Брат моего друга

Воздух в комнате Хёнджина был пропитан запахом дорогого парфюма Феликса и дешёвых чипсов, которые Сынмин притащил с собой в честь окончания школы. Выпускной вечер выдался странным: шумная толпа в актовом зале сменилась уютными посиделками вчетвером. Хёнджин, обычно резкий и колючий, сегодня выглядел непривычно расслабленным, позволяя Феликсу перебирать свои длинные чёрные волосы.

– Если ты ещё раз пошутишь про мою причёску, Сынмин, я выкину тебя из окна, – лениво отозвался Хёнджин, даже не открывая глаз. Его сарказм был привычным фоном, как шум кондиционера.

– Да ладно тебе, Хён, – Сынмин усмехнулся, поправляя свои светлые пряди. Его карие глаза, в которых при ярком свете вспыхивали те самые редкие голубые искры, лукаво блеснули. – Я просто сказал, что с этим хвостиком ты похож на сердитого самурая, который потерял свой меч и теперь вынужден сражаться веером.

Феликс тихо рассмеялся, прижимаясь к плечу Хёнджина, а стоящий в дверях Чонин громко фыркнул.

– Он больше похож на старую тётку, которая ищет скидки на петрушку, – вставил младший, довольно щурясь.

Хёнджин резко сел, бросив на брата испепеляющий взгляд.

– Ты вообще почему ещё здесь? – прошипел он. – Разве ты не должен был уехать к бабушке три часа назад?

Чонин закатил глаза, проходя вглубь комнаты. Его русые волосы, украшенные бледно-розовыми прядками, забавно топорщились в разные стороны. Несмотря на свой невысокий рост, он умудрялся занимать собой всё пространство, особенно когда дело касалось того, чтобы побесить старшего брата.

– Бабушка поправляется, её выпишут только завтра, – Чонин плюхнулся на кровать рядом с Сынмином, намеренно задев его плечом. – Так что я остаюсь. И не надейся, что я буду сидеть тихо в своей комнате.

Хёнджин тяжело вздохнул и посмотрел на часы.

– Ликс, пойдём проветримся? – Он поднялся, потягиваясь всем своим крепким телом. – Здесь становится слишком тесно от избытка детской вредности.

– Эй! – хором воскликнули Сынмин и Чонин, но Хёнджин лишь отмахнулся.

– Сынмин, присмотри за этим мелким чудовищем. Мы скоро вернёмся. Только не сожгите квартиру, – бросил он напоследок, уже выходя из комнаты вслед за улыбающимся Феликсом.

Входная дверь хлопнула, и в квартире воцарилась внезапная, почти звенящая тишина. Сынмин замер, чувствуя, как сердце начинает отстукивать неровный ритм. Быть на ночёвках у Хёнджина было привычным делом, но оставаться наедине с Чонином — это всегда испытание для его нервной системы.

– Ну что, «нянька», чем займёмся? – Чонин повернулся к нему, подперев подбородок ладонями. Его карие глаза смотрели с вызовом и каким-то странным ожиданием.

– Для начала, я не нянька, – Сынмин попытался вернуть себе привычный насмешливый тон. – А во-вторых, я планировал доесть те острые крылышки и посмотреть какой-нибудь тупой фильм, над которым можно поиздеваться.

– Опять еда? – Глаза Чонина загорелись. – Я за! Только чур я выбираю соус.

Они переместились на кухню. Сынмин наблюдал, как Чонин ловко достаёт из холодильника упаковки, что-то напевая под нос. Младший всегда казался ему каким-то неземным существом — смесью детской непосредственности и неожиданной мудрости. Сынмин любил его шутки, любил, как тот морщит нос, когда смеётся, и даже то, как он постоянно задирает Хёнджина. Но признаться в этом было выше его сил.

– Знаешь, Сынмин-и, – вдруг произнёс Чонин, не оборачиваясь. – Ты сегодня подозрительно тихий. Даже не пошутил над тем, что я надел твою толстовку на прошлой неделе.

Сынмин поперхнулся воздухом.

– Так это был ты? А я думал, её Хёнджин собаке подстелил.

– Очень смешно, – Чонин обернулся, держа в руках две тарелки. – Тебе идёт этот светлый цвет волос. Делает тебя похожим на принца из дешёвых дорам.

– Спасибо, кажется? – Сынмин усмехнулся, принимая тарелку. – Ты тоже… ничего так. Розовый тебе идёт. Подчеркивает твою внутреннюю вредность.

Они устроились в гостиной на полу, прислонившись спинами к дивану. За окном послышался первый раскат грома, и вскоре тяжёлые капли дождя застучали по стеклу. Чонин мгновенно замер, прислушиваясь.

– Дождь, – прошептал он с какой-то детской радостью. – Пойдём на балкон?

– Ты с ума сошёл? Там холодно, – Сынмин попытался возразить, но Чонин уже вскочил, хватая его за руку.

Его ладонь была тёплой и мягкой. Сынмин почувствовал, как по руке пробежал разряд тока, но послушно поднялся. Они вышли на застеклённый балкон, приоткрыв одну из рам. Запах сырой земли и свежести мгновенно ворвался внутрь.

Чонин высунул руку наружу, ловя капли.

– Хёнджин ненавидит дождь, – сказал он, не глядя на друга. – Говорит, что это портит его укладку и настроение. А мне кажется, что в дожде есть правда. Всё становится чистым.

Сынмин смотрел не на дождь, а на профиль Чонина. На то, как свет фонарей отражается в его глазах, и как дрожат его ресницы.

– Ты странный, Чонин-а, – тихо произнёс Сынмин.

– В смысле? – Младший повернул голову, их лица оказались совсем близко.

– В смысле, что ты любишь гулять под ливнем, ешь как не в себя и при этом умудряешься быть… – Сынмин замялся, подбирая слова. – Привлекательным. Даже когда бесишь своего брата до белого каления.

Чонин замер. Его привычная ухмылка медленно растаяла, уступая место чему-то более серьёзному и хрупкому.

– А ты любишь глупо шутить, чтобы никто не заметил, как сильно ты на самом деле переживаешь о будущем, – парировал Чонин, сокращая расстояние между ними ещё на пару сантиметров. – И я знаю, что ты смотришь на меня не так, как на Хёнджина.

Сердце Сынмина пропустило удар. Он хотел отшутиться, сказать какую-нибудь глупость про то, что у Чонина просто разыгралось воображение из-за избытка сахара, но слова застряли в горле.

– И как же я на тебя смотрю? – голос Сынмина стал ниже.

– Как будто я — самое вкусное блюдо в меню, которое ты боишься заказать, – Чонин сделал ещё шаг, почти прижимаясь к груди старшего.

Сынмин почувствовал запах шампуня Чонина — что-то сладкое, напоминающее персики.

– Может, я просто жду подходящего момента? – прошептал он, опуская взгляд на губы младшего.

– Момент настал, Сынмин-и. Хёнджина нет, дождь идёт, а я очень не люблю ждать.

Сынмин больше не колебался. Он протянул руку, осторожно коснувшись щеки Чонина, и наклонился. Поцелуй был робким, почти невесомым, со вкусом тех самых острых крылышек и чего-то бесконечно нежного. Чонин ответил сразу, притягивая Сынмина за воротник футболки, запуская пальцы в его светлые волосы.

Мир вокруг перестал существовать. Не было ни выпускного, ни ворчливого Хёнджина, ни тревог о будущем. Был только шум дождя за окном и тепло чужого тела.

Когда они отстранились друг от друга, Чонин выглядел немного растрёпанным и очень довольным.

– Ну вот, – выдохнул он, хитро прищурившись. – А ты боялся.

– Я не боялся, – соврал Сынмин, чувствуя, как горят уши. – Я просто… проявлял тактичность.

– Ага, конечно, – Чонин снова прижался к нему, кладя голову на плечо. – Слушай, если Хёнджин узнает, он тебя убьёт. Ты же знаешь, какой он собственник, когда дело касается семьи.

– Пусть попробует, – Сынмин обнял его крепче, вдыхая аромат волос. – У меня есть секретное оружие.

– Какое?

– Я скажу ему, что Феликс считает его самурайский хвостик сексуальным. Он впадёт в ступор на полчаса, и мы успеем сбежать.

Чонин залился звонким смехом, и этот звук показался Сынмину лучшей музыкой, которую он когда-либо слышал.

Они провели на балконе ещё долго, наблюдая за тем, как гроза постепенно уходит, оставляя после себя лишь лёгкую изморось. Когда в прихожей послышался шум открывающейся двери и недовольный голос Хёнджина, жалующегося на промокшие ботинки, они уже сидели в гостиной, делая вид, что увлечённо смотрят какой-то фильм.

– Мы вернулись! – крикнул Феликс, заходя в комнату. – О, вы даже ничего не сломали.

Хёнджин подозрительно прищурился, переводя взгляд с Сынмина на брата.

– Почему у вас обоих такие красные лица? – спросил он, снимая мокрую куртку. – Вы что, опять спорили из-за того, кто круче в видеоиграх?

– Почти, Хён, – Чонин широко улыбнулся, бросив быстрый взгляд на Сынмина. – Сынмин просто пытался доказать мне, что он может не шутить целых десять минут.

– И как? – саркастично выгнул бровь Хёнджин.

– Он проиграл, – ответил за него Сынмин, чувствуя, как пальцы Чонина незаметно сжали его руку под складками одеяла. – Но приз оказался гораздо лучше, чем я ожидал.

Хёнджин фыркнул, проходя мимо них к Феликсу.

– Идиоты, – бросил он, но в его голосе уже не было прежней грубости.

Сынмин улыбнулся, глядя на экран, где мелькали титры. Завтра будет новый день, новые шутки и, возможно, долгий разговор с лучшим другом о том, почему он влюблён в его брата. Но сейчас, в этой полутёмной комнате, согретой присутствием дорогих людей, всё было именно так, как должно быть.

– Эй, Сынмин, – тихо позвал Чонин, когда старшие ушли на кухню.

– Что?

– Завтра тоже обещают дождь. Придёшь?

Сынмин посмотрел в эти невероятные карие глаза и понял, что теперь он будет приходить всегда.

– Только если ты снова наденешь мою толстовку, – прошептал он, вызывая у Чонина новую волну смешливого ворчания.

Этот вечер определённо был лучшим завершением школы, которое только можно было представить.