.

– Ребят, мы, наверное, поедем, – громко сказал Ярик, поднимаясь. – Аню нужно отдохнуть, день был долгий.

– Да, конечно, – засуетился Саня. – Давайте, на связи.

Когда они ушли, за столом наступила тишина.

– Странный он какой-то, – подал голос Кореш. – Будто не отсюда.

– Он просто перенес много, – отозвался Саня, глядя на Даню. – Ярик говорил, там семейная драма была. Отец у него… тяжелый человек.

Даниил молчал. Он вспоминал, как Ань смотрел на огни Москвы — не с восхищением, а с какой-то усталой надеждой.

– Ладно, пацаны, я тоже пойду, – Даниил поднялся, накидывая куртку. – Завтра первая пара, надо хоть раз появиться.

Он шел к парковке, и в голове крутилась одна и та же сцена: дрожащая рука Аня и его слова про «цену за право выбора». Даниил всегда считал, что он — хозяин своей жизни, что он пробивает себе путь сам. Но глядя на этого парня, он впервые задумался: а чем он сам готов был бы пожертвовать ради этого пути?

Ань был для него загадкой, которую не хотелось разгадывать, потому что ответ мог оказаться слишком болезненным. Но Даниил знал себя: чем больше его что-то отталкивало, тем сильнее его туда тянуло.

В ту ночь Даниилу приснился разбитый светильник и тихий звук падающих осколков. Он проснулся в холодном поту и долго смотрел в потолок, понимая, что появление Аня в их компании изменит всё. И, возможно, в первую очередь — самого Даниила.

На следующий день в университете Ярик снова не появился. Даниил сидел на лекции, крутя в руках ручку, и поймал себя на том, что ищет в толпе студентов черную макушку и худую фигуру в оверсайз-худи. Он убеждал себя, что это просто любопытство, просто спортивный интерес.

Но внутри него уже поселилось это странное чувство — тень за левым плечом, напоминание о том, что мир гораздо сложнее, чем кажется из окна дорогого автомобиля или из VIP-ложи клуба.

– Ты чего такой кислый? – Саня толкнул его локтем.

– Задумался, – отозвался Даниил. – Слушай, Саш… А где они живут? Ну, Ярик с этим своим другом.

Саня подозрительно прищурился.

– Тебе-то зачем? Ярик просил никого не приходить без приглашения. Аню нужен покой.

– Да просто так спросил, – Даниил отвернулся к окну. – Просто так.

Но он уже знал, что просто так это не закончится. Слоуберн начался, и его искры уже начали тлеть под кожей, обещая либо согреть, либо сжечь всё дотла.