Выжженная земля

Виктор Сергеевич Воронов, известный в определенных кругах как Ворон, мерил шагами свой кабинет. Каждый шаг отзывался тяжелым стуком дорогих туфель по паркету. На столе лежала папка с результатами диспансеризации Александра. «Здоров как бык», — гласило медицинское заключение. Ворон сам настоял на этом обследовании в «МедЛайн-Премиум», лучшей клинике города. Хотел убедиться, что его правая рука, его пасынок и самый надежный человек, не сбоит. Джокер лишь посмеивался, мол, «зря время тратим, батя», но послушался.

А через сутки Джокер просто не вышел на связь. Его телефон был вне зоны доступа — вещь для Александра немыслимая.

Дверь кабинета распахнулась без стука. Вошел хмурый начальник службы безопасности.

– Виктор Сергеевич, новости плохие.

– Говори, – Ворон резко обернулся, его глаза сузились.

– На берегу Охты нашли труп. Выловили полчаса назад. Опознали по базе — некий Семенов, мелкий предприниматель.

– И что мне до какого-то Семенова? – прорычал Ворон, сжимая кулаки.

– Есть нюанс, шеф. Семенов проходил обследование в той же клинике, что и Александр Константинович. Три дня назад. И... – СБ-шник замялся. – У него отсутствуют почки и часть печени. Вырезано профессионально, хирургически.

Ворон почувствовал, как внутри всё заледенело. Он медленно опустился в кресло, глядя на папку с «хорошими результатами».

– Я сам его туда отправил, – прошептал он, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. – Своими руками сдал его мясникам. Найдите мне всё по этой клинике. Каждого санитара, каждую медсестру. Если с головы Саши упадет хоть волос... я этот «Премиум» с землей сравняю.

---

Джокер пришел в себя от резкого запаха хлорки и спирта. Голова гудела, словно по ней проехали товарным поездом. Он попытался пошевелить рукой, но запястье намертво зафиксировал кожаный ремень. Вторая рука, ноги — всё было притянуто к жесткой металлической поверхности.

Он открыл глаза. Потолок слепил белизной люминесцентных ламп. Александр попытался сфокусировать взгляд. Сбоку послышался мелодичный звон инструментов о металлический лоток.

– О, наш «идеальный донор» очнулся, – раздался мягкий, вкрадчивый голос.

Джокер повернул голову. Рядом стоял мужчина в безупречно белом халате, лицо скрывала маска, видны были только холодные, водянистые глаза.

– Где я? – голос Александра прозвучал хрипло, как скрежет ржавого железа.

– В надежных руках, Александр Константинович, – врач поправил очки. – Вы даже не представляете, как нам повезло. Редкая группа крови, идеальные показатели органов, отсутствие вредных привычек. Ваша печень — это произведение искусства. За неё один очень уважаемый господин готов заплатить целое состояние.

Джокер криво усмехнулся, хотя каждое движение отдавалось болью в висках.

– Слышь, доктор... Мой отчим за меня такую цену назначит, что тебе и твоим внукам до конца жизни икать придется. Ты хоть знаешь, чью печень резать собрался?

Врач неторопливо подошел ближе и склонился над ним.

– Мы знаем всё. Именно поэтому вы здесь. Мы не берем людей с улицы, Александр. Мы берем тех, чье здоровье подтверждено нашими же тестами. Ваша диспансеризация была... своего рода кастингом. И вы прошли его с блеском.

Джокер рванулся, ремни врезались в кожу, но металлическая станина даже не шелохнулась.

– Не тратьте силы, – посоветовал хирург, выбирая скальпель. – Сейчас анестезиолог введет препарат. Вы просто уснете. Это будет почти не больно.

– Почти — это обнадеживает, – процедил Джокер, лихорадочно соображая. – А если я предложу сделку? Я дам тебе втрое больше, чем этот твой «уважаемый господин».

– Деньги Ворона пахнут кровью и проблемами, – врач покачал головой. – А органы — это чистый бизнес. К тому же, пути назад нет. Заказчик уже ждет в соседней операционной.

Дверь в помещение открылась, вошел ассистент с капельницей. Джокер почувствовал, как в вену на сгибе локтя вошла игла. Холодная жидкость начала медленно растекаться по предплечью.

– Спокойной ночи, Джокер, – тихо сказал врач.

Мир начал расплываться. Белые лампы превратились в длинные светящиеся полосы, голос хирурга стал глухим, будто доносился со дна колодца. Александр из последних сил прикусил губу до крови, стараясь удержаться за боль, как за спасательный круг. Он не мог просто так закончить на разделочном столе. Не в его стиле.

---

Рыбинск в это время стоял на ушах. Арина Гордеева, получив звонок от обезумевшего Ворона, уже через пятнадцать минут была у здания клиники. Официально — проверка по делу Семенова. Неофициально — она знала, что если Джокера не найдут в ближайший час, Ворон начнет войну, в которой не будет пленных.

– Глеб, ты пробил камеры? – спросила она в трубку, выходя из машины.

– Да, Арина, – голос Капустина был напряженным. – Машина Комолова стоит на парковке «МедЛайна». Он зашел внутрь вчера вечером и больше не выходил. Но по спискам выписанных его нет. И в палатах тоже.

– Значит, он где-то в подвалах или технических помещениях, – Гордеева проверила табельное. – Я иду внутрь. Глеб, вызывай подкрепление и ОМОН. Скажи, что у нас подозрение на подпольную трансплантологию.

– Арина, осторожнее! Если они поймут, что их раскрыли, они могут...

– Я знаю, что они могут, – отрезала она и захлопнула дверь.

В холле клиники было тихо и уютно. Пахло дорогим парфюмом и чистотой. Администратор улыбнулась ей ослепительной улыбкой.

– Чем я могу вам помочь?

– Капитан Гордеева, полиция, – Арина предъявила удостоверение. – Мне нужно пройти в блок «С». Срочно.

Улыбка администратора дрогнула, но не исчезла.

– Простите, но там сейчас идет операция. Вход строго ограничен...

Арина не стала слушать. Она видела, как охранник у лифтов потянулся к рации. Не раздумывая, она прибавила шаг.

– Стоять! – крикнула она, когда охранник преградил ей путь.

– Мэм, вам нельзя...

Короткий удар в солнечное сплетение, и охранник осел на пол. Арина выхватила пистолет.

– Всем оставаться на своих местах!

---

Джокер чувствовал, как онемение ползет по телу. Ноги он уже не ощущал, руки стали чужими. Но разум, привыкший к экстремальным нагрузкам, всё еще цеплялся за реальность.

– Док... – прошептал он. – У тебя... на халате... пятно.

Хирург, уже занесший руку с маркером, чтобы разметить кожу на животе Александра, на секунду отвлекся, глядя на свою грудь.

Этого мгновения Джокеру хватило. Он не мог ударить, но он мог использовать вес своего тела. Ремень на правой руке был затянут чуть слабее — медсестра, видимо, торопилась. Александр резко вывернул кисть, игнорируя хруст суставов и дикую боль. Кожа содралась, но рука проскользнула через петлю.

Он не успел ничего сделать — врач мгновенно среагировал, навалившись на него всем весом и пытаясь прижать руку обратно.

– Усыпите его немедленно! – крикнул хирург ассистенту.

В этот момент дверь в операционную вылетела с петель от мощного удара.

– Руки вверх! Полиция! – голос Гордеевой прозвучал как гром среди ясного неба.

Ассистент выронил шприц, который со звоном разбился о кафель. Хирург замер, всё еще прижимая руку Джокера к столу.

– Отойди от него, мразь, – Арина держала врача на мушке. Ее глаза горели холодным яростным огнем.

– Вы не имеете права... здесь стерильная зона... – начал было врач, но осекся, увидев, как палец Гордеевой нажимает на спуск.

– Я сказала: отошел к стене. Живо!

Врач медленно поднял руки и отступил. Арина бросилась к столу.

– Саша! Саша, ты меня слышишь?

Джокер попытался улыбнуться, но губы плохо слушались.

– Долго ты... Арина... Я уже... с печенью прощался.

– Молчи, дурак, – она быстро начала расстегивать ремни. – Глеб! Сюда! Здесь люди!

В коридоре послышался топот тяжелых ботинок — спецназ входил в здание.

---

Спустя два часа здание клиники было оцеплено. Из подвалов вывели еще двоих «пациентов», которых готовили к операциям. Главврач и бригада хирургов были задержаны.

Джокера выкатили на носилках к машине скорой помощи. Он был бледен, рука была забинтована, но взгляд снова стал привычно-острым. Ворон стоял у машины, его лицо казалось постаревшим на десять лет. Когда он увидел пасынка, его плечи наконец расслабились.

Виктор Сергеевич подошел к носилкам и положил руку на плечо Александра.

– Прости, сын. Я хотел как лучше.

Джокер слабо усмехнулся.

– Да ладно, батя. Зато теперь мы точно знаем — здоровье у меня идеальное. Даже эти мясники подтвердили.

– Я их закопаю, – тихо, так, чтобы слышал только Комолов, сказал Ворон. – Каждого, кто к этому причастен.

– Оставь это Гордеевой, – Джокер поморщился от боли, когда носилки начали загружать в машину. – Она сегодня была в ударе. Если бы не она...

Он не договорил. Арина стояла неподалеку, давая показания коллегам. Она обернулась и встретилась взглядом с Александром. Короткий кивок, едва заметная улыбка.

– Комолов! – крикнула она, когда двери скорой начали закрываться. – Больше никакой диспансеризации без моего присмотра!

– Слушаюсь, товарищ капитан! – отозвался Джокер.

Машина тронулась, мигая синими огнями. Ворон проводил её взглядом, а затем повернулся к своему начальнику СБ.

– Ты слышал, что сказал Александр? Оставь их Гордеевой. Но... проследи, чтобы в СИЗО у этих «врачей» были самые плохие условия. Самые. И чтобы они очень внимательно следили за своим здоровьем. Оно им скоро понадобится.

Ворон сел в свой автомобиль, и кортеж медленно отъехал от клиники, оставляя позади разрушенную империю «идеальных доноров». Джокер был жив, и это было единственным, что имело значение. А шрамы на запястьях... что ж, для Джокера это была просто еще одна карта в колоде, которую он разыграл и победил.