Изменения

Я — Сон Джинву. Теневой Монарх. Охотник S-ранга. Человек, который держит в своих руках ключи от жизни и смерти, чья власть простирается далеко за пределы понимания простых смертных. Мне двадцать шесть, и я привык к тому, что Система дает мне ответы на любые вопросы. Но когда дело коснулось будущего, того самого личного «долго и счастливо», Система показала мне нечто, от чего кровь застыла в жилах.

Линии вероятности с Ча Хэ Ин. Я смотрел на них, и перед моими глазами проносились кадры, от которых хотелось стереть саму реальность. В одних мы были счастливы, но в большинстве... Она превращала меня и нашего нерожденного сына в инструмент для поддержания статуса семьи Сон. Холодный блеск в глазах, жажда имиджа, бесконечные приемы и ледяная пустота внутри дома. Это был ад, задрапированный в шелка и золото.

— Система, — произнес я тогда, стоя посреди пустого зала своего особняка, — найди мне подходящую пару. Ту, что не сломается под моей тенью. Ту, что станет моим спасением, а не проклятием.

Система мерцала синими окнами, обрабатывая миллионы данных. И тогда я увидел его.

Окумура Юки.

Ему было двадцать. Он не был охотником, не владел магией и не знал, что такое Врата. Он был пекарем. На экране возник образ: парень с копной черных взъерошенных волос и аккуратно выбритыми висками. Его кожа была белой, словно тончайший фарфор, а глаза... небесно-голубые, такие чистые, что в них хотелось утонуть. При росте в сто восемьдесят пять сантиметров он казался хрупким, но в его движениях, когда он замешивал тесто, чувствовалась невероятная внутренняя сила.

Система вынесла вердикт: идеальная совместимость. Родственная душа. Тот, кто способен вынести мою силу и... принести мне наследников.

Я увидел наше будущее. Трое детей. Сон Алекс — копия Юки, такой же светлый и восторженный. Сон Сухо и Сон Миджун — маленькие копии меня, с темными волосами и моим взглядом. Это была жизнь, о которой я не смел мечтать.

Целый месяц я просто наблюдал. Я, величайший охотник человечества, прятался в тенях, изучая каждый его жест. Я узнал, что он любит запах корицы, ненавидит дождливые понедельники и скрывает под рубашкой на плече изящную татуировку — маленькое переплетение лоз.

Потом я начал действовать. Сначала — случайные визиты в его маленькую пекарню на углу. Запах свежего хлеба и ванили стал моим наркотиком.

— Вам как обычно, господин Сон? — спрашивал он, улыбаясь так искренне, что у меня сбивалось дыхание.

— Да, Юки. И, возможно, сегодня ты согласишься выпить со мной кофе после закрытия?

Три месяца. Столько времени мне понадобилось, чтобы разрушить его стены, чтобы заставить его сердце биться в унисон с моим. Я был терпелив. Я обволакивал его своим вниманием, защищал из тени и приучал к своему присутствию. И вот, этот вечер настал.

В его спальне было тепло, пахло лавандовым мылом и чем-то неуловимо сладким — его кожей. Юки лежал на животе, его дыхание было прерывистым и тяжелым. Я навис над ним, чувствуя, как внутри меня рокочет Тень, требуя заявить свои права на это сокровище.

Я сжал его узкую талию, чувствуя, как он вздрагивает под моими ладонями. Мои пальцы впились в его кожу, оставляя едва заметные красные следы. Он был прекрасен. Мой. Только мой.

— Джинву... — выдохнул он, сминая пальцами простыни. Его спина изогнулась, представляя мне идеальный изгиб позвоночника.

Я наклонился к его уху, облизав мочку, и почувствовал, как его пробила крупная дрожь.

— Ты ведь знаешь, что я тебя никуда не отпущу? — прошептал я, и мой голос прозвучал ниже обычного, с той самой властностью, перед которой трепетали короли демонов.

— Я и не хочу... уходить, — Юки повернул голову, глядя на меня затуманенными от страсти глазами. — Пожалуйста.

Его голос сорвался на стон, когда я прижался к нему всем телом. Я чувствовал, как его магия — слабая, но такая родная — откликается на мой зов. Система не ошиблась. Он был рожден для меня.

— Ты мой идеал, Юки, — я провел рукой по его плечу, накрывая ладонью ту самую татуировку. — Моя жизнь, мой свет.

— Джинву... — он снова простонал мое имя, и в этом звуке было столько доверия и обожания, что Тень внутри меня окончательно успокоилась, признавая в нем своего господина так же, как и во мне.

Я перевернул его на спину, любуясь контрастом его бледной кожи на темных простынях. Его черные волосы рассыпались по подушке, а небесно-голубые глаза были устремлены только на меня. В этот момент я понял: никакие пророчества Системы, никакие угрозы будущего больше не имеют значения.

— Я подарю тебе весь мир, если захочешь, — сказал я, целуя его в висок. — Но сначала я подарю тебе нас.

Юки обхватил мою шею руками, притягивая ближе.

— Мне не нужен мир, — прошептал он, и в его взгляде я увидел отражение того самого будущего, где мы были счастливы. — Мне нужен только ты.

Я улыбнулся, и это была не та холодная ухмылка охотника, которую привыкли видеть окружающие. Это была улыбка человека, который наконец-то нашел свой дом.

— Тогда ты получишь всё, мой маленький пекарь.

В ту ночь тени в комнате танцевали от радости, сплетаясь в причудливые узоры, охраняя покой того, кто стал сердцем Теневого Монарха. Я знал, что впереди нас ждут трудности, что мир охотников жесток, но пока Юки был в моих руках, пока он стонал мое имя, сжимая простыни, я был непобедим.

Я смотрел на него и видел не просто любовника. Я видел мать моих будущих детей, видел человека, который будет встречать меня после самых тяжелых битв. Алекс, Сухо, Миджун... они обязательно придут в этот мир. Но сейчас существовали только мы двое.

— Джинву, — его голос стал тише, почти шепот, — я люблю тебя.

— Я знаю, — ответил я, накрывая его губы своими. — И это единственное, что имеет значение.

Тень окутала нас, скрывая от всего мира, создавая пространство, где не было рангов, монстров и систем. Была только любовь, пахнущая корицей и ванилью, и обещание вечности, которое я собирался сдержать.