Ах боже

Хёнджин стоял перед зеркалом в своей комнате, прислушиваясь к тяжелым шагам отца в коридоре. Каждый такой звук отзывался дрожью в коленях, но сегодня желание сбежать было сильнее страха. На нем была короткая черная юбка в складку, белая блузка с бантом и тонкие капроновые чулки, мягко облегающие его стройные, почти девичьи ноги.

Родители ненавидели это. «Будь мужчиной», «оденься нормально», «ты позоришь нашу фамилию» — эти фразы впитались в стены дома, как плесень. Но Хёнджин чувствовал себя собой только тогда, когда ткань юбки касалась его бедер, а в зеркале отражался хрупкий, изящный юноша, а не тот суровый образ, который от него требовали.

Дождавшись, пока в гостиной стихнет звук телевизора, Хёнджин набросил длинный плащ, скрывающий его наряд, и вылез через окно. Сердце колотилось в горле. Сегодня он впервые решился пойти туда, где, как говорили в интернете, его не осудят. В «District 9» — самый известный гей-клуб в городе.

Запах табака, дорогого парфюма и тяжелые басы обрушились на него сразу, как только он переступил порог. Хёнджин нерешительно снял плащ в гардеробе, оставшись в своем вызывающем, но таком любимом образе. Он чувствовал на себе взгляды — жадные, оценивающие, удивленные. Он был слишком худым, слишком нежным для этого места, словно фарфоровая кукла, случайно попавшая в гараж к байкерам.

Пробираясь к барной стойке, он старался не смотреть по сторонам, пока не наткнулся на чью-то широкую грудь.

– Ой, простите... – пролепетал Хёнджин, поднимая глаза.

Перед ним стоял мужчина, который казался воплощением всего того, чего Хёнджин одновременно боялся и желал. Темные волосы, хищный разрез глаз и расстегнутая на верхние пуговицы рубашка, открывающая вид на крепкие ключицы. Это был Ли Минхо. Завсегдатай этого заведения, человек, чья репутация шла впереди него. О его аппетитах и прямолинейности ходили легенды.

Минхо опустил взгляд ниже, медленно сканируя фигуру парня: от тонкой талии до края юбки и кружевной резинки чулок. В его глазах вспыхнул опасный огонек.

– Какая интересная находка, – голос Минхо был низким, с отчетливой хрипотцой. – Ты здесь впервые, куколка?

Хёнджин сглотнул, чувствуя, как щеки заливает румянец.

– Да... Откуда вы знаете?

Минхо усмехнулся, делая шаг ближе и вторгаясь в личное пространство Хёнджина. От него пахло терпким одеколоном и виски.

– У тебя на лице написано: «пожалуйста, не обижайте меня, но смотрите подольше», – он протянул руку и аккуратно поправил бант на шее Хёнджина, задевая пальцами нежную кожу. – Тебе здесь не место. Слишком чистый для такой помойки.

– Я сам решу, где мне место, – попытался огрызнуться Хёнджин, но голос предательски дрогнул.

Минхо это только позабавило. Он обхватил Хёнджина за талию, притягивая к себе почти вплотную. Его ладонь легла на поясницу, и Хёнджин почувствовал, насколько сильными и горячими были его руки.

– Смелый, значит? – Минхо наклонился к самому уху парня, обжигая дыханием. – Знаешь, что здесь делают с такими смелыми и красивыми мальчиками?

– И что же? – прошептал Хёнджин, не в силах отвести взгляд от губ мужчины.

– Их пробуют на вкус, – Минхо прикусил мочку его уха, заставляя Хёнджина слабо вскрикнуть. – Медленно и очень грязно. Ты готов к такому, Хёнджин-и? Я ведь угадал имя? На бейджике в гардеробе подсмотрел.

Хёнджин чувствовал, как внутри всё плавится. Дома его только ругали, а здесь этот мужчина смотрел на него так, будто Хёнджин был самым желанным десертом в мире. Пошлость, сквозившая в каждом слове Минхо, не пугала, а странным образом заставляла низ живота ныть от предвкушения.

– Я... я не знаю, – честно ответил он.

– Тогда давай я тебе покажу, – Минхо перехватил его руку, переплетая свои пальцы с его тонкими пальцами. – Пойдем в вип-зону. Там музыка тише, а диваны мягче. И никто не помешает мне рассмотреть, что у тебя под этой очаровательной юбочкой.

Они поднялись на второй этаж, где в полумраке отдельных кабинок скрывались те, кто не хотел лишних глаз. Минхо толкнул дверь одной из них и, едва они оказались внутри, прижал Хёнджина к стене.

– Ты хоть понимаешь, как чертовски сексуально выглядишь? – Минхо провел ладонью по бедру Хёнджина, задирая край ткани. – Эти чулки... Ты надел их специально, чтобы сводить мужчин с ума?

– Мне просто... нравится, – выдохнул Хёнджин, закрывая глаза от удовольствия, когда пальцы Минхо коснулись открытой кожи над резинкой чулка.

– А мне нравится, как ты дрожишь, – Минхо приподнял его подбородок, заставляя смотреть на себя. – Я сегодня не планировал влюбляться, но, кажется, я планирую провести эту ночь, изучая каждый дюйм твоего тела. Ты не против, если я буду грубым?

Хёнджин лишь судорожно кивнул. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Страх перед родителями, серость будней — всё это исчезло. Остался только этот властный мужчина и жар, разливающийся по телу.

– Хороший мальчик, – прошептал Минхо, приникая к его губам в требовательном, властном поцелуе.

Рука Минхо уверенно скользнула под юбку, и Хёнджин понял, что его жизнь уже никогда не будет прежней. В этом темном углу клуба, в руках человека, которого он знал всего десять минут, он впервые почувствовал себя по-настоящему живым.

– Знаешь, – Минхо отстранился на секунду, облизывая губы, – твои родители — идиоты, если не видели, какое сокровище у них под носом. Но теперь ты мой. Хотя бы на эту ночь.

– Только на одну? – с надеждой и вызовом спросил Хёнджин.

Минхо низко рассмеялся, снова прижимаясь к нему всем телом, давая почувствовать свою силу.

– Посмотрим, насколько хорошо ты будешь просить о второй.

И Хёнджин был готов просить. Готов был отдать всё, лишь бы этот неон и этот шелк никогда не заканчивались.