Похищение

Белизна этой комнаты была почти осязаемой. Она давила на глазные яблоки, лишала чувства времени и пространства, превращая каждый час в бесконечную пытку пустотой. Здесь не было теней, за которые можно было бы зацепиться взглядом, лишь хирургическая чистота, напоминающая Ребекке о лабораториях, в которых она провела лучшие годы своей юности. Но теперь лаборатория стала её клеткой.

Ребекка сидела на краю узкой кровати, сложив руки на коленях. Её медицинский халат, когда-то бывший символом её достижений и стремления спасать жизни, теперь казался саваном. Она старалась дышать ровно, но каждый шорох за тяжелой стальной дверью заставлял её сердце пропускать удар.

Она знала, кто её похитил. Она узнала этот холодный, расчетливый почерк ещё до того, как увидела его лицо в полумраке вертолета. Альберт Вескер. Человек, который должен был погибнуть в Арклейских горах, человек, который предал их всех, вернулся из мертвых, став чем-то гораздо более опасным, чем просто амбициозный капитан S.T.A.R.S.

Дверь открылась беззвучно. В проеме возник высокий силуэт, который, казалось, поглощал весь этот стерильный свет. Вескер вошел внутрь, и воздух в комнате мгновенно похолодел. На нем был черный тактический костюм и неизменные темные очки, скрывающие глаза, в которых давно не осталось ничего человеческого.

Он не спешил. Каждое его движение было выверено, исполнено хищной грации существа, стоящего на вершине пищевой цепочки. Он остановился в паре шагов от неё, возвышаясь над ней, как монумент собственной жестокости.

– Ты выглядишь бледной, Ребекка, – его голос, низкий и бархатистый, прорезал тишину, словно скальпель. – Надеюсь, условия твоего содержания не слишком удручают?

Ребекка подняла на него глаза. В её взгляде не было ненависти — только глубокая, невыразимая печаль и страх, который она тщетно пыталась скрыть.

– Зачем я здесь, Альберт? – её голос прозвучал тихо, почти шепотом. – Прошло столько лет. Я уехала, я никого не трогала. Почему ты не можешь оставить меня в покое?

Вескер усмехнулся, и эта полуулыбка была страшнее любого гневного оскала. Он подошел к столу, стоявшему в углу, и провел пальцем по его идеально гладкой поверхности.

– Ты всегда была слишком скромной, – произнес он, не оборачиваясь. – Твой интеллект, твоя докторская степень в вирусологии... это ценный ресурс. Мир стоит на пороге великой трансформации, Ребекка. И мне нужны те, кто способен понять красоту грядущего хаоса.

– Я не буду помогать тебе создавать монстров, – она качнула головой, и прядь коротких волос упала ей на лицо. – Я давала клятву лечить, а не убивать.

Вескер резко обернулся. Его движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз едва мог их уловить. В мгновение ока он оказался прямо перед ней, сократив дистанцию до минимума.

– Ты будешь делать то, что я прикажу, – отчеканил он, и в его голосе зазвучал металл. – Твоя работа будет заключаться в стабилизации новых штаммов. Ты станешь моими глазами в микроскопе, моими руками в чашке Петри. Ты будешь совершенствовать то, что другие боятся даже представить. И ты будешь делать это до тех пор, пока я не решу, что ты исчерпала свою полезность.

Ребекка почувствовала, как к горлу подступает ком. Она смотрела на него снизу вверх, и её глаза наполнились влагой, хотя она из последних сил сдерживала слезы.

– Пожалуйста... – она протянула руку, словно пытаясь коснуться его человечности, которой больше не существовало. – Альберт, отпусти меня. Не калечь мою душу ещё больше. Я не смогу жить с этим грузом. Прошу тебя, прояви милосердие.

Вескер замер. На мгновение показалось, что её слова задели какую-то струну в его очерствевшем сердце, но это была лишь иллюзия. Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в темные линзы очков.

– Душа? Милосердие? – он коротко, сухо рассмеялся. – Какие архаичные понятия. Ты всё ещё та маленькая девочка из особняка, Ребекка. Наивная, чистая... и абсолютно бесполезная в своей доброте. Твоя душа принадлежит мне с того самого момента, как я увидел твою фотографию в личном деле S.T.A.R.S.

Его рука переместилась с подбородка на её шею. Пальцы, обладающие сверхчеловеческой силой, сомкнулись на нежной коже, не сдавливая до боли, но давая четко понять, насколько она беззащитна.

– Встань, – приказал он.

Ребекка подчинилась, ведомая его хваткой. Её ноги дрожали, когда она поднялась с кровати. Вескер заставил её сделать шаг вперед, прижимая к себе. Она была такой хрупкой по сравнению с его мощным, тренированным телом.

– Положи руки мне на грудь, – прошептал он ей на ухо.

Она медленно подняла ладони, чувствуя под тонкими пальцами холодную ткань его формы и твердость мышц, которые казались каменными. Её сердце билось так сильно, что, казалось, оно вот-вот разорвется.

Вескер не сводил с неё взгляда. Его одержимость этой девушкой была иррациональной, он сам это признавал. Она была воплощением всего, что он презирал — слабости, искренности, невинности. И именно поэтому он хотел сломать её, подчинить себе, сделать частью своего темного мира.

Его свободная рука опустилась вниз, и он грубо, по-хозяйски задрал подол её белого халата. Ребекка вздрогнула, из её груди вырвался сдавленный всхлип, когда прохладный воздух комнаты коснулся её обнаженной кожи.

– Ты — редкий образец, Ребекка, – его голос стал тише, приобретая пугающе интимные нотки. – Единственная выжившая, сохранившая этот свет в глазах. Я хочу видеть, как этот свет гаснет, превращаясь в преданность.

Он бесцеремонно распахнул халат выше, оголяя её грудь. Ребекка зажмурилась, чувствуя, как краска стыда заливает её лицо и шею, но она не смела пошевелиться. Его пальцы, обтянутые черной перчаткой, начали медленно, почти нежно ласкать её плоть, создавая чудовищный контраст с его жестокими словами.

– Ты будешь принадлежать мне, – продолжал он, и его дыхание обжигало её ухо. – В лаборатории и здесь. Каждая клетка твоего тела будет служить моим целям.

Ребекка всхлипнула, её пальцы невольно сжались, сминая ткань на его груди. Она чувствовала себя такой маленькой, такой оскверненной этим прикосновением, которое одновременно пугало и парализовало её волю.

– Посмотри на меня, – скомандовал он, чуть сильнее сжав её шею.

Она открыла глаза, полные слез, и встретилась взглядом с его отражением в очках.

– Ты понимаешь свою роль? – спросил он, и в его голосе не было и тени сомнения в её ответе.

– Да... – едва слышно выдохнула она, понимая, что её прежняя жизнь окончательно осталась в прошлом, а впереди — лишь бесконечная белизна этой комнаты и тьма, которую принес с собой этот человек.

Вескер удовлетворенно хмыкнул. Он отпустил её так же внезапно, как и схватил, и Ребекка едва не упала, ухватившись за край стола. Он поправил её халат с каким-то пугающим педантизмом, словно она была неодушевленным предметом, который он только что осматривал.

– Отдыхай, Ребекка. Завтра начнется твоя новая жизнь.

Он развернулся и вышел, оставив её в тишине, нарушаемой лишь её судорожными вздохами. Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком, запирая её в этом стерильном аду, где её единственным богом теперь был Альберт Вескер.