Первый раз Аарона

Эндрю Миньярд не верил в совпадения. Он верил в факты, в холодную логику и в то, что люди по своей природе — лживые существа, которые возводят вокруг себя стены из недомолвок. Но когда эти стены начинали трещать прямо под его носом, это вызывало не столько любопытство, сколько глухое, тягучее раздражение.

Шум в комнате общежития не утихал уже добрых десять минут. Нил, как обычно, не знал, когда стоит заткнуться, а Аарон, чья язвительность в последнее время стала практически осязаемой, вгрызался в каждое его слово с яростью цепного пса.

– Ты мог бы хотя бы раз убрать свои кроссовки с прохода, Джостен, – прошипел Аарон, поправляя очки на переносице. – Или твои куриные мозги способны фокусироваться только на мяче и экси?

– А ты мог бы перестать вести себя так, будто ты здесь комендант, – отозвался Нил, даже не оборачиваясь. Он стоял у окна, подбрасывая в руке связку ключей. – Твое занудство скоро станет заразным.

– Мое занудство — это единственное, что удерживает это место от превращения в притон, в который ты его так старательно тянешь своим присутствием.

Эндрю, сидевший на подоконнике во второй комнате, чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Ему надоело. Надоели их бесконечные пикировки, которые напоминали заезженную пластинку. Но больше всего его раздражало не само поведение брата, а то, что за ним скрывалось.

В последнее время Аарон стал... другим. Не в плане характера — он всё так же плевался ядом и пропадал над учебниками по медицине. Но что-то в его облике казалось Эндрю неправильным. Слишком плотный слой тонального крема, который иногда мазался о воротник толстовки. Очки в тяжелой оправе, которые он носил, не снимая, хотя Эндрю точно помнил результаты их последнего медосмотра — зрение у обоих было идеальным.

Когда дверь за Аароном захлопнулась — тот ушел на дополнительные лекции по анатомии, — а Нил, получив короткий кивок от Эндрю, отправился на стадион, в комнате воцарилась тишина. Настоящая, звенящая тишина, которую Эндрю собирался использовать с пользой.

Он не любил копаться в чужих вещах. Это было ниже его достоинства, если только речь не шла о безопасности. Но Аарон был его близнецом. Его отражением. И если отражение начинало искажаться, Эндрю обязан был знать, почему.

Он зашел в спальню Аарона. Здесь пахло антисептиком, старыми книгами и чем-то сладковато-пудровым. Эндрю подошел к прикроватной тумбочке. Верхний ящик был заперт, но для человека, который провел часть юности в исправительных учреждениях, это не было преградой. Обычная скрепка, пара точных движений — и замок поддался с негромким щелчком.

Внутри царил идеальный порядок, что само по себе было подозрительно для студента-медика в разгар семестра. Эндрю вытащил небольшой тюбик. Тональный крем. Очень плотный, профессиональный, явно предназначенный для того, чтобы скрывать серьезные дефекты кожи или татуировки. Но у Аарона не было ни того, ни другого.

Следом на свет появилась черная картонная коробка. Эндрю повертел ее в руках. На наклейке со штрих-кодом значилось: «Оправа имиджевая. Линзы-муляжи без диоптрий».

Эндрю замер. Очки были фальшивкой. Декорацией.

Зачем человеку, который ненавидит привлекать к себе лишнее внимание, надевать на лицо массивный аксессуар, который только подчеркивает глаза?

Он положил коробку на место и нахмурился. Взгляд упал на небольшое зеркало, стоявшее на столе. Эндрю подошел к нему и посмотрел на свое отражение. Резкие скулы, холодные янтарные глаза, жесткая линия рта. Он знал свое лицо до последней черточки. Аарон должен был выглядеть так же.

Но Аарон в последнее время выглядел «мягче». Его черты лица казались более округлыми, почти кукольными, если бы не вечное недовольное выражение.

Эндрю вернулся к тумбочке и копнул глубже. Под стопкой конспектов обнаружилась пачка влажных салфеток для снятия макияжа. Он взял одну.

В этот момент в коридоре послышались шаги. Слишком легкие для Кевина, слишком быстрые для Ники. Аарон вернулся раньше.

Эндрю не шелохнулся. Он остался стоять посреди комнаты, сжимая в руке салфетку, когда дверь распахнулась.

Аарон замер на пороге. Его лицо мгновенно побледнело, а рука, сжимавшая лямку рюкзака, дрогнула.

– Какого черта ты здесь делаешь? – Голос брата сорвался на высокой ноте.

Эндрю медленно повернулся к нему. Он не чувствовал вины, только холодную решимость довести дело до конца.

– Ты забыл, что у нас нет секретов, Аарон? – Эндрю сделал шаг вперед. – По крайней мере, таких глупых.

– Выйди из моей комнаты, – прошипел Аарон, делая шаг назад, в полумрак коридора. – Сейчас же.

– Очки-муляжи, – Эндрю подбросил салфетку в руке. – Тональный крем, который ложится маской. Что ты прячешь? Синяки? Кейтлин приложила руку? Или ты снова влез в какое-то дерьмо, о котором я не знаю?

Аарон вскинул голову. Его медовые глаза за линзами очков сверкнули чем-то, похожим на отчаяние.

– Это не твое дело, Эндрю! Оставь меня в покое! Тебе мало Джостена? Занимайся своим мучеником и не лезь ко мне!

– Ты — моя ответственность, – ровным голосом произнес Эндрю. – И если ты калечишь себя или позволяешь кому-то другому это делать, это становится моим делом.

Он двигался быстро. Аарон не успел среагировать, когда Эндрю схватил его за плечо и втащил обратно в комнату, захлопывая дверь ногой.

– Отпусти! – Аарон попытался вырваться, но хватка Эндрю была стальной.

– Сними это, – Эндрю указал на очки.

– Нет.

– Сними, или я сорву их сам.

Они стояли друг против друга — два абсолютно одинаковых и в то же время бесконечно разных человека. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Наконец, Аарон дрожащими пальцами потянулся к лицу. Он снял очки и швырнул их на кровать.

Без оправы его лицо выглядело непривычно открытым. Но Эндрю этого было мало.

– Теперь умойся.

– Эндрю, прекрати... – Голос Аарона задрожал. – Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» было редким гостем в их лексиконе. Оно ударило Эндрю под дых, но он не отступил. Он протянул брату влажную салфетку.

– Смой это, Аарон. Я хочу видеть, что ты прячешь.

Аарон смотрел на салфетку так, будто это был смертный приговор. Медленно, словно во сне, он взял ее и подошел к зеркалу. Эндрю наблюдал, как брат резкими, почти болезненными движениями стирает слой бежевого крема со щек, с подбородка, со лба.

Когда Аарон повернулся, Эндрю на мгновение забыл, как дышать.

Под слоем косметики скрывалось не то, что он ожидал увидеть. Там не было синяков. Там не было шрамов.

Там была красота.

Без тонального крема кожа Аарона казалась фарфоровой, почти светящейся. Его черты лица — те самые, которые у Эндрю были резкими и пугающими — у Аарона оказались невероятно утонченными. Тонкий нос, мягкий изгиб губ, длинные ресницы, которые без очков казались еще гуще. Он выглядел не как боец экси, а как хрупкое произведение искусства, которое по ошибке забросили в этот жестокий мир.

Аарон выглядел... беззащитным. И, судя по всему, именно этого он и боялся больше всего.

– Доволен? – Аарон прислонился спиной к столу, тяжело дыша. Его лицо без «маски» казалось совсем юным. – Теперь ты видишь.

– Ты прячешь свое лицо, – констатировал Эндрю. Его голос звучал глухо. – Почему?

– Потому что я не ты! – выкрикнул Аарон, и в его глазах заблестели слезы, которые он тут же зло смахнул тыльной стороной ладони. – Ты внушаешь страх одним своим видом. Тебя боятся, тебя уважают, тебя обходят стороной. А я? Если я буду выглядеть «так», никто не увидит во мне угрозу. Все будут видеть только... это. Милое личико. Легкую добычу.

Аарон судорожно вздохнул, его тонкая талия, подчеркнутая облегающей футболкой, заметно вздрогнула.

– Очки делают меня серьезнее. Тон — грубее. Я просто хотел, чтобы меня воспринимали как человека, а не как... как куклу. Чтобы Нил не смел смотреть на меня свысока. Чтобы ты не смотрел на меня так, будто я сделан из стекла.

Эндрю молчал. Он смотрел на своего брата и впервые за долгое время видел его по-настоящему. Он видел страх, который сам когда-то выжег в себе каленым железом. Аарон не пытался быть другим человеком — он пытался выжить в тени своего брата, создав себе броню из фальшивых очков и дешевой косметики.

– Ты идиот, – наконец произнес Эндрю.

Аарон горько усмехнулся.

– Знаю.

– Ты идиот, если думаешь, что очки могут скрыть то, кто ты есть. Ты — Миньярд. Этого достаточно, чтобы люди дважды подумали, прежде чем переходить тебе дорогу.

Эндрю подошел ближе. Он не коснулся брата — он знал, что сейчас это будет лишним, — но его присутствие заполнило пространство, создавая кокон безопасности.

– Твое лицо — это не слабость, Аарон. Это оружие, если уметь им пользоваться. Но если я еще раз увижу, что ты замазываешь себя этой дрянью до состояния манекена, я лично выкину всю твою косметику в мусоропровод.

– Ты не имеешь права...

– Имею. Потому что я вижу тебя. И мне не нужно, чтобы ты прятался.

Аарон опустил голову, его светлые волнистые волосы закрыли лицо.

– Джостен заметит, – тихо сказал он. – Он не затыкается ни на секунду. Если он увидит меня таким... он живым меня не оставит своими шутками.

– Нил не скажет ни слова, – отрезал Эндрю. – Я об этом позабочусь.

– Ты его защищаешь.

– Я защищаю свою семью.

Эндрю развернулся и пошел к выходу. У самой двери он остановился и, не оборачиваясь, добавил:

– Очки оставь. Они тебе идут. Но линзы вставь настоящие. Хватит играть в прятки с самим собой.

Когда дверь закрылась, Эндрю вышел в общую гостиную. Там уже сидел Нил, наливая себе воду. Он вопросительно вскинул бровь, глядя на Эндрю.

– Ну? Нашел своего призрака в шкафу?

Эндрю прошел мимо него к окну, зажигая сигарету.

– Там нет призраков, Нил. Только зеркала.

Нил прищурился, чувствуя смену настроения Эндрю, но не стал расспрашивать. Он знал, когда стоит промолчать.

– Завтра на тренировке, – Эндрю выпустил струю дыма в открытую форточку, – если ты решишь прокомментировать внешний вид Аарона, я выбью тебе оставшиеся зубы. Это понятно?

Нил замер с кружкой в руке. На его губах заиграла слабая, понимающая улыбка.

– Понятно, Эндрю. Вполне понятно.

Мир «Лисов» оставался прежним — шумным, опасным и полным шрамов. Но внутри одной маленькой комнаты в общежитии маски были сорваны. И, возможно, это было начало чего-то, что нельзя было скрыть ни за какими очками.