Хз

В гостиной Гриффиндора всегда было шумно, но сегодня замок окутала какая-то особенная, вязкая тишина. Крупные хлопья снега бились в окна, застилая мир за пределами Хогвартса белой пеленой. Вика, поправив значок старосты на строгом темно-сером пиджаке, устало выдохнула. Быть старостой факультета, когда ты уже давно вышла из школьного возраста — это не только привилегия, но и бесконечная череда отчётов, дежурств и улаживания конфликтов между вспыльчивыми львами.

Она направилась к кабинету декана. Эларион не появился на ужине, что было на него совершенно не похоже. Он был человеком слова и привычки, и его пустующее кресло за преподавательским столом вызвало у неё неприятное предчувствие.

Подойдя к тяжёлой дубовой двери, Вика коротко постучала. Ответа не последовало. Она нахмурилась и приоткрыла дверь, шепотом произнеся:

– Эларион? Ты здесь?

В кабинете было темно, только догорающие угли в камине отбрасывали на стены дрожащие оранжевые блики. На диване, заваленном свитками пергамента и тяжелыми фолиантами, она разглядела силуэт. Декан Гриффиндора лежал, подложив руку под голову, его дыхание было тяжёлым и прерывистым.

Вика быстро подошла к нему и присела на край дивана.

– Мерлин, Эларион, ты весь горишь, – прошептала она, прикоснувшись ладонью к его лбу. Кожа была сухой и обжигающей.

– Вика?.. – он с трудом открыл глаза, взгляд был затуманенным и расфокусированным. – Я просто... прилёг на минуту. Нужно допроверить эссе пятого курса о трансфигурации неодушевлённых предметов...

– Единственное, что тебе сейчас нужно, это Бодроперцовое зелье и крепкий сон, – строго отрезала она, помогая ему сесть. – Почему ты не пошёл в больничное крыло к мадам Помфри?

– Слишком много дел, – он попытался улыбнуться, но это больше походило на болезненную гримасу. – К тому же, Помфри заставит меня пить её ужасную настойку на жабрах, от которой потом три дня идет пар из ушей. Не солидно для декана.

– А падать в обморок от лихорадки прямо на работы учеников — это, конечно, верх солидности, – Вика покачала головой и, достав палочку, зажгла свечи на столе. – Сиди здесь. Я сейчас принесу всё необходимое.

– Не уходи, – он поймал её за руку. Его пальцы были горячими, но хватка оставалась на удивление крепкой. – Просто побудь рядом.

Вика смягчилась. Она знала, как редко Эларион позволял себе проявлять слабость. Перед студентами он был воплощением стальной воли и безупречных манер, но здесь, в полумраке кабинета, под защитой этих стен, он был просто человеком, который слишком много на себя взял.

– Я только до кухни и обратно, – она нежно поцеловала его в горячую щеку. – Принесу чай и кое-какие запасы из своих личных запасов. Обещаю, никакого пара из ушей.

Вернувшись через пятнадцать минут, Вика обнаружила, что Эларион снова провалился в беспокойный сон. Она аккуратно расставила на столике чашки, достала небольшую склянку с золотистой жидкостью и плеснула пару капель в ароматный настой из чабреца и мяты.

– Эларион, проснись. Нужно выпить это.

Он приподнялся, опираясь на её плечо. Вика чувствовала, как его бьет мелкая дрожь.

– Что это? – спросил он, принюхиваясь к чашке.

– Мой секретный рецепт, – улыбнулась она, придерживая чашку у его губ. – Пей, не спорь со старостой. Ты сам наделил меня полномочиями следить за порядком на факультете. А ты сейчас — самый главный нарушитель спокойствия.

Он послушно сделал несколько глотков, и по его телу тут же разлилось приятное тепло. Напряжение в плечах начало спадать.

– Спасибо, – выдохнул он, откидываясь на подушки, которые Вика успела наколдовать. – Ты всегда знаешь, что делать.

– Кто-то же должен присматривать за самым упрямым волшебником в этом замке, – она устроилась рядом, перебирая его тёмные, слегка растрепанные волосы. – Ты ведь почувствовал недомогание ещё утром, верно?

– Возможно, – уклончиво ответил Эларион, закрывая глаза. – Но сегодня была дуэль в клубе, а потом Слизнорт зашел обсудить поставки ингредиентов... Время пролетело незаметно.

– Твоя самоотверженность когда-нибудь тебя погубит, – вздохнула Вика. – Ты не обязан нести весь мир на своих плечах. Даже если этот мир ограничен территорией Хогвартса.

– С тобой этот груз кажется гораздо легче, – он нащупал её руку и переплел свои пальцы с её. – Знаешь, когда я только назначал тебя старостой, я и представить не мог, что это приведет к... этому.

– К тому, что ты будешь лежать в бреду, а я буду поить тебя чаем? – усмехнулась она.

– К тому, что я найду человека, ради которого захочется возвращаться в этот кабинет даже в самые тёмные дни, – тихо произнес он.

В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Снаружи ветер завывал в бойницах башни, но здесь, внутри, было безопасно и уютно. Зелье начало действовать: дыхание Элариона выровнялось, а лихорадочный румянец сменился здоровым цветом лица.

– Тебе нужно поспать по-настоящему, – Вика поправила плед, укрывая его до подбородка. – Я останусь здесь. Если кто-то из учеников решит устроить ночной поход за сливочным пивом, я их встречу.

– Бедные дети, – пробормотал он уже сквозь сон. – Они не знают, что наша староста страшнее любого декана, когда дело касается режима.

– Спи уже, герой, – прошептала Вика, гася свечи взмахом руки.

Она сидела в кресле рядом, глядя на спящего мужчину, которого любила больше жизни. В магическом мире, полном опасностей, древних проклятий и бесконечных войн за власть, такие моменты тишины были дороже любого золота. Она знала, что завтра утром он снова наденет свою мантию, примет строгий вид и пойдет учить детей защищаться от тьмы. Но сегодня он был просто её Эларионом.

Вика прикрыла глаза, слушая мерный стук его сердца. Впереди была долгая зимняя ночь, но в этом кабинете, пахнущем старой бумагой, горькой полынью и теплом, холоду места не было.