на одном краю.

Демиан

Я веками оттачивал искусство соблазнения, превращая его в хирургически точную науку. Я знал, как пахнет вожделение, как расширяются зрачки при виде идеального объекта, как учащается пульс, когда я просто прохожу мимо. Но Алесса... Алесса была аномалией.

Сидя на задней парте в душной аудитории юридического факультета, куда я затесался под видом обычного студента-переводчика, я наблюдал за ней. Она училась на психолога. Иронично, не правда ли? Существо, питающееся эмоциями, и девушка, которая разбирает эти эмоции на запчасти.

Она не была ослепительной красавицей в привычном понимании — не из тех, кто заставляет мужчин сворачивать шеи. Но в ней была какая-то пугающая цельность. Она сидела ровно, ее ручка мерно двигалась по бумаге, а каштановые пряди выбивались из небрежного пучка.

Я пытался подойти к ней трижды. Первый раз — с банальным «у тебя не найдется ручки?». Она протянула мне запасную, даже не взглянув в мою сторону. Второй раз — в буфете, когда я якобы случайно пролил кофе рядом с ее учебником по когнитивной психологии. Она просто вытерла стол салфеткой и пересела, не проронив ни слова.

Третий раз я решил включить всё свое обаяние инкуба на полную мощность. Я подсел к ней в библиотеке, окутав нас коконом из феромонов и легкого внушения. Любая другая уже бы таяла, краснела и искала повод прикоснуться к моему плечу.

– Тяжелая книга для такой хрупкой девушки, – произнес я своим самым бархатным голосом, за который в средние века женщины отдавали души.

Она подняла глаза. Карие, глубокие, абсолютно спокойные. В них не было ни тени того тумана, который я обычно напускал на своих жертв.

– Она весит восемьсот грамм, Демиан, – ответила она, прочитав мое имя на бейджике, который я нацепил для вида. – Моя физическая форма позволяет мне справляться с таким весом. И, кстати, от тебя слишком сильно пахнет сандалом. Это отвлекает.

И всё. Никакого флирта. Никакого «уровня выше знакомого». Я стал для нее просто фоновым шумом, назойливой мухой, которую лень прихлопнуть.

Это бесило. Это заводило. Это... пугало.

За два месяца слежки я узнал, что у нее нет парня. У нее почти нет друзей, если не считать пары однокурсниц, с которыми она перекидывается дежурными фразами. Она была одиночкой по выбору, а не по обстоятельствам. Она была самодостаточной.

И чем больше я наблюдал, тем меньше мне хотелось ее «съесть». Я ловил себя на том, что запоминаю, как она хмурится, когда не может перевести сложный термин. Как она тихонько смеется над мемами в телефоне, когда думает, что никто не видит. Она была смешной. Умной. Настоящей.

Блять, кажется, я влип. Инкуб, влюбившийся в будущего психолога. Это звучит как начало очень плохого анекдота. Если мои сородичи узнают, меня засмеют до смерти. Но сейчас меня волновало другое: как не испортить всё окончательно?

Алесса

Этот парень, Демиан, был ходячим красным флагом. Нет, даже не так — он был целым парадом красных флагов с оркестром и фейерверками.

Слишком симметричное лицо. Слишком идеальная кожа. Голос, который вибрировал где-то в районе солнечного сплетения. И этот запах... от него кружилась голова, но не так, как от влюбленности, а как от утечки газа. Опасно и дурманяще.

Я видела, как на него смотрят другие девушки. Они буквально пускали слюни, готовые идти за ним в ад. Но я четыре года училась распознавать манипуляции, скрытые нарциссические черты и пограничные состояния. Демиан не вписывался ни в одну категорию. Он был... слишком.

Он преследовал меня. Неявно, осторожно, но я чувствовала его взгляд кожей. Он всегда оказывался там же, где и я. В столовой, в парке за университетом, даже в моей любимой кофейне на окраине города, о которой почти никто не знал.

Сегодня был предел. Я сидела на скамейке в старом сквере, пытаясь сосредоточиться на конспекте по психопатологии, когда почувствовала знакомое покалывание в затылке.

Он сел рядом. Снова этот безупречный вид, расстегнутая верхняя пуговица рубашки и взгляд, в котором читалось что-то среднее между голодом и странным, почти детским любопытством.

– Красивый закат, не находитшь? – спросил он, глядя на меня, а не на небо.

Я закрыла тетрадь. Хватит. Этот социальный эксперимент затянулся.

– Демиан, – я повернулась к нему всем корпусом, – давай пропустим ту часть, где ты рассыпаешься в комплиментах и делаешь вид, что мы случайно встретились в пятый раз за неделю.

Он приподнял бровь, в его глазах блеснула искра азарта.

– Ты считаешь наши встречи спланированными? Я польщен, что ты ведешь им счет.

– Я веду счет аномалиям, – отрезала я. – Ты не студент. У тебя нет ни одной тетради, ты никогда не отвечаешь на семинарах, и преподаватели почему-то никогда не называют твою фамилию в списках, хотя ты сидишь в аудитории. Твои зрачки не реагируют на свет так, как должны. И от тебя исходит столько невербальной агрессии вперемешку с сексуальным призывом, что это физически утомляет.

Демиан замер. Его маска «обаятельного парня» на мгновение треснула, обнажив что-то древнее и холодное.

– Ты очень наблюдательна, Алесса. Это профессиональное или личное?

– Это вопрос выживания, – я смотрела ему прямо в глаза, стараясь не поддаваться гипнотическому ритму его дыхания. – Кто ты на самом деле? И что тебе от меня нужно? Только не ври. Я чувствую ложь как физическую тяжесть.

Демиан

Она меня раскусила. Легко, почти лениво, словно решала кроссворд в воскресной газете. Я почувствовал странный укол адреналина. Никто и никогда не видел меня настоящего за этим фасадом.

– Ты действительно хочешь это знать? – мой голос стал на октаву ниже, теряя человеческие интонации. – Правда может тебе не понравиться. Она обычно не вписывается в учебники по психологии.

– Психология изучает всё, что имеет сознание, – парировала она, даже не вздрогнув. – Так что попробуй меня удивить.

Я подался вперед, сокращая дистанцию до минимума. Я видел каждую ворсинку на ее шарфе, чувствовал тепло ее кожи. Мне хотелось коснуться ее щеки, но я сжал кулаки.

– Я — то, что в твоих книжках называют мифом. Паразитическая сущность. Потребитель эмоций. Я пришел сюда, потому что твоя энергия была... другой. Чистой. Не замутненной дешевыми страстями. Я хотел забрать ее.

Алесса молчала. Она не закричала, не убежала, не перекрестилась. Она просто смотрела на меня, слегка наклонив голову набок.

– Инкуб? – спросила она шепотом.

Я усмехнулся, обнажая чуть более острые клыки, чем положено человеку.

– Какое старомодное слово. Но технически — да.

– И как успехи? – она вдруг усмехнулась. – Много «энергии» ты от меня получил за эти два месяца, просто сидя рядом?

Этот вопрос ударил под дых.

– Ни капли, – признался я, и это была самая честная вещь, которую я говорил за последние сто лет. – Ты закрыта наглухо. Но вот в чем проблема, Алесса... Теперь мне уже плевать на энергию.

– Вот как?

– Да. Блять, я сам не понимаю, как это вышло. Сначала ты была просто интересной деталью ландшафта. Сложной задачкой. А потом я начал слушать, что ты говоришь. Как ты споришь с профессором о Фрейде. Как ты кормишь того облезлого кота у входа в общагу. Ты... ты настоящая. Ты живая. И мне это нравится больше, чем должно.

Я замолчал, ожидая приговора. Сейчас она назовет меня монстром, сумасшедшим или просто уйдет, навсегда закрыв для меня доступ к своему миру. И самое паршивое — я не смогу ее заставить остаться. Не ее.

Алесса

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Он признался. Не в любви, нет — в своей чудовищной природе и в том, что я его зацепила.

Мой разум кричал: «Беги! Это хищник!». Но интуиция, та самая, которую не опишешь в дипломной работе, говорила другое. Он был растерян. Великий соблазнитель, древнее существо, стоял передо мной и выглядел как мальчишка, который разбил дорогую вазу и не знает, как склеить осколки.

– Значит, я тебе нравлюсь? – переспросила я, чувствуя странную легкость.

– Это мягко сказано, – буркнул он, отводя взгляд. – Я вообще не должен испытывать ничего подобного. Это... против правил. Я должен портить людей, а не хотеть с ними завтракать.

– Ты хочешь со мной позавтракать? – я не смогла сдержать улыбку.

– Я хочу знать, что ты думаешь, когда молчишь. Я хочу слушать твой смех. И да, черт возьми, завтрак тоже звучит неплохо.

Я глубоко вздохнула. Это было безумие. Самое настоящее, клиническое безумие. Но если бы я всегда следовала только логике, моя жизнь была бы невыносимо скучной.

– У меня есть условие, Демиан.

Он мгновенно подобрался, в его глазах снова вспыхнул огонь.

– Любое.

– Никаких манипуляций. Никаких феромонов, внушений и магических штучек. Если ты хочешь быть рядом, ты будешь делать это как человек. Со всеми вытекающими: неловкостью, ссорами и честностью.

Демиан посмотрел на меня так, словно я предложила ему пройти через огонь.

– Это будет чертовски сложно, – прошептал он.

– Я знаю. Но я учусь на психолога, помнишь? Я люблю сложные случаи.

Я протянула руку и осторожно коснулась его ладони. Его кожа была прохладной, но когда наши пальцы соприкоснулись, по моему телу пробежал электрический разряд, не имеющий ничего общего с его магией. Это было моё. Собственное.

Демиан осторожно сжал мою руку, словно боялся сломать.

– Значит, уровень «знакомого» официально пройден? – спросил он, и в его голосе снова послышались те самые бархатные нотки, но на этот раз они звучали искренне.

– Посмотрим, – я поднялась со скамейки, не выпуская его руки. – Пойдем. Расскажешь мне по дороге, как вы, инкубы, относитесь к теории Юнга о тени. Думаю, тебе есть что добавить.

Демиан рассмеялся — впервые по-настоящему, открыто. И в этот момент я поняла, что, возможно, это самое опасное решение в моей жизни. Но, боже, как же мне было интересно, что будет дальше.

Демиан

Мы шли по аллее, и я чувствовал, как мир вокруг меняется. Я всё еще был монстром. Я всё еще хотел ее — во всех смыслах этого слова. Но сейчас, когда ее ладонь лежала в моей, я чувствовал что-то гораздо более мощное, чем голод.

Я чувствовал связь.

«Блять, только бы всё не испортить», – подумал я, слушая, как она увлеченно рассказывает о коллективном бессознательном.

Впервые за столетия мне было не всё равно, что будет завтра. И это было самое пугающее и прекрасное чувство во вселенной.