Летний лагерь друзей

Вечерний туман медленно наползал на остров Алфедова, окутывая верхушки елей белесой дымкой. Остров, отделенный от остального мира холодными водами, казался идеальным убежищем для лагеря «Снежинка», где под строгим, но ироничным присмотром вожатого-снеговика собралась самая разношерстная компания.

Пугод поправил свой цилиндр, золотая лента на котором тускло блеснула в угасающих лучах солнца. Он сидел на бревне у костра, чувствуя, как тепло огня приятно щекочет лицо, скрытое полями шляпы. Рядом, почти касаясь его плечом, устроился Санчез.

Прошло три недели с тех пор, как они записались в лагерь. Три недели бесконечных прогулок, совместного строительства нелепых механизмов и тихих разговоров под звездным небом. Пугод чувствовал, как его сердце пропускает удар каждый раз, когда Санчез улыбался своей доброй, немного застенчивой улыбкой. Но признаться? Нет, это казалось невозможным.

– Смотри, Пугод, у меня почти идеальный золотистый цвет получился, – прошептал Санчез, протягивая палочку с поджаренным зефиром.

– У тебя всегда всё получается идеально, – тихо ответил Пугод, и в его голосе проскользнула такая нежность, что он сам испугался.

На другом конце костра, поправляя синий галстук на своем безупречном черном костюме, за ними наблюдал Алфедов. Снеговик в деловом наряде выглядел внушительно, если бы не его вечная паранойя — он то и дело оглядывался на темный лес, словно ожидая нападения тайных агентов. Но сегодня его взгляд был прикован к паре «подопечных».

Алфедов знал. Он видел, как они смотрят друг на друга, как Пугод случайно задерживает руку на плече Санчеза. В груди снеговика (где, по идее, должен был быть лишь холодный снег) неприятно кольнуло. Он любил Пугода. Любил его острый ум, его страсть к редстоуну и даже этот нелепый цилиндр.

– Ну что, мои юные натуралисты, – громко произнес Алфедов, подходя ближе. Его голос звучал бодро, но в глазах застыл холодный расчет. – Как продвигается изучение... флоры и фауны? Надеюсь, вы не слишком углубились в «биологические процессы» взаимодействия двух организмов?

Санчез густо покраснел и уткнулся взглядом в свои колени. Пугод лишь слегка наклонил голову.

– Мы просто жарим зефир, Алфедов. Ты же знаешь, безопасность прежде всего.

– О, я знаю, – усмехнулся снеговик, присаживаясь между ними, бесцеремонно раздвигая пространство. – Безопасность — это когда ты под моим присмотром. Знаешь, Пугод, твой механизм подачи дров сегодня работал... возбуждающе четко. Прямо как ритм сердца при виде чего-то очень ценного.

Пугод вздрогнул. Это был флирт, замаскированный под обычную похвалу вожатого, но такой тонкий, что Санчез лишь недоуменно моргнул, почувствовав укол необъяснимой тревоги.

– Спасибо, я старался, – сухо ответил Пугод.

– Старайся лучше, – Алфедов наклонился к самому уху Пугода, игнорируя Санчеза. – Ведь в этом лагере лучшие призы достаются тем, кто умеет выбирать правильную сторону. А я очень щедрый вожатый.

Атмосфера накалилась. Санчез чувствовал, что между этими двумя происходит что-то, чего он не понимает, и это заставляло его сердце сжиматься от ревности. Он придвинулся к Пугоду, словно пытаясь защитить свою территорию.

В этот момент из тени деревьев вышла высокая фигура. Шаги были тихими, почти зловещими. Это был Моддичат. Владелец местной психиатрической лечебницы, человек, чьи методы лечения заставляли содрогаться даже самых стойких обитателей Майншилда, выглядел сегодня необычно оживленным.

– Добрый вечер, дорогие отдыхающие! – Моддичат широко улыбнулся, и в свете костра его оскал показался Пугоду предвестником беды. – Я вижу, здесь собралось много... интересных личностей. В моем заведении как раз освободилось пару палат, но сегодня я здесь не по работе.

– Модди, ты как всегда вовремя, – проворчал Алфедов, поправляя галстук. – Что привело тебя в нашу тихую обитель? Опять сбежал пациент?

– О нет, Алфедов, я пришел с миром и развлечениями! – Моддичат взмахнул руками. – Я заметил, что в воздухе витает слишком много невысказанных слов и подавленных чувств. А это, как известно, прямой путь к нервному срыву. Поэтому я решил провести конкурс!

Санчез поднял голову, заинтересованно глядя на гостя.

– Конкурс? Какой?

– Конкурс на «Лучшую пару лагеря»! – провозгласил Моддичат. – Победители получат не только почет и уважение, но и уникальный приз от моей клиники — курс терапии «Абсолютное доверие». Ну и пару золотых яблок, конечно.

Пугод и Санчез переглянулись. В глазах Санчеза читалось робкое желание поучаствовать, ведь это был шанс наконец-то открыто заявить о своих чувствах, прикрываясь игрой. Пугод же чувствовал подвох.

– И как же будет проходить этот конкурс? – спросил Алфедов, сузив глаза.

– О, всё очень просто! – Моддичат вытащил из кармана блокнот. – Пары должны будут пройти ряд испытаний на синхронность, доверие и... выносливость. Первая пара уже очевидна, не так ли? Пугод и Санчез, вы же записываетесь?

– Мы... – начал было Санчез, но Алфедов его перебил.

– Они записываются. Но есть одно правило, Модди. Вожатые тоже могут участвовать. И я выбираю себе партнера... Пугода.

В лагере повисла тишина. Треск поленьев в костре казался оглушительным. Санчез побледнел, его пальцы судорожно сжали палочку от зефира.

– Но Алфедов, – тихо сказал Пугод, чувствуя, как внутри закипает протест. – Я хотел... мы с Санчезом...

– Пугод, – голос снеговика стал вкрадчивым и холодным. – Ты же не хочешь расстроить своего вожатого? К тому же, Санчез такой милый и добрый, он наверняка найдет себе другую компанию. Или может пойти вне зачета. А нам с тобой нужно обсудить... чертежи.

– Нет, – внезапно твердо произнес Санчез, вставая. – Моддичат сказал «пары». Мы с Пугодом — пара для этого конкурса.

Моддичат довольно потер руки, его глаза заблестели в предвкушении хаоса.

– О, как интересно! Конфликт интересов! Алфедов, правила есть правила — участники сами выбирают себе партнеров. Пугод, с кем ты пойдешь на испытание «Лабиринт Истины»?

Пугод чувствовал на себе тяжелый, параноидальный взгляд Алфедова и полный надежды взгляд Санчеза. Он знал, что Алфедов может сделать его жизнь в лагере невыносимой, но смотреть на то, как угасает свет в глазах Санчеза, было выше его сил.

– Я пойду с Санчезом, – четко ответил Пугод.

Алфедов медленно выдохнул, и облачко пара вылетело из его рта. Он поправил галстук, натянул на лицо дежурную улыбку, но в его глазах читалось обещание устроить им «веселую» жизнь.

– Что ж, – прошипел снеговик. – Пусть будет так. Посмотрим, насколько крепки ваши... узы.

– Прекрасно! – Моддичат хлопнул в ладоши. – Первое испытание начнется завтра на рассвете. И поверьте, мои способы проверки отношений куда эффективнее, чем ваши обычные обнимашки у костра. Готовьтесь, влюбленные.

Моддичат скрылся в темноте так же внезапно, как и появился. Алфедов, не сказав больше ни слова, развернулся и зашагал к своему домику, его черный костюм слился с ночными тенями.

Санчез и Пугод остались одни у угасающего костра.

– Пугод... ты правда выбрал меня? – Санчез подошел ближе, его голос дрожал.

– Всегда тебя, Санчез, – Пугод протянул руку и аккуратно поправил прядь волос на лбу парня. – Алфедов странный, и его шутки иногда пугают, но он не помешает нам.

– Я боюсь Моддичата, – признался Санчез, опуская голову на плечо Пугода. – Его конкурсы никогда не бывают просто конкурсами.

– Мы справимся, – уверенно сказал Пугод, хотя внутри него росла тревога. – Главное, не отпускай мою руку, что бы ни случилось в этом лабиринте.

Они сидели так еще долго, глядя на тлеющие угли. Они не знали, что из окна своего дома Алфедов наблюдает за ними через бинокль, записывая что-то в свой блокнот параноика. Он не собирался сдаваться. Если он не мог получить любовь Пугода, он собирался доказать, что эта любовь — лишь хрупкий механизм, который легко сломать.

А где-то в лесу Моддичат уже расставлял ловушки, которые должны были обнажить самые сокровенные страхи участников. Конкурс «Лучшая пара» обещал стать самым громким событием сезона на Майншилде, и никто не знал, сколько сердец останется целыми к его финалу.

– Знаешь, Пугод, – прошептал Санчез перед тем, как они разошлись по палаткам. – Я давно хотел сказать...

– Завтра, – перебил его Пугод, мягко сжимая его ладонь. – Скажешь мне это, когда мы победим. Это будет нашей наградой.

Санчез кивнул, его глаза светились счастьем. Он не заметил, как в кустах блеснули линзы очков Алфедова. Снеговик лишь поправил голубой галстук и тихо прошептал:

– Завтра вы узнаете, что такое настоящий холод.

Ночь накрыла остров, тихая и обманчиво спокойная. Впереди был рассвет, который должен был изменить всё.