Ненавижу себя

Дождь за окном барабанил по стеклу с такой неистовой силой, будто пытался пробиться внутрь элитных апартаментов, чтобы смыть грехи, копившиеся здесь месяцами. Внутри же царила удушающая тишина. Остальные участники группы уехали на съемки сольного проекта Хосока, и огромная квартира в Гангнаме превратилась в клетку для двоих.

Чонгук сидел на диване в гостиной, уткнувшись в телефон. Его пальцы слегка подрагивали. Он чувствовал это кожей — тяжелый, липкий взгляд Тэхёна, который замер у панорамного окна с бокалом виски в руке. В последнее время Ким изменился. Обаятельный, странный и нежный Тэхён, которого знал весь мир, дома превращался в холодное, расчетливое чудовище, чье настроение менялось быстрее, чем вспышка камеры.

– Ты слишком громко дышишь, Чонгук-и, – раздался низкий, бархатистый голос, от которого по спине младшего пробежал мороз.

Чонгук поднял глаза. Тэхён не оборачивался, но его отражение в темном стекле выглядело зловеще.

– Извини, хён, – тихо ответил Чонгук, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я могу уйти в свою комнату, если мешаю.

Тэхён медленно повернулся. Его глаза, обычно искрящиеся теплом, теперь напоминали два куска обсидиана — черные, непроницаемые и острые. Он сделал глоток, не сводя взгляда с младшего.

– Уйти? – Ким усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. – Ты всегда пытаешься сбежать, когда я хочу поговорить. Почему ты меня боишься?

– Я не боюсь, – соврал Чонгук, чувствуя, как сердце начинает колотиться о ребра. – Просто... атмосфера тяжелая.

Тэхён поставил бокал на столик. Звук удара стекла о мрамор прозвучал как выстрел. Он начал медленно приближаться, сокращая расстояние с грацией хищника, который знает, что жертве некуда деться.

– Атмосфера? – Тэхён остановился прямо перед Чонгуком, нависая над ним. – Или, может, дело в том, что ты чувствуешь свою вину? Ты сегодня на репетиции снова смотрел на Чимина так, будто он твой единственный смысл жизни. Ты забыл, кому ты принадлежишь?

– Хён, это просто работа, мы отрабатывали хореографию... – Чонгук попытался встать, но тяжелая рука Кима легла ему на плечо, с силой вдавливая обратно в подушки дивана.

– Не смей мне лгать, – прошипел Тэхён. Его лицо было в сантиметрах от лица Чонгука. – Твоя доброта, Чонгук-и... она такая приторная. Ты улыбаешься всем подряд, даришь свою заботу каждому встречному, а мне достаются лишь крохи. Я научу тебя смотреть только на меня.

Первый удар пришелся в челюсть. Он был резким и неожиданным. Чонгук вскрикнул, голова откинулась назад, а в глазах на мгновение потемнело. Он не успел осознать произошедшее, как Тэхён схватил его за ворот футболки и швырнул на пол.

– Хён, пожалуйста! – выдохнул Чонгук, пытаясь отползти, но Ким был быстрее.

Он нанес удар ногой в живот. Воздух с хрипом вырвался из легких Чонгука. Боль была ослепляющей, она парализовала, превращая тело в сгусток страданий. Тэхён не останавливался. В его движениях не было хаоса — это была холодная, методичная жестокость. Он бил туда, где синяки можно было скрыть под одеждой, но когда ярость окончательно затопила его разум, он перестал выбирать места.

– Ты мой, – повторял Тэхён между ударами, его голос сорвался на рычание. – Только мой. Никто не должен видеть этот свет в твоих глазах. Я погашу его.

Чонгук уже не пытался защищаться. Он свернулся калачиком на холодном полу, закрывая голову руками. Перед глазами плыли кровавые пятна. Каждый вдох отдавался резью в сломанных, как ему казалось, ребрах. Он чувствовал вкус железа во рту — губа была разбита, а из носа текла тонкая струйка крови, пачкая светлый ковер.

– Пожалуйста... – прошептал он, и этот шепот был едва слышен за шумом дождя. – Тэхён-а... остановись...

Ким замер. Он тяжело дышал, его костяшки были сбиты в кровь. Он посмотрел вниз на изломанное, дрожащее тело парня, которого когда-то называл своей "родственной душой". На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на осознание, но оно тут же сменилось ледяным безразличием.

Тэхён опустился на колени рядом с Чонгуком и грубо схватил его за волосы, заставляя поднять голову.

– Посмотри на меня, – скомандовал он.

Чонгук с трудом открыл один глаз — второй уже начал заплывать. В его взгляде не было ненависти, только бесконечная, сокрушительная боль и... жалость. И эта жалость взбесила Тэхёна еще сильнее.

– Ты даже сейчас жалеешь меня? – Ким ударил его головой о пол. – Ты ничтожество, Чонгук. Ты просто сломанная кукла.

Он поднялся на ноги, поправил смятую рубашку и подошел к бару, чтобы налить себе еще виски. Чонгук лежал неподвижно. Его сознание ускользало, погружая мир в серый туман. Он слышал звон льда в стакане и мерный тик настенных часов.

– Завтра скажешь менеджеру, что упал с лестницы, – бросил Тэхён, не оборачиваясь. – Если пикнешь хоть слово правды... ты знаешь, что я сделаю с твоим драгоценным Юнги-хёном. Я разрушу его карьеру за один вечер.

Чонгук не ответил. Он просто не мог. Его тело горело, каждый нерв кричал от боли. Он чувствовал, как жизнь по капле уходит из него вместе с теплом этой комнаты.

Тэхён допил виски, подошел к лежащему парню и слегка пнул его в бок.

– Вставай и иди в ванную. Ты запачкал ковер, – холодно произнес Ким.

Чонгук попытался опереться на руки, но они подогнулись. Он рухнул обратно, издав тихий, жалобный стон. Тэхён раздраженно вздохнул, схватил его за руку и потащил по полу в сторону ванной комнаты, словно мешок с мусором.

– Ты такой бесполезный, – ворчал Тэхён, открывая дверь. – Даже избить тебя нормально нельзя, сразу превращаешься в тряпку.

Он затащил Чонгука под душ и включил ледяную воду. Холодные струи ударили по открытым ранам, заставляя Чонгука вскрикнуть и окончательно прийти в себя от шока. Он сидел на кафеле, обхватив колени, пока вода смывала кровь, смешиваясь с ней и окрашивая слив в розовый цвет.

Тэхён стоял рядом, глядя на него сверху вниз. Его ярость утихла, оставив после себя лишь выжженную пустыню. Он протянул руку и коснулся мокрой щеки Чонгука. Тот инстинктивно вздрогнул, вжимаясь в стену.

– Не бойся, – шепнул Тэхён, и в его голосе снова появилась та пугающая нежность. – Теперь всё хорошо. Я очистил тебя. Ты снова чист для меня.

– Почему? – едва слышно спросил Чонгук, глядя в пустоту перед собой. – Почему ты так ненавидишь меня, хён?

Тэхён наклонился и запечатлел мягкий, почти невесомый поцелуй на его лбу, прямо над глубокой ссадиной.

– Потому что я люблю тебя больше, чем этот мир заслуживает, – ответил он с безумной улыбкой. – А любовь требует жертв. Сегодня этой жертвой стала твоя гордость.

Ким поднялся и вышел, плотно закрыв дверь, оставив Чонгука одного в темноте и холоде, под неумолкающим шумом воды, которая не могла смыть ту тьму, что теперь навсегда поселилась между ними.

Чонгук закрыл глаза. Он был добрым. Он всегда верил в свет. Но сегодня, в этой ванной, он понял: иногда свет не побеждает тьму. Иногда он просто гаснет, оставляя после себя лишь битое стекло и тишину.

– Я всё еще люблю тебя, – прошептал он в пустоту, и это была самая страшная ложь, которую он когда-либо произносил. Или самая горькая правда.

За дверью Тэхён прислонился к косяку, слушая всхлипы, которые не мог скрыть даже шум воды. Он улыбался. Теперь он был уверен — Чонгук никуда не уйдет. Потому что сломанные крылья не позволяют летать, а Чонгук был слишком добр, чтобы оставить того, кто его сломал.

Дождь за окном продолжал идти, смывая следы на стекле, но не в душах тех, кто остался в этой квартире. В ту ночь в группе BTS стало на одного человека меньше, хотя на следующее утро мир снова увидел семерых улыбающихся парней. Только один из них носил слишком плотный грим, а другой — слишком идеальную маску.