Сын

Мир изменился. Врата, охотники, система, бесконечная война с правителями и монархами — всё это осталось в прошлом, которое помню только я. Или почти только я. Сейчас, глядя на Сеул через панорамное окно своего кабинета, я видел город, который жил обычной жизнью. Моя семья тоже была частью этой жизни, и это было моим величайшим достижением.

На моем столе лежал свежий номер глянцевого журнала «VOGUE Korea». С обложки на меня смотрел мой старший сын.

Сон Юки.

Ему исполнилось двадцать. Рост сто девяносто сантиметров — он перерос даже меня. В отличие от Сухо, который был моей точной копией в юности и унаследовал искру моей силы, Юки родился обычным человеком. Совершенно обычным. И, честно говоря, глядя на это фото, я чувствовал странную смесь гордости и легкой грусти.

На снимке Юки был запечатлен по пояс. Атлетическое телосложение, четко выраженный рельеф пресса, бледная кожа, по которой соблазнительно стекают капли влаги. Его густые черные волосы были взъерошены, а челка слегка прикрывала один глаз. Но самое главное — взгляд. Яркие голубые глаза, доставшиеся ему от матери, смотрели пронзительно, прямо в душу зрителю. В ушах — черные пирсинг-кольца, на шее — жетон на тонкой цепочке.

Правая рука и часть груди были покрыты татуировками. Цветочные узоры, переходящие в абстракцию. Черная куртка небрежно спущена с плеч.

– Опять рассматриваешь его успехи? – Раздался голос из тени.

Бер, мой верный рыцарь, на мгновение проявился в углу комнаты, склонив голову.

– Он популярен, мой Господин. Люди называют его «Ледяным Принцем подиума».

Я усмехнулся, закрывая журнал.

– Он просто делает то, что хочет, Бер. И я рад этому.

Юки был моим первенцем. У нас с его матерью была своя история — короткая, яркая и болезненная, случившаяся еще до того, как мир окончательно стабилизировался. Сухо же был сыном Ча Хэ Ин. И если Сухо рос в тени моей силы, постоянно тренируясь и стремясь стать достойным наследником, то Юки выбрал путь бунтаря.

Отношения Юки с Хэ Ин всегда были ледяными. Он не ненавидел её как личность, он ненавидел сам факт её присутствия в моей жизни, ту «правильность», которую она олицетворяла. Поэтому, как только ему исполнилось восемнадцать, Юки съехал в собственную квартиру в Каннаме, которую купил на свои первые крупные гонорары.

Мой телефон завибрировал. Сообщение от Юки: «Заеду вечером. Приготовлю ужин. Не заказывай ничего из ресторанов, папа, ты же знаешь, они не умеют обращаться с мясом».

Я улыбнулся. Юки великолепно готовил. Это было его хобби, его способ медитации.

Вечером звук мощного двигателя мотоцикла возвестил о его приезде. Юки обожал скорость. Его гараж ломился от дорогих машин и кастомных байков. Он зарабатывал достаточно, чтобы позволить себе любую роскошь, и никогда не просил у меня ни воны.

Дверь открылась, и в квартиру вошел высокий молодой человек. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая широкие плечи, и узкие джинсы.

– Привет, старик, – Юки бросил ключи от байка на столик в прихожей и прошел на кухню.

– Я всё еще выгляжу моложе тебя, Юки, – отозвался я, выходя из гостиной.

– Это твоё проклятие, а не заслуга, – хмыкнул он, выкладывая из пакетов продукты: свежие персики, мраморную говядину и какие-то специи. – Сухо дома?

– На тренировке. Вернется поздно.

Юки на мгновение замер, его взгляд стал холодным.

– Вечно он пытается прыгнуть выше головы. Зачем ему эта сила? Чтобы защищать мир, которого не существует? Врата закрыты, папа.

– Он хочет быть похожим на меня, – тихо сказал я.

– А я хочу быть похожим на себя, – отрезал Юки, мастерски вращая нож в руке. – И знаешь что? Мне нравится, что у меня нет маны. Я могу пить, гулять, гонять по ночному городу и не чувствовать ответственности за судьбу человечества. Я просто Сон Юки. Модель, любитель персиков и плохой парень для прессы.

Он начал готовить. Запах жареного мяса и свежих фруктов наполнил квартиру. В движениях сына была грация хищника — я знал, что, несмотря на отсутствие магических сил, он до совершенства довел владение боевыми искусствами. Его тело было идеальным инструментом, отточенным в залах, а не в подземельях.

– Ты видел новый выпуск? – спросил я, кивнув на журнал, который прихватил с собой.

– Ага. Фотограф был идиотом, пришлось самому выставлять свет, – Юки пожал плечами, раскладывая мясо по тарелкам. – Но татуировки вышли неплохо. Хэ Ин наверняка в ужасе.

– Она просто не понимает твой стиль, Юки.

– Она просто не понимает меня, – он поставил тарелку передо мной. – Для неё я — ошибка в твоем идеальном графике. Но мне плевать. Пока ты не пытаешься затащить меня в спортзал к Сухо, мы ладим.

Мы ели в тишине. Юки включил негромкую музыку — какой-то атмосферный инди-рок. Он всегда тонко чувствовал момент.

– Тебе не скучно? – вдруг спросил он, глядя на меня своими ярко-голубыми глазами. – Ты — бог этого мира. Ты можешь всё. Но ты сидишь в этом офисе, смотришь на город... Неужели тебе никогда не хочется просто всё бросить и уехать со мной на трек?

Я посмотрел на него и увидел в его глазах не только вызов, но и глубокое понимание. Юки был единственным, кто не смотрел на меня как на спасителя или правителя. Для него я был просто отцом, который слишком много на себя взял.

– Иногда хочется, – признался я.

– Тогда поехали, – Юки встал, вытирая руки полотенцем. – Прямо сейчас. Сухо придет и найдет пустую квартиру. Хэ Ин на приеме. Давай, папа. Теневой монарх на заднем сиденье «Дукати» — это будет легендарно.

Я рассмеялся. Впервые за долгое время это был искренний, легкий смех.

– Ты сумасшедший, Юки.

– Я твой сын, – он подмигнул мне, и в этом жесте я увидел искру того самого азарта, который когда-то вел меня через уровни Системы.

Мы вышли на подземную парковку. Его мотоцикл — матово-черный зверь — ждал нас. Юки надел шлем, перекинул ногу через сиденье и обернулся.

– Держись крепче, старик. Я покажу тебе, что такое настоящая свобода без магии.

Когда мы вылетели на ночное шоссе, и ветер ударил в лицо, я понял: Юки был прав. Его сила была не в разрушении гор или призыве теней. Его сила была в умении жить здесь и сейчас, не оглядываясь на тьму прошлого.

В зеркале заднего вида я видел его уверенный взгляд. Мой старший сын, который не унаследовал мою тьму, но создал свой собственный свет. И этот свет был ярче любого магического сияния.

– Папа! – Крикнул он сквозь рев мотора. – Смотри на город! Он наш не потому, что мы его защитили, а потому, что мы в нем живем!

Я закрыл глаза, чувствуя, как тени внутри меня на мгновение затихают, уступая место простому человеческому восторгу. В этот вечер я не был Теневым Монархом. Я был просто отцом, чей сын вез его навстречу ночным огням Сеула.

И, возможно, это был самый важный уровень, который мне когда-либо доводилось пройти.

Когда мы остановились у круглосуточного маркета, Юки купил пакет спелых персиков и две банки холодного кофе. Мы сидели на капоте его припаркованной машины, наблюдая за редкими прохожими.

– Сухо будет злиться, что мы его не подождали, – заметил я.

– Сухо нужно научиться расслабляться, – Юки откусил персик, и сок брызнул на его черную куртку. – Он слишком серьезный. Весь в тебя. А я... я в ту часть тебя, которую ты пытаешься скрыть.

Он повернулся ко мне, и его голубые глаза сверкнули в свете неоновых вывесок.

– Ты не должен нести этот мир на своих плечах один, папа. Даже если мы с Сухо разные, мы оба — твое продолжение. Просто я выбрал быть твоим отдыхом, а не твоим мечом.

Я положил руку ему на плечо. Кожа была прохладной, татуировки под пальцами ощущались как живой узор.

– Спасибо, Юки.

– Не за что, – он поднялся и потянулся, демонстрируя идеальную осанку модели. – Ладно, погнали домой. Завтра у меня съемка для обложки в Париже, нужно хоть немного поспать.

Мы вернулись так же быстро, как и уехали. У дверей квартиры Юки остановился.

– Зайди к нам на следующей неделе. Я приготовлю ту утку по-пекински, о которой ты спрашивал. И... – он замялся на секунду. – Скажи Хэ Ин, что её новый парфюм ужасен. Пусть спросит у меня совета, я пришлю ей нормальный бренд.

Я кивнул, понимая, что это его способ проявить заботу. Холодный, колючий, но искренний.

Юки исчез в лифте, оставив после себя легкий аромат дорогого парфюма и спелых персиков. Я вошел в пустую гостиную, где на столе всё еще лежал журнал.

С обложки на меня смотрел мой сын. Человек, который не умел летать, не вызывал мертвых и не чувствовал ману. Но он был сильнее многих охотников S-ранга, которых я знал. Потому что он был свободен.

Я подошел к окну. Вдалеке, над горизонтом, небо начинало светлеть.

– Спи спокойно, Юки, – прошептал я в пустоту. – Твой отец прикроет этот мир, пока ты спишь. И пока ты улыбаешься с этих обложек, я знаю, что всё это было не зря.

Тени в углах комнаты одобрительно шевельнулись. Бер снова возник рядом, на этот раз молча. Он тоже понимал. В этом новом мире не сила определяла значимость, а способность оставаться собой в лучах софитов или в тени великого отца.

Юки Сон справился с этим лучше всех.