Зеркальное отражение души

Утренний лес встретил Александра прохладой и запахом прелой листвы. Джокер любил эти пробежки — они давали редкую возможность побыть наедине со своими мыслями, вдали от бесконечных поручений Ворона, разборок со Шрамом и вечного напряжения Охтинского района. Здесь, среди деревьев, он не был правой рукой криминального авторитета, не был «расчётливым игроком». Он был просто человеком, чьи кроссовки мерно вбивали ритм в лесную тропу.

Шорох за спиной он услышал слишком поздно. Джокер привык оценивать обстановку, но здесь, в зоне своего комфортного одиночества, он допустил непростительную ошибку — расслабился.

Резкий выпад из-за густого кустарника. Александр успел уклониться от первого удара, перекатился, вскакивая на ноги. Перед ним стоял мужчина в безликом сером дождевике, лицо скрывала маска. В руках — не нож, не кастет, а что-то маленькое, блеснувшее на свету.

– Ты ошибся адресом, приятель, – выдохнул Джокер, принимая защитную стойку.

Незнакомец не ответил. Он двигался пугающе быстро и хаотично. Александр попытался разорвать дистанцию, бросился вглубь чащи, перепрыгивая через поваленные стволы. Сердце колотилось о рёбра. Он чувствовал, как преследователь настигает его, слышал тяжёлое, хриплое дыхание за спиной.

Нога зацепилась за корень. Джокер рухнул, пропахав ладонями землю. Он попытался перевернуться, но тяжёлое тело навалилось сверху, придавливая к колючей хвое. Резкая боль в шее — холодная сталь иглы вошла глубоко в мышцу.

– Спи, красавчик, – прошептал над ухом чужой, липкий голос.

Мир перед глазами Александра качнулся и начал стремительно выцветать, превращаясь в серую муть. Последним, что он запомнил, был вкус земли во рту и ощущение полной, беспощадной беспомощности.

---

Вениамин Сергеевич Воронов мерил шагами свой кабинет. Часы на стене методично отсчитывали секунды, и каждая из них била по нервам сильнее предыдущей. Александр не выходил на связь уже пять часов. Для Джокера, который всегда был на подхвате, это было не просто странно — это был сигнал тревоги.

В дверь постучали. Вошёл Шрам. Его обычно непроницаемое лицо сейчас выглядело хмурым, челюсти были плотно сжаты.

– Ну? – коротко бросил Ворон, остановившись посреди комнаты.

– Машину нашли у кромки леса, Вениамин Сергеевич. Двери заперты, внутри пусто. Телефон Сани на сиденье. На тропе следы борьбы, – Шрам замолчал, подбирая слова. – И пятна крови. Немного, но есть.

Воронов сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он ненавидел ситуации, которые не мог контролировать. Джокер был для него не просто инструментом, не просто пасынком. Он был его вложением в будущее, почти сыном, которого он ломал и строил под себя годами.

– В полицию, – сухо приказал Ворон.

Шрам удивлённо поднял брови.

– В полицию? Вы серьёзно? Мы сами перероем этот лес, за час соберём всех парней...

– Ты не понял, Виталий, – перебил его Ворон, и в его голосе зазвенел лед. – В районе завёлся маньяк, о котором шепчутся уже месяц. Если Саня попал к нему, наши методы «поговорить по душам» не сработают. Нам нужны их базы, их собаки и их официальный ресурс. Я не собираюсь терять своего человека из-за твоей гордости. Машину к управлению. Живо.

---

Сознание возвращалось к Александру рывками. Сначала пришёл запах — старого дерева, пыли и чего-то сладковато-приторного, от чего тошнило. Затем — тактильные ощущения. Под спиной был жёсткий матрас, а запястья и лодыжки стягивали грубые ремни.

Он открыл глаза. Потолок из неструганых досок, тусклая лампочка под потолком. Джокер попытался дернуться, но ремни держали намертво. Он был распят на кровати в какой-то заброшенной лесной хибаре.

В углу шевельнулась тень. Человек в сером дождевике сидел на табурете и просто смотрел на него. В полумраке маска казалась застывшим лицом мертвеца.

– Очнулся, – констатировал маньяк. Голос был тихим, почти нежным. – Не дергайся, Сашенька. Ремни кожаные, только кожу содрёшь.

– Чего тебе надо? – голос Джокера подвёл его, сорвавшись на хрип. – Деньги? Имя? Ты хоть знаешь, на кого прыгнул?

Маньяк поднялся и подошёл ближе. Он не обратил внимания на угрозу.

– Я знаю, что ты произведение искусства. Такая симметрия, такая выправка... – Он провёл рукой в латексной перчатке по волосам Александра. – Полежи. Скоро стемнеет, и мы начнём.

Он вышел, заперев дверь на массивный засов. Джокер остался в тишине. Страх, холодный и липкий, начал заползать под кожу. Он пытался анализировать, просчитывать варианты, как делал всегда. Но вариантов не было. Он был привязан, накачан какой-то дрянью, а его похититель явно не собирался вести переговоры. «Думай, Саша, думай», – приказывал он себе, но мысли путались.

Когда наступила ночь, и единственным источником света осталась лампа, дверь снова скрипнула. Маньяк вернулся. В его руке блестел скальпель.

Он подошёл к кровати и сел на край. Медленно, с каким-то пугающим наслаждением, он начал разрезать спортивную куртку Джокера. Лезвие шло легко, едва касаясь кожи.

– Такая жаль, – прошептал мужчина, – одежда скрывает такую красоту.

Когда куртка и водолазка превратились в лохмотья и были отброшены в сторону, маньяк начал водить пальцами по груди Александра. Это не было насилием в привычном понимании — это было лаской хищника, который играет с едой. Джокера передернуло от отвращения.

– Посмотри на меня, – приказал маньяк, наклоняясь ниже.

Александр стиснул зубы и отвернул голову. В ту же секунду последовал резкий, хлёсткий удар по лицу. Голова Джокера мотнулась в сторону, во рту появился вкус крови.

– Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю, – голос похитителя стал жёстким.

Он взял скальпель и начал медленно проводить тупой стороной лезвия по телу парня — от ключицы вниз, к животу. Джокер затаил дыхание. Он видел своё отражение в безумных глазах за прорезями маски.

– Ты боишься, – довольно заметил маньяк. – Я чувствую, как колотится твоё сердце. Это лучший ритм в мире.

Лезвие перевернулось. Короткое, резкое нажатие в области подреберья. Александр вскрикнул, выгибаясь на кровати. Тонкая струйка крови потекла по коже. Маньяк, не отрывая взгляда от лица Джокера, наклонился и слизнул каплю крови с раны.

– Сладкая, – пробормотал он.

Затем он сделал ещё один надрез, на правом боку. Глубже. Боль обожгла нервы, заставляя Джокера судорожно ловить ртом воздух.

– Какой ты красивый, когда страдаешь, – шептал безумец. – Ворон тебя так не ценит. Он видит в тебе пса, а я вижу бога.

Его руки, обтянутые латексом, скользнули вниз, по ногам, сжимая бедра. Он медленно поднимался выше, пока пальцы не зацепились за резинку штанов. Джокер зажмурился. В голове набатом била одна мысль: «Это конец». Он понимал, что этот человек не остановится. Либо он умрёт от потери крови после долгих пыток, либо станет игрушкой в руках этого чудовища, а потом всё равно умрёт.

Маньяк наклонился и запечатлел долгий, мокрый поцелуй на животе Александра, прямо между двумя кровоточащими порезами.

– Сейчас мы снимем всё остальное, – пропел он, потянувшись к ремню брюк.

---

– Здесь! – крикнул Шрам, указывая на примятую траву и следы шин возле старой просеки.

Рядом с ним тяжело дышал капитан полиции, которого Ворон буквально «купил» вместе с отделом на ближайшие сутки. Собака, огромная овчарка, рванулась вперёд, заливаясь яростным лаем.

Воронов шел следом. Его пальто было испачкано в грязи, но взгляд оставался стальным. Он не чувствовал усталости. Внутри него кипела холодная, расчётливая ярость.

– Если с его головы упадёт хоть волос, – тихо сказал Ворон, обращаясь скорее к лесу, чем к сопровождающим, – я этот район залью бетоном вместе со всеми жителями.

– Вениамин Сергеевич, там хижина! – Шрам уже бежал вперёд, выхватывая пистолет.

---

В хижине маньяк замер. Он услышал лай собак и крики. Его лицо под маской исказилось в гримасе разочарования.

– Гости, – выдохнул он, глядя на Джокера. – Как не вовремя. Придётся ускорить финал.

Он замахнулся скальпелем, целясь Александру в горло. Джокер, собрав последние силы, рванулся всем телом, несмотря на боль в запястьях. Ремни врезались в мясо, но это дало ему лишнюю секунду. Скальпель прошел мимо, вонзившись в деревянное изголовье.

В этот момент дверь слетела с петель от мощного удара.

– Стоять, мразь! – рявкнул Шрам, врываясь в комнату.

Маньяк попытался дотянуться до другого ножа на столе, но прогремел выстрел. Пуля попала ему в плечо, отбрасывая к стене. Шрам в два прыжка оказался рядом, сбивая его с ног и начиная методично, с профессиональной жестокостью вбивать лицо похитителя в пол.

В дверном проёме появился Ворон. Он обвёл взглядом комнату: разрезанная одежда, кровь на теле пасынка, привязанные руки. Его лицо не дрогнуло, но глаза превратились в две ледяные щели.

Он подошёл к кровати. Достал складной нож и аккуратно, один за другим, перерезал ремни.

Джокер попытался сесть, но силы оставили его. Он начал заваливаться набок, и Ворон подхватил его, прижимая к себе.

– Всё, Саша. Всё, – негромко сказал Вениамин Сергеевич.

Александр уткнулся лбом в жёсткую ткань пальто отчима. Его трясло в крупной дрожи — отходняк после химии и пережитого ужаса накрывал с головой.

– Я... я думал, всё, – прохрипел Джокер.

– Ты плохо обо мне думаешь, – Ворон посмотрел на Шрама, который как раз защёлкивал наручники на бессознательном маньяке. – Я своих в беде не бросаю. Особенно тех, кто мне ещё пригодится.

Шрам подошёл к ним, вытирая кровь с костяшек. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на друга.

– Живой, Саня? – спросил он, протягивая свою куртку, чтобы прикрыть наготу и раны Александра.

Джокер слабо кивнул, пытаясь вернуть себе привычную маску спокойствия, но губы всё ещё подрагивали.

– Жить буду, – выдавил он. – Но бегать по утрам я, пожалуй, завязываю.

Ворон помог ему встать, поддерживая за плечо.

– Поедем домой. Врач уже ждёт. А с этим... – он кивнул на стонущего маньяка, которого полицейские волокли к выходу. – С этим я разберусь лично, когда закончатся официальные процедуры. Он совершил большую ошибку. Он решил поиграть с моей картой.

Они вышли из хижины в рассветные сумерки. Джокер шёл, опираясь на Шрама и Ворона, чувствуя, как лесной воздух вымывает из лёгких запах страха. Он снова был в игре. И на этот раз он точно знал, что за его спиной стоят люди, готовые перевернуть весь мир, чтобы вернуть своего Джокера на место.