Гроза - начало любви

Вечерний Сеул утопал в серой пелене. Тяжелые, свинцовые тучи, казалось, зацепились за верхушки небоскребов, разливая на город потоки ледяной воды. Дождь не просто шел — он обрушивался на асфальт сплошной стеной, превращая шумные улицы в бурлящие реки. Но для Чонина самым страшным был не дождь. Самым страшным был звук.

В маленькой комнате студенческого общежития было темно. Чонин сидел на своей кровати, подтянув колени к подбородку и плотно обхватив их руками. На его коленях лежала раскрытая книга по анатомии, но строчки расплывались перед глазами. Каждый раз, когда небо за окном озарялось мертвенно-бледной вспышкой, юноша непроизвольно зажмуривался, ожидая того, что последует через несколько секунд.

Раскат грома сотряс оконные рамы. Чонин вздрогнул всем телом, выронив учебник. Тяжелый том глухо упал на пол, но парень даже не шелохнулся, чтобы его поднять. Его дыхание стало прерывистым, а пальцы, вцепившиеся в ткань домашних брюк, побелели от напряжения.

– Это просто звук, – прошептал он себе под нос, надеясь, что собственный голос заглушит стихию. – Просто электрический разряд. Физика. Первый курс, Чонин, ты же медик.

Но логика бессильна перед первобытным страхом. Очередная молния разрезала небо прямо над их районом, и последовавший за ней грохот был настолько громким, что Чонину показалось, будто само здание сейчас рухнет. Он вскрикнул, забиваясь глубже в угол между стеной и изголовьем кровати, и накрыл голову подушкой.

В этот момент дверь в комнату открылась.

Сынмин вошел, стряхивая капли воды с промокшего черного худи. Его волосы — черные с необычными светлыми прядями, то самое «орео», которое так шло его серьезному лицу — были влажными и прилипли ко лбу. Он вернулся из тренажерного зала, и даже через свободную одежду чувствовалась сила его натренированного тела.

Сынмин бросил сумку у входа и замер. В полумраке комнаты он сразу заметил сжавшийся комок на кровати соседа.

– Чонин? – Его голос, обычно ровный и немного отстраненный, сейчас прозвучал мягко.

Ответа не последовало, только еще один раскат грома заставил плечи младшего снова содрогнуться. Сынмин вздохнул. Он знал об этой фобии Чонина с первой недели их совместного проживания. Обычно безэмоциональный и сосредоточенный на своей учебе на четвертом курсе, Сынмин для большинства студентов казался «ледяным принцем» медицины. Но Чонин был исключением.

Сынмин прошел вглубь комнаты, не включая свет, чтобы не ослепить парня. Он поднял упавший учебник, аккуратно положил его на стол и присел на край кровати Чонина.

– Эй, лисенок, вылезай, – тихо сказал он, положив руку на подушку, которой прикрывался младший.

– Там... там очень сильно гремит, хён, – раздался приглушенный голос.

– Я знаю. Я промок до нитки, пока шел от спортзала. Дождь отличный, но гроза и правда разошлась не на шутку.

Сынмин осторожно потянул подушку на себя. Чонин не сопротивлялся. Его лицо было бледным, а глаза, обычно сияющие, сейчас были полны неприкрытого ужаса.

– Сядь нормально, – скомандовал Сынмин, но в этом приказе не было строгости, только забота.

Чонин послушно выпрямился, все еще поджимая ноги.

– Почему ты не включил музыку в наушниках? – Сынмин снял мокрую кофту, оставаясь в майке, и бросил её на спинку стула. – Ты же знаешь, что так легче.

– Забыл... – Чонин шмыгнул носом. – Я пытался учить латынь, а потом как бабахнет... и я просто застыл.

Сынмин посмотрел на него своими глубокими карими глазами. В университете его боялись за этот прямой, пронизывающий взгляд, но сейчас в нем было только тепло. Он пододвинулся ближе и, к удивлению Чонина, протянул руки, притягивая младшего к себе.

– Иди сюда.

Чонин не заставил себя ждать. Он уткнулся носом в плечо Сынмина, вдыхая знакомый запах его парфюма, смешанный с запахом дождя и свежести. Сынмин был теплым и ощущался как нерушимая скала. Его крепкие руки обхватили спину Чонина, создавая своего рода защитный кокон.

– Считай вдохи, – прошептал Сынмин ему на ухо. – Раз, два, три...

Снаружи снова сверкнуло. Чонин зажмурился и сильнее вцепился в майку старшего.

– Я здесь, – Сынмин начал медленно поглаживать его по спине, успокаивая, как напуганного щенка. – Стены крепкие. Крыша не упадет. Я не дам грозе тебя достать.

– Хён, тебе, наверное, кажется, что я маленький ребенок, – глухо пробормотал Чонин, не отстраняясь.

Сынмин усмехнулся, и эта вибрация в его груди подействовала на Чонина лучше любого успокоительного.

– Все чего-то боятся, Чонин-а. Я вот, например, терпеть не могу, когда в моих конспектах кто-то загибает страницы. А ты боишься звуков природы. Это нормально. Тем более для первокурсника, у которого мозг и так расплавлен анатомией.

– Тебе правда не смешно?

– Ни капли.

Они просидели так несколько минут. Гром продолжал рокотать, но теперь, в объятиях Сынмина, он казался Чонину чем-то далеким, почти нереальным. Будто они находились в другом измерении, где существовали только тихий шепот старшего и мерный стук его сердца.

– Знаешь, – Сынмин чуть отстранился, чтобы заглянуть Чонину в лицо, – когда я был маленьким, у меня была собака. Золотистый ретривер. Он тоже до смерти боялся грозы. Прятался под мою кровать и скулил так жалобно, что я залезал к нему и спал там всю ночь.

Чонин слабо улыбнулся, представляя серьезного и высокого Сынмина, спящего под кроватью с собакой.

– Ты очень любишь собак, да?

– Больше, чем людей, – честно ответил Сынмин. – Кроме некоторых исключений.

– Я вхожу в эти исключения? – Чонин поднял на него взгляд, в котором страх постепенно сменялся любопытством.

Сынмин щелкнул его по носу.

– Ты — самое главное исключение. Иначе я бы не позволил тебе вытирать слезы о мою любимую майку.

Чонин покраснел и попытался отстраниться, но Сынмин не выпустил его из объятий.

– Сиди уж. Пока гроза не кончится, я тебя никуда не отпущу. Тебе нужно выспаться, завтра у нас обоих тяжелый день.

– У тебя завтра экзамен по фармакологии? – вспомнил Чонин.

– Угу. Но это подождет. Сейчас важнее, чтобы ты перестал дрожать.

Сынмин дотянулся до тумбочки, взял телефон и включил плейлист с мягким джазом. Негромкая музыка заполнила комнату, создавая уютный звуковой барьер.

– Давай ляжем, – предложил Сынмин. – Места хватит.

Они устроились на узкой кровати Чонина. Сынмин лег у стены, позволяя младшему прижаться к своему боку. Он накрыл их обоих одеялом, и Чонин почувствовал, как по телу разливается долгожданное расслабление.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросил Чонин, закрывая глаза. – Про что угодно. Только не про кости и мышцы.

Сынмин задумался на секунду, перебирая пальцами светлые волосы Чонина.

– Ладно. Давай расскажу тебе про дождь. Ты ведь знаешь, что я его люблю?

– Знаю. Ты всегда гуляешь без зонта, если он не слишком сильный.

– Дождь очищает город, – тихо начал Сынмин. – В Сеуле слишком много пыли, шума и фальши. А когда идет дождь, всё затихает. Люди прячутся, машины едут медленнее. Город становится настоящим. А запах? Этот запах мокрого асфальта и земли... он помогает мне думать. Когда я иду под дождем, все сложные формулы и диагнозы в голове выстраиваются в четкую систему.

Чонин слушал его низкий, размеренный голос, и страх окончательно отступал. Гроза за окном всё еще бушевала, но теперь вспышки молний, пробивающиеся сквозь шторы, казались просто спецэффектами в кино.

– Хён, – позвал Чонин, когда Сынмин замолчал.

– М?

– Спасибо.

Сынмин ничего не ответил, только крепче прижал его к себе и поцеловал в макушку. Это был жест такой искренней нежности, которую Сынмин редко позволял себе проявлять на людях. В университете он был холодным профессионалом, в зале — сосредоточенным атлетом, но здесь, в темноте их общей комнаты, он был просто человеком, который оберегал того, кто ему дорог.

– Спи, Чонин-а, – прошептал Сынмин. – Я буду здесь, пока не взойдет солнце.

Чонин заснул под мерный ритм джаза и шум дождя, который больше не казался ему враждебным. Он знал, что пока рядом Сынмин, никакая буря не сможет причинить ему вреда. А Сынмин еще долго лежал в темноте, прислушиваясь к ровному дыханию младшего и глядя на то, как капли воды стекают по стеклу, отражая огни ночного города. Для него эта гроза тоже стала особенной — она в очередной раз напомнила, что в его жизни, полной строгих графиков и медицинских справочников, есть кто-то, ради кого стоит быть не просто сильным, а добрым.