Мой маленький парень

Солнечные лучи лениво пробивались сквозь плотные шторы, рисуя на светлом ковролине причудливые узоры. Чонин потянулся в кровати, зарываясь носом в соседнюю подушку. Она всё еще сохраняла едва уловимый аромат парфюма Сынмина — терпкий, с нотками кедра и свежести, — но была безнадежно холодной.

Чонин открыл глаза и разочарованно вздохнул. Сынмину было двадцать три, и в последнее время его карьера юриста стремительно шла в гору. Клиенты выстраивались в очередь, звонки не умолкали даже за ужином, а задержки на работе стали привычным делом. Сынмин старался компенсировать свое отсутствие горой подарков: то новый планшет для учебы, то дизайнерское худи, то огромный букет любимых цветов Чонина просто без повода. Но Чонину, которому в этом году должно было исполниться двадцать, больше всего на свете хотелось просто провести утро вместе, никуда не торопясь.

– Опять ушел ни свет ни заря, – пробормотал Чонин, потирая заспанные глаза.

Его светлые волосы, в которых Сынмин когда-то в шутку попросил оставить несколько пепельно-серых прядей, забавно топорщились в разные стороны. Чонин встал, накинул безразмерный кардиган и побрел на кухню. Если Сынмин на работе, значит, вернется голодным и уставшим. Нужно было приготовить что-то особенное.

На кухне вовсю закипела жизнь. Чонин ловко управлялся с ножом, нарезая овощи для омлета, и поставил вариться кофе. Аромат свежемолотых зерен начал заполнять квартиру, создавая уютную атмосферу субботнего покоя.

Вдруг из глубины коридора, ведущего в спальню, послышался странный звук. Как будто что-то мягкое шлепнулось об пол, а затем последовал тихий, неуверенный топот маленьких ножек.

Чонин замер с лопаткой в руке. Воры? Вряд ли воры будут так громко топать. Соседский кот? Но у них не было ключей от соседей.

– Сынмин-хён? Ты забыл ключи? – позвал Чонин, оборачиваясь к дверному проему.

Ответа не последовало, но топот стал отчетливее. Через мгновение из-за угла показалась маленькая фигурка. Чонин едва не выронил лопатку.

В дверях стоял мальчик лет пяти. На нем была огромная темно-синяя футболка Сынмина, которая практически волочилась по полу, полностью скрывая шорты. Рукава свисали далеко ниже ладошек, а ворот обнажал одно маленькое плечо. Но самое поразительное было в лице: те же аккуратные черты, тот же взгляд, чуть прищуренный и серьезный, и знакомая родинка.

– С-сынмин? – Голос Чонина сорвался на шепот.

Малыш посмотрел на него, смешно наморщив носик, и неуверенно зашагал вперед, запутываясь в полах огромной футболки. Он дошел до Чонина и, не говоря ни слова, уткнулся лицом в его колени, обхватывая их маленькими ручками.

– Ини... – прозвучал тонкий, детский, но всё еще узнаваемый голос.

Чонин медленно опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком. Он осторожно коснулся пухлых щек мальчика. Это было невероятно, невозможно, но это определенно был его Сынмин.

– Хён, что произошло? Как ты... почему ты такой маленький? – Чонин чувствовал, как сердце уходит в пятки от волнения.

Маленький Сынмин посмотрел на него огромными глазами, в которых начали скапливаться слезы. Он выглядел растерянным и напуганным.

– Я проснулся, а кровать очень большая, – всхлипнул он, шмыгая носом. – И одежда большая. Ини, мне страшно.

Чонин тут же прижал его к себе, поглаживая по спине. В голове роились сотни вопросов, но сейчас важнее всего было успокоить это маленькое чудо.

– Тише, тише, хён. Всё хорошо. Я рядом, – шептал Чонин, чувствуя, как маленькие пальчики крепко вцепились в его кардиган.

Прошло около десяти минут, прежде чем Сынмин перестал дрожать. Чонин отстранился и внимательно осмотрел его. Даже в таком виде Сынмин умудрялся сохранять долю своей серьезности, хотя пухлые щечки и растрепанные волосы делали его до невозможности милым.

– Ты голоден? – спросил Чонин, стараясь придать голосу уверенности.

Мальчик кивнул, не отпуская край кардигана Чонина.

– Тогда давай завтракать. Но сначала... – Чонин оглядел гигантскую футболку. – Нам нужно найти тебе одежду, в которой ты не будешь путаться.

Они вернулись в спальню. Чонин перерыл все шкафы и наконец нашел старую толстовку, которую он случайно усадил при стирке. Для взрослого Сынмина она была безнадежно мала, но для пятилетнего ребенка превратилась в уютное платье-свитер. Чонин аккуратно подвернул рукава.

– Вот так. Теперь ты похож на маленького принца, – улыбнулся Чонин, легонько щелкнув Сынмина по носу.

Маленький Сынмин робко улыбнулся в ответ. Та самая улыбка, которая всегда заставляла сердце Чонина биться чаще, теперь выглядела еще более обезоруживающей.

На завтрак Чонин приготовил панкейки в форме сердечек. Сынмин сидел на высоком стуле, подложив под себя пару подушек, и сосредоточенно пытался управиться с вилкой.

– Ини, а почему я стал маленьким? – спросил он, отправив в рот кусочек блинчика.

– Я не знаю, хён. Может, ты слишком много работал и твой организм решил, что тебе нужно вернуться в детство и просто отдохнуть? – предположил Чонин, прихлебывая кофе.

– Но у меня суд в понедельник, – серьезно произнес малыш, нахмурив брови. – Как я пойду в суд, если я не достаю до стола?

Чонин не выдержал и рассмеялся. Этот ребенок определенно сохранил характер взрослого Сынмина.

– Об этом подумаем в понедельник. А сегодня суббота. И сегодня я буду о тебе заботиться.

Сынмин замолчал, внимательно глядя на Чонина. В его детском взгляде промелькнула глубокая нежность.

– Ты всегда о себе заботился, хён. Дарил мне подарки, работал допоздна, чтобы у нас всё было. Теперь моя очередь баловать тебя.

После завтрака началось самое интересное. Оказалось, что пятилетний Сынмин, несмотря на серьезность, был очень любопытным. Ему хотелось рассмотреть всё, до чего раньше он не дотягивался или на что не обращал внимания.

– Смотри, Ини! Это та фотография из Японии! – Сынмин указывал на рамку на полке. – Ты там такой красивый.

– Мы там оба красивые, – поправил его Чонин, снимая рамку и отдавая её в маленькие ручки.

Они провели час, рассматривая старые альбомы. Сынмин задавал тысячи вопросов, словно видел эти снимки впервые. Чонин терпеливо отвечал, поражаясь тому, как быстро он привык к новой роли «старшего».

Ближе к обеду Сынмин начал зевать. Детское тело требовало режима.

– Пора вздремнуть, малыш, – сказал Чонин, подхватывая Сынмина на руки.

Мальчик был удивительно легким. Чонин почувствовал укол вины — Сынмин так много работал в последнее время, что, кажется, совсем исхудал.

– Почитаешь мне? – прошептал Сынмин, уткнувшись носом в шею Чонина.

– Конечно.

Они устроились в гостиной на большом диване. Чонин накрыл Сынмина мягким пледом и взял первую попавшуюся книгу с полки. Это оказался какой-то юридический справочник Сынмина, но малыша это не смутило. Чонин начал читать монотонным, успокаивающим голосом статьи о гражданском кодексе, и уже через пять минут почувствовал, как дыхание ребенка стало ровным и глубоким.

Чонин смотрел на спящего Сынмина и не мог перестать улыбаться. Его парень, всегда такой собранный, строгий и надежный, сейчас выглядел совершенно беззащитным. Светлые пряди волос Чонина щекотали лоб Сынмина, когда он наклонился, чтобы поцеловать его в макушку.

– Отдыхай, хён. Тебе это было нужно больше, чем кому-либо.

Чонин и сам не заметил, как задремал рядом, обнимая маленькое чудо.

Проснулся он от того, что диван под ним подозрительно просел. Чонин открыл глаза и обнаружил, что лежит, уткнувшись лицом в чью-то широкую грудь. Знакомый запах кедра и свежести снова заполнил пространство.

– Проснулся, лисенок? – раздался низкий, бархатный голос.

Чонин резко сел, протирая глаза. Перед ним сидел взрослый Сынмин. Настоящий, двадцатитрехлетний, в той самой растянутой маленькой толстовке, которая теперь едва прикрывала его торс и комично трещала по швам.

– Сынмин-хён! Ты вернулся! – Чонин бросился ему на шею, едва не свалив с дивана.

Сынмин со смехом прижал его к себе, крепко обнимая.

– Я и не уходил, вроде как... – Он неловко потянул край тесной одежды. – Но, кажется, я испортил твою любимую толстовку. Прости.

– Плевать на толстовку! – Чонин отстранился, внимательно вглядываясь в лицо парня. – Ты помнишь, что было?

Сынмин на мгновение задумался, и его уши заалели.

– Помню, как ты кормил меня панкейками-сердечками. И как читал мне про налоговое право вместо сказки на ночь. Ини... это было странно, но... спасибо.

– За что? – удивился Чонин.

– За то, что не испугался. И за то, что позаботился обо мне. Я в последнее время так зациклился на работе и на том, чтобы завалить тебя подарками, что совсем забыл, как это — просто быть рядом. Быть... уязвимым.

Сынмин взял руки Чонина в свои и нежно поцеловал ладони.

– Ты лучший парень в мире. И мне не нужно было превращаться в ребенка, чтобы это понять, но, видимо, это был единственный способ заставить меня наконец-то выспаться в субботу.

Чонин улыбнулся, прижимаясь лбом к его лбу.

– В следующий раз просто попроси меня приготовить завтрак, хён. Не обязательно для этого молодеть на пятнадцать лет.

– Договорились, – Сынмин хитро прищурился. – Но раз уж я снова взрослый и у меня всё еще выходной... Может, закажем пиццу и досмотрим тот сериал?

– Только если ты пообещаешь, что сегодня никаких звонков по работе.

Сынмин демонстративно достал телефон и выключил его, отбрасывая в дальний угол дивана.

– Никакой работы. Только ты и я.

Вечер прошел в уютной суете. Они ели пиццу прямо из коробок, смеялись над нелепыми моментами в кино и просто наслаждались присутствием друг друга. Чонин смотрел на Сынмина и понимал: неважно, сколько ему лет и какого он роста. Главное, что этот человек — его дом.

А маленькая растянутая толстовка так и осталась лежать на кресле как напоминание о том, что даже самым сильным взрослым иногда нужно просто оказаться на руках у любимого человека и услышать сказку на ночь. Даже если эта сказка — из юридического справочника.