Frh

Вечер в нашей огромной квартире всегда начинался одинаково — с обманчивой тишины, которая наэлектризовывала воздух до предела. Я, Хёнджин, сидел на диване в гостиной, делая вид, что увлечён книгой, хотя на самом деле мои мысли были заняты совсем другим. Моё тело, стройное и, как говорят парни, «совершенное», буквально горело под их пристальными взглядами.

Я знал, что за мной наблюдают. С кухни доносился низкий смех Чанбина и Чана, из коридора слышались шаги Минхо, а Джисон с Чонином о чём-то шептались на балконе. Эти шестеро были моей личной зависимостью и моим самым сладким кошмаром. Сильные, красивые и невыносимо пошлые — они превращали каждый мой день в игру на выживание.

– Хёнджини, ты снова держишь книгу вверх ногами, – раздался над самым ухом бархатный голос Минхо.

Я вздрогнул, когда его прохладные пальцы коснулись моей шеи, медленно очерчивая линию челюсти. Минхо любил доминировать, его прикосновения всегда были собственническими.

– Я просто задумался, – прошептал я, чувствуя, как по спине пробежал табун мурашек.

– О чём же? – Чанбин появился передо мной словно из ниоткуда. Он был в одной майке, которая едва сдерживала его мощные мышцы. – О том, какую роль мы выберем для тебя сегодня?

Он опустился на колени между моих ног, ладонями сжимая мои бёдра. Его хватка была железной, напоминая о том, насколько он сильнее меня.

– Я слышал, Джисон притащил из магазина кое-какой реквизит, – подал голос Чан, входя в комнату. Как лидер, он всегда контролировал процесс, и его голос обладал магической властью над всеми нами. – Что скажешь, Хёнджин? Готов поиграть в «непослушную модель» и строгих фотографов?

– Или, может, в «пленного принца»? – Чонин, наш макнэ, который давно перестал быть невинным, лукаво улыбнулся, прислонившись к дверному косяку. – Мне нравится, когда он пытается сопротивляться, зная, что это бесполезно.

– Вы все просто невыносимы, – выдохнул я, откидывая голову на спинку дивана.

– О, ты ещё ничего не видел, милый, – Джисон запрыгнул на диван рядом со мной, сразу же притягивая меня к себе за талию. – Мы сегодня весь день обсуждали, как именно будем тебя наказывать за то, что ты опоздал к ужину.

– Я работал в студии! – попытался оправдаться я, но мой голос прозвучал слишком слабо.

– Работа — это прекрасно, – Минхо прикусил моё ухо, заставив меня вскрикнуть. – Но мы ценим дисциплину. Чан, неси наручники. Те, что с мехом, чтобы не испортить нашу драгоценную кожу.

Чан усмехнулся и вышел, а я почувствовал, как сердце забилось в самом горле. Каждый из них знал мои слабые места. Чанбин любил грубую силу и долгие поцелуи, от которых не хватало воздуха. Джисон был мастером грязных разговоров, шепча на ухо такие вещи, от которых лицо пылало огнём. Минхо обожал игры с контролем, Чонин — внезапность, а Чан... Чан был тем, кто объединял их страсть в один бесконечный поток удовольствия.

– Посмотрите на него, – тихо сказал Чанбин, расстёгивая верхнюю пуговицу моей рубашки. – Он уже дрожит.

– Тебе страшно, Хёнджин-и? – спросил Чонин, подходя ближе и проводя ладонью по моим волосам.

– Нет, – честно ответил я, глядя ему прямо в глаза. – Мне мало.

Этот ответ стал сигналом. Чан вернулся не только с наручниками, но и с шёлковой лентой.

– Сегодня мы будем играть по моим правилам, – объявил Чан, и в комнате воцарилась тишина. – Хёнджин, на колени.

Я послушно сполз с дивана на ковёр. Мои шестеро парней окружили меня, образуя кольцо, из которого не было выхода. И я не хотел выходить.

– Сначала глаза, – скомандовал Чан.

Минхо ловко повязал ленту на мои глаза, погружая меня в темноту. Теперь мои чувства обострились до предела. Я слышал их дыхание, чувствовал запах их парфюма — смесь дорогого табака, цитруса и мускуса.

– Кто я? – прошептал кто-то, коснувшись мои губ горячим языком.

– Джисон, – безошибочно узнал я по вкусу его блеска для губ.

– Правильно, – хихикнул он. – А это кто?

Сильные руки подхватили меня под мышки и пересадили обратно на диван, но теперь я чувствовал под собой чьи-то твёрдые колени.

– Чанбин, – выдохнул я, чувствуя, как его руки блуждают под моей рубашкой.

– Ты слишком хорошо нас знаешь, – проворчал Чанбин, его голос вибрировал прямо в моей груди. – Нужно тебя запутать.

Начался хаос прикосновений. Кто-то целовал мою шею, кто-то покусывал кончики пальцев, чьи-то руки настойчиво исследовали моё тело через ткань одежды. Я терялся в ощущениях, не зная, чьи именно губы сейчас терзают мою ключицу, а чьи пальцы дразнят через тонкую ткань брюк.

– Пожалуйста... – сорвалось с моих губ.

– Что «пожалуйста», малыш? – голос Чана был строгим, но в нём слышалась нежность. – Проси правильно.

– Я хочу... я хочу чувствовать вас всех, – я выгнулся, пытаясь поймать хоть кого-то.

– Терпение, – ладонь Минхо легла мне на лоб, прижимая голову к плечу Чанбина. – Мы только начали. Чонин, покажи ему, что ты приготовил.

Я почувствовал что-то холодное на своей груди. Металл.

– Это зажимы, Хёнджин-а, – прошептал Чонин мне в самое ухо. – Будет немного больно, но тебе ведь это нравится, правда?

Я сглотнул, чувствуя, как возбуждение накрывает меня волной. Они были пошлыми, они были ненасытными, и они принадлежали мне так же сильно, как я им.

– Делайте со мной что хотите, – выдохнул я, полностью сдаваясь на милость шести своих демонов.

– С удовольствием, – хором ответили они, и комната наполнилась звуками, которые не предназначались для чужих ушей.

В ту ночь в нашей квартире не было места стеснению. Только чистая, концентрированная страсть, роли, которые мы меняли как перчатки, и бесконечная любовь, скрытая за грубыми словами и властными жестами. Каждый из них оставил на моём теле свой след — засос, царапину или просто невидимый отпечаток своей воли. И засыпая под утро в коконе из их тел, я знал, что завтра всё повторится снова. И я ждал этого с нетерпением.