Маленькое счастье

Ночь над Сеулом была пропитана запахом гари и дешевого металла. Особняк клана Ким, когда-то считавшийся неприступной крепостью, теперь напоминал развороченное нутро зверя. Пламя лениво доедало бархатные шторы в главном зале, а по коридорам, чеканя шаг, проходили люди в черном. На их плечах красовалась едва заметная вышивка — герб клана Хван.

Хван Хенджин стоял на крыльце, равнодушно наблюдая за тем, как его люди выносят уцелевшие сейфы и антиквариат. Ему было тридцать три. Шестнадцать лет из них он провел, сжимая в руках рукоять пистолета и горло каждого, кто смел сомневаться в его праве на власть. Смерть отца от сердечного приступа в одночасье превратила семнадцатилетнего юношу в монстра, которому пришлось отрастить клыки быстрее, чем у него пробилась щетина.

Черные волосы, достигшие плеч, слегка колыхались на ветру. Темные, почти лишенные зрачков глаза сканировали пространство. Хенджин не прощал ошибок. Его жестокость стала легендой: один неверный вздох в сторону его ближайшего окружения — и свинец ставил точку в любом споре.

– Господин Хван, – к нему подошел один из командиров, склонив голову. – Мы зачистили подвальные помещения. Ким держал там «расходный материал». Пленники, должники, пара шпионов. Мы забрали тех, кто выглядит покрепче. Остальных...

– В машину, – коротко бросил Хенджин, не оборачиваясь. – Пригодится рабочая сила для рудников или охраны периметра. В подвал особняка их, до выяснения ценности.

Спустя час колонна черных внедорожников въехала на территорию поместья Хванов. Новых заключенных, грязных и изможденных, грубо вытолкали из машин и погнали в сырое подземелье.

Хенджин не планировал спускаться к ним. У него были отчеты, логистика и гора трупов, которую нужно было юридически «растворить». Но странное, свербящее чувство под кожей, которое он привык называть интуицией, не давало покоя. Словно в этой груде человеческого мусора спрятали что-то, принадлежащее лично ему.

Отставив бокал с виски, он поднялся из-за массивного дубового стола и направился к лестнице, ведущей вниз.

В подвале пахло сыростью и страхом. Узники жались к холодным стенам. Кто-то тихо всхлипывал, кто-то смотрел в пустоту остекленевшим взглядом. Хенджин шел мимо решеток, и звук его тяжелых сапог заставлял людей вздрагивать.

Он остановился у самой дальней камеры.

Там, в углу, свернувшись калачиком, сидело существо, которое меньше всего походило на опасного преступника или шпиона. Светлые, почти белые волосы были спутаны и испачканы в пыли. Хрупкое, неестественно тонкое тело дрожало так сильно, что это было слышно в тишине подвала.

– Кто это? – голос Хенджина прозвучал подобно удару бича.

Охранник подскочил, сверяясь с планшетом.

– Ли Феликс, господин. Поймали три месяца назад при попытке выкрасть данные из архива Кимов. Судя по всему, мелкая сошка, которую использовали втемную. Ким держал его здесь для... личных нужд и редких поручений.

Хенджин прищурился. Он подошел вплотную к решетке и постучал по прутьям носком сапога.

– Встань.

Существо в углу вздрогнуло и еще сильнее вжалось в стену.

– Я сказал — встань, – повторил Хенджин, и в его голосе прорезались нотки, от которых у опытных киллеров холодела кровь.

Пленник медленно, шатаясь, начал подниматься. Когда он наконец выпрямился, Хенджин невольно задержал дыхание.

Несмотря на грязь и синяки, лицо парня казалось нереальным. Карие глаза, огромные и полные невыразимого ужаса, смотрели на Хвана снизу вверх. Но самым странным были веснушки. Они рассыпались по переносице и щекам, словно капли золотого дождя, чудом сохранившиеся в этом аду.

– Как тебя зовут? – тише спросил глава мафии.

– Ли... Ли Феликс, – голос парня сорвался на шепот. Он опустил голову, не в силах выносить тяжелый взгляд черных глаз. – Пожалуйста... не надо.

– Чего «не надо»? – Хенджин ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было привычной злобы. Только странное любопытство.

– Не убивайте, – Феликс зажмурился, и по его щеке скатилась одинокая слеза, прокладывая чистую дорожку сквозь слой пыли. – Я буду делать всё, что скажете. Я умею... я могу чистить, убирать... только не убивайте.

Он был таким маленьким, таким неуверенным и явно не приспособленным к миру, в котором Хенджин был королем. Трусливый котенок, случайно попавший в логово волка.

– Откройте дверь, – приказал Хенджин.

– Но, господин, он может быть...

– Открой. Живо.

Замок щелкнул. Хенджин вошел внутрь, и Феликс инстинктивно выставил перед собой тонкие руки, словно пытаясь защититься от неминуемого удара. Вместо этого Хван схватил его за подбородок, заставляя поднять лицо.

Кожа была мягкой, несмотря на холод подвала. Феликс мелко дрожал, его дыхание было частым и прерывистым.

– Ты выглядишь так, будто рассыплешься от одного прикосновения, – пробормотал Хенджин, всматриваясь в россыпь веснушек. – Почему Ким не убил тебя сразу?

– Я... я не знаю, – прошептал Феликс, боясь даже моргнуть. – Я просто хотел выжить.

Хенджин смотрел на него еще несколько секунд, а затем резко отпустил.

– Ты идешь со мной.

– Куда? – в глазах Феликса отразился новый виток паники. – В пыточную?

Хенджин обернулся у выхода из камеры и смерил его ледяным взглядом.

– В мои покои. Попробуешь сбежать — пуля в затылок. Попробуешь заговорить без разрешения — пуля в язык. Ты понял меня, золотоволосый?

Феликс судорожно кивнул, едва не споткнувшись о собственные ноги.

Они поднялись наверх. Контраст был ошеломляющим: после сырого бетона подвала мягкие ковры и теплый свет ламп казались Феликсу галлюцинацией. Хенджин привел его в свои личные апартаменты — огромную комнату в темных тонах с панорамным окном на ночной город.

– В душ, – Хенджин указал на одну из дверей. – Смой с себя этот запах Кимов. Одежда на полке.

Феликс стоял посреди комнаты, не смея пошевелиться.

– Ты оглох? – Хенджин сделал шаг к нему, и парень тут же метнулся в сторону ванной.

Когда дверь закрылась, Хенджин тяжело опустился в кресло. Он сам не понимал, что делает. В его мире не было места жалости или спонтанным привязанностям. Но этот мальчишка... в нем было что-то, что заставило очерствевшее сердце Хвана пропустить удар. Словно среди пепла и крови он внезапно нашел уцелевший цветок.

Через полчаса Феликс вышел. На нем была слишком большая черная футболка и свободные штаны, которые он придерживал руками. Мокрые светлые волосы облепили лицо, а веснушки теперь сияли на чистой коже.

Он выглядел еще более хрупким и беззащитным.

– Подойди, – приказал Хенджин.

Феликс медленно приблизился, остановившись в паре шагов.

– Ближе.

Когда парень оказался почти вплотную, Хенджин протянул руку и коснулся его волос. Феликс вздрогнул, но не отстранился, только низко опустил голову.

– Ты боишься меня, Феликс? – тихо спросил Хенджин, накручивая светлую прядь на палец.

– Да, – честно ответил тот, едва слышно.

– Это правильно. Все меня боятся. Но если ты будешь послушным, я стану единственным человеком, которого тебе не нужно будет бояться в этом мире. Ты понимаешь, о чем я?

Феликс поднял глаза. В них все еще плескался страх, но сквозь него проглядывало странное, робкое доверие. У него не было никого. Клан Ким использовал его как ветошь, а теперь этот страшный человек с черными волосами и холодным сердцем почему-то решил забрать его к себе.

– Почему я? – спросил Феликс, и его голос дрогнул.

Хенджин провел большим пальцем по его щеке, прямо по золотистым точкам.

– Потому что в этом городе слишком много грязи, Феликс. А ты... ты похож на солнечный свет, который случайно забрел в морг.

Хенджин резко встал, отпуская его.

– Будешь спать на диване. Завтра я решу, что с тобой делать. И не вздумай плакать. Я ненавижу слезы.

– Хорошо, господин Хван, – Феликс послушно кивнул и направился к дивану, стараясь не шуметь.

Уже лежа в темноте, Хенджин слушал ровное, постепенно успокаивающееся дыхание парня. Он знал, что его люди будут в недоумении. Знал, что враги могут счесть это слабостью. Но, глядя на силуэт Феликса в лунном свете, Хван Хенджин впервые за шестнадцать лет почувствовал, что в его ледяном особняке стало на несколько градусов теплее.

Он еще не знал, что этот испуганный мальчишка станет его единственной слабостью и его величайшей силой. Но он уже точно знал одно: любой, кто посмеет коснуться хотя бы одной веснушки на этом лице, не просто получит пулю. Он будет молить о смерти долго и мучительно.

Потому что Хван Хенджин нашел свое сокровище. И он не привык ни с кем делиться.