Похититель

Нью-Йорк никогда не спал, и Питер Паркер привык к этому ритму. В свои двадцать пять он научился совмещать жизнь обычного фотографа-фрилансера с обязанностями дружелюбного соседа Человека-паука. Его русые волосы вечно были растрепаны после патрулей, а в голубых глазах, несмотря на все тяготы супергеройской жизни, всё еще плясали искры юмора. Однако в последние месяцы это сияние померкло, сменившись тревожным блеском.

Питер обладал обостренным чутьем, которое выходило далеко за рамки его «паучьего смысла». Он замечал мельчайшие детали: блик объектива в окне напротив, едва уловимый запах дорогого одеколона в толпе, машину, которая поворачивала за ним трижды за один вечер. Кто-то следил за ним. Профессионально. Неотступно. Но каждый раз, когда Питер резко оборачивался или пытался выследить преследователя, натыкался лишь на пустоту мегаполиса.

– Паранойя — это профессиональная деформация, Паркер, – бормотал он себе под нос, перепрыгивая через лужу на Таймс-сквер. – Или ты просто сходишь с ума.

Его личная жизнь превратилась в череду трагедий. За последний год три девушки, с которыми он пытался построить отношения, исчезли бесследно. Полиция разводила руками, а Питер изнутри выгорал от вины и непонимания.

Звонок от Тони Старка раздался как раз в тот момент, когда Питер рассматривал очередную листовку о пропавшем человеке. Старк был его наставником, кумиром и самым влиятельным человеком в мире. В свои тридцать пять Тони выглядел безупречно: атлетичное телосложение, темные русые волосы, всегда идеально уложенные, и взгляд, который, казалось, видел людей насквозь.

– Заходи ко мне вечером, карапуз, – голос Старка в трубке звучал непринужденно. – Попьем чаю, обсудим новые модификации для твоего костюма. Ты выглядишь паршиво на последних снимках в газетах, тебе нужно отвлечься.

Питер не нашел в себе сил отказать. Башня Мстителей всегда казалась ему самым безопасным местом на земле.

Вечер выдался дождливым. Тони встретил его в своей частной гостиной, залитой мягким светом. На столе уже дымился чай, а на огромном настенном экране транслировались вечерние новости.

– Присаживайся, Питер, – Тони указал на кресло, не отрывая взгляда от экрана. – Выглядишь бледным.

– Спасибо, мистер Старк, – Питер опустился в кресло и взял чашку. – Просто... много работы. И эти новости.

В этот момент диктор сменил тему. На экране появились фотографии трех девушек. Питер замер: это были Гвен, Мэри Джейн и Фелиция.

– «Следствие зашло в тупик в деле о серийных исчезновениях молодых женщин, связанных с окружением известного фотографа Питера Паркера», – чеканил голос из телевизора.

Питер почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

– Это просто безумие, – прошептал он, делая глоток чая. – Я не понимаю, почему это происходит. Кто мог...

– Мир жесток, Питер, – перебил его Тони, медленно поворачиваясь. В его глазах не было сочувствия, лишь странная, пугающая концентрация. – Иногда люди забирают то, что им не принадлежит. Или устраняют препятствия.

Питер хотел ответить, пошутить в своей манере, чтобы разрядить обстановку, но вдруг заметил, как комната начала плыть. Картинка в телевизоре двоилась, а чашка в его руках стала невыносимо тяжелой.

– Мистер Старк... мне что-то нехорошо, – пробормотал он, пытаясь встать, но ноги подкосились.

Тони оказался рядом мгновенно. Он подхватил Питера, не давая ему упасть, и его хватка была железной.

– Всё хорошо, Питер. Теперь ты в безопасности, – прошептал Старк ему на ухо. – Больше никто не встанет между нами.

Это было последнее, что Питер услышал, прежде чем темнота окончательно поглотила его сознание.

Пробуждение было болезненным. Питер попытался пошевелиться, но холод металла, впившегося в запястья и лодыжки, быстро привел его в чувство. Он лежал на кровати, полностью обнаженный, в каком-то полуподвальном помещении, оборудованном по последнему слову техники. Во рту был тугой кляп, не позволяющий издать ни звука, кроме приглушенного мычания.

Дверь со скрипом открылась, и в комнату вошел Тони. На нем не было привычного дорогого костюма — только простая черная футболка, подчеркивающая его мускулатуру.

– Проснулся? – Тони подошел ближе, глядя на него с пугающей нежностью. – Ты всегда был таким внимательным, Питер. Замечал слежку, чувствовал опасность. Но ты никогда не думал, что опасность — это я.

Питер отчаянно задергался, цепи загремели, но Старк лишь усмехнулся.

– Девушки? О, они были лишними, – Тони провел рукой по волосам Питера. – Они отвлекали тебя от главного. От меня. Я потратил миллионы, чтобы создать этот идеальный мир для нас двоих. И теперь, когда сцена очищена, мы можем начать.

Тони склонился над ним, и Питер увидел в его глазах бездну безумия, скрытую за маской гения и филантропа.

– Сегодня ты поймешь, что значит принадлежать Железному человеку, – прошептал Тони, приступая к осуществлению своих самых темных фантазий.

Ночь превратилась в бесконечный кошмар боли и унижения, где суперсила Питера была бесполезна против технологичных оков и психологического давления человека, которого он считал отцом.

На следующее утро, когда первые лучи солнца едва пробивались сквозь крошечное зарешеченное окно подвала, Тони вернулся. В руках он держал кожаную сумку.

– Вчера была лишь прелюдия, Питер, – сказал он, выкладывая на столик различные инструменты из кожи и стали. – Сегодня мы поиграем по-настоящему. Ты ведь любишь правила?

Питер, обессиленный и сломленный, мог только смотреть, как человек, которого он любил и уважал, медленно превращается в его личного палача, осознавая, что из этой золотой клетки выхода нет.