Миа Луна

Дождь в Сеуле всегда пах мокрым асфальтом и несбывшимися надеждами. Хван Хенджин, поправляя воротник дорогого пальто, быстро шагал мимо мусорных баков в узком переулке, срезая путь к своей парковке. Работа в юридической фирме выжимала из него все соки: бесконечные иски, заносчивые клиенты и сухие строчки законов превратили его жизнь в серую схему.

Он почти прошел мимо горы картонных коробок, когда услышал тихий, надрывный хрип. Это не было похоже на звук, который издает человек. Скорее, это был скулеж раненого зверя, смешанный с человеческим всхлипом.

Хенджин замер. Его рука невольно сжала ручку кожаного портфеля. Он посветил фонариком телефона в темный угол и почувствовал, как сердце пропустило удар.

В грязи, прижавшись к холодной кирпичной стене, лежал парень. На нем была лишь рваная толстовка, но не это заставило Хенджина затаить дыхание. Из спутанных темных волос торчали острые, покрытые короткими пятнистыми ворсинками уши, а вокруг лодыжки, перебитой и окровавленной, обвивался длинный хвост с характерным леопардовым узором.

– Эй... – Хенджин сделал шаг вперед, стараясь говорить как можно мягче. – Ты меня слышишь?

Гибрид вздрогнул. Его глаза, огромные и медового цвета, распахнулись в ужасе. Он попытался отползти, но раненая нога подвела его, и он лишь глухо застонал, теряя сознание прямо на глазах у юриста.

Хенджин не раздумывал. Законы защищали гибридов плохо, а в таких районах их и вовсе считали собственностью или мусором. Он подхватил легкое, почти невесомое тело на руки, игнорируя то, что дорогая ткань пальто теперь безнадежно испорчена кровью и грязью.

---

– Ликс, умоляю, ответь на звонок, – Хенджин прижимал телефон плечом к уху, пока одной рукой пытался открыть дверь своей квартиры.

– Джинни? Сейчас два часа ночи, если ты не умираешь, я тебя убью сам, – раздался в трубке сонный, но мягкий голос Ли Феликса.

– Я нашел гибрида. Леопард. У него, кажется, открытый перелом и сильное истощение. Ликс, мне не к кому больше обратиться. Если я отвезу его в государственную клинику, его просто спишут в приют.

На том конце провода послышалось шуршание, звук падающих ключей и решительный выдох.

– Диктуй адрес. Я буду через пятнадцать минут. Приготовь чистые полотенца и горячую воду. И, Хенджин... не трогай его рану сам, просто накрой его чем-нибудь теплым.

Когда Феликс ворвался в квартиру, он выглядел на удивление собранным для человека, которого разбудили посреди ночи. Его светлые волосы были растрепаны, а на плече висела профессиональная медицинская сумка.

Хенджин сидел на полу в гостиной, положив голову гибрида себе на колени. Он осторожно поглаживал парня по волосам, стараясь не задевать чувствительные ушки, которые время от времени подергивались во сне.

– Боже, он совсем ребенок, – прошептал Феликс, опускаясь на колени рядом. – Помоги мне переложить его на диван, здесь слишком темно.

Они действовали слаженно. Хенджин, привыкший к четкости в документах, теперь так же четко выполнял указания друга-врача. Феликс аккуратно разрезал штанину гибрида, обнажая страшную рану.

– Это не просто перелом, Хенджин. Его били. Причем чем-то тяжелым, – Ликс нахмурился, его веснушчатое лицо стало суровым. – Мне нужно будет поставить ему антибиотик и обезболивающее. И, судя по всему, он очень боится уколов. Смотри, как он напрягся, даже в беспамятстве.

Словно в подтверждение его слов, хвост гибрида нервно дернулся, ударив по обивке дивана. Парень приоткрыл глаза и, увидев над собой незнакомого человека со шприцем, издал утробное, предупреждающее рычание.

– Тише, тише, малыш, – Хенджин снова оказался рядом, перехватывая его тонкие ладони. – Это Феликс, он мой друг. Он поможет.

– Больно... – прохрипел гибрид. Его голос был надтреснутым и тонким. – Пожалуйста, не надо иголок... я буду послушным...

– Я знаю, что ты послушный, – Феликс улыбнулся своей самой солнечной улыбкой, от которой обычно таяли даже самые капризные пациенты. – Но это лекарство, чтобы твоя лапка зажила. Хенджин будет держать тебя за руку, хорошо?

– Как тебя зовут? – спросил Хенджин, стараясь отвлечь парня, пока Феликс обрабатывал иглу.

– Чонин... – выдохнул гибрид, зажмуриваясь.

– Красивое имя. Я Хенджин. А теперь смотри на меня, Чонин-а. Не смотри на шприц.

В момент, когда игла коснулась кожи, Чонин резко дернулся и вскрикнул, едва не впившись когтями в ладонь Хенджина. Его уши плотно прижались к голове, а на глазах выступили слезы.

– Всё, всё, маленький леопард, – Хенджин прижал его к себе, позволяя Чонину спрятать лицо у него на груди. – Ты такой храбрый. Всё закончилось.

Феликс быстро наложил повязку и ввел оставшиеся препараты через катетер. Он смотрел на эту картину с необъяснимой теплотой: холодный, расчетливый юрист Хван Хенджин сейчас баюкал раненого получеловека, словно самую большую ценность в мире.

---

Прошел месяц. Жизнь в просторной квартире Хенджина изменилась до неузнаваемости. Вместо папок с делами на журнальном столике теперь лежали комиксы и пачки с любимыми сладостями Чонина.

Чонин оказался удивительным существом. Когда он перестал бояться, выяснилось, что он обладает невероятным чувством юмора и очень любит обниматься. Его хвост теперь не дрожал от страха, а лениво обвивал ногу Хенджина или Феликса, когда они сидели на диване.

Феликс заходил каждый день под предлогом «проверки состояния пациента», но все понимали, что он просто не может долго оставаться вдали от них.

– Сегодня день последнего укола, – объявил Феликс, доставая сумку.

Чонин, который до этого весело грыз печенье, мгновенно подскочил и попытался залезть на спинку дивана, распушив хвост.

– Нет! Ликс-хен, ты обещал, что прошлый был последним! – Его уши возмущенно дергались.

– Я сказал «возможно», Чонин-и, – Феликс вздохнул, стараясь скрыть улыбку. – Нужно закрепить результат, чтобы ты мог бегать так же быстро, как раньше.

– Хенджин, скажи ему! – Чонин жалобно посмотрел на юриста, который только что вошел в комнату с кипой бумаг.

Хенджин положил портфель и подошел к гибриду. Он обхватил его за талию, снимая с дивана и усаживая к себе на колени.

– Чонин-а, если Феликс говорит, что надо, значит, надо. Давай так: ты потерпишь пять секунд, а вечером мы все вместе пойдем в тот ресторан с открытой террасой, который тебе понравился.

– И ты купишь мне те креветки в кляре? – Чонин подозрительно прищурился, его ушки чуть приподнялись.

– И креветки, и десерт, – подтвердил Хенджин, кивая Феликсу.

Пока Феликс готовил препарат, Хенджин уткнулся носом в мягкое место за ухом Чонина, там, где шерстка была самой нежной. Гибрид замер, его дыхание участилось, но он не вырывался.

– Ай! – вскрикнул Чонин, когда Феликс ловко сделал инъекцию. – Ликс-хен, ты вредина!

– Зато ты теперь здоров, – Феликс потрепал его по волосам и вдруг посерьезнел. – Хенджин, я хотел поговорить. Срок моего «медицинского присмотра» истек. Чонин может ходить, рана затянулась.

В комнате повисла тишина. Чонин перестал дергать хвостом и испуганно перевел взгляд с одного хена на другого.

– И что это значит? – тихо спросил гибрид. – Вы... вы отдадите меня в приют? Или мне нужно уйти?

Хенджин почувствовал, как сердце сжалось. Он посмотрел на Феликса и увидел в его глазах то же самое беспокойство и нежелание разрушать то, что между ними сложилось. За этот месяц их квартира превратилась в некое подобие убежища, где не было места холодным законам и больничным стенам.

– Вообще-то, – Хенджин откашлялся, покрепче прижимая к себе Чонина, – я хотел предложить другое. Моя квартира слишком большая для одного человека. И, честно говоря, я уже не представляю, как буду возвращаться в тишину, где никто не ворует мои тапочки и не требует креветок.

Феликс поднял бровь, в его глазах заплясали искорки.

– Ты предлагаешь нам жить здесь? Всем вместе?

– Чонин никуда не уйдет, это даже не обсуждается, – твердо сказал Хенджин. – А ты, Ликс... ты всё равно проводишь здесь больше времени, чем у себя. Твои зубная щетка и запасной халат уже давно в моей ванной.

Чонин радостно пискнул и, извернувшись, обнял обоих парней сразу, едва не сбив их с ног. Его хвост счастливо застучал по ковру.

– Значит, мы будем стаей? – спросил он, заглядывая им в глаза.

– Мы будем семьей, – поправил его Феликс, притягивая их обоих в крепкие объятия.

Хенджин улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло, которого не могли дать никакие карьерные успехи. За окном снова начинался дождь, но на этот раз он больше не казался холодным и серым. В этой квартире, среди запаха антисептиков, домашней еды и мягкой леопардовой шерсти, он наконец-то нашел свой настоящий дом.

– Так, – Чонин вдруг отстранился, хитро прищурившись. – Раз мы семья, значит, Хенджин-хен покупает креветки, а Ликс-хен несет меня до машины на закорках, потому что моя лапка «всё еще немного болит».

– Ах ты, маленький манипулятор! – рассмеялся Феликс, но послушно подставил спину.

Хенджин смотрел, как они возятся, и впервые за долгое время чувствовал, что закон, по которому он теперь живет, написан не на бумаге, а в его собственном сердце. И этот закон был очень простым: беречь тех, кто стал твоим миром.