Просто жидкость

Тяжелое дыхание Алексея постепенно выравнивалось, становясь в унисон с тихим тиканьем настенных часов. В воздухе еще витал густой аромат страсти, смешанный со шлейфом дорогих духов Ксении и едва уловимым запахом мела — вечного спутника школьного учителя истории. Ксения, его статная, ослепительно красивая блондинка, все еще лежала на нем, уткнувшись лицом в изгиб плеча. Ее золотистые волосы рассыпались по его груди, словно шелк.

Она отдала все силы этому акту, надеясь, что именно сегодня, после изматывающих уроков и бесконечных проверок тетрадей, внутри нее зародится новая жизнь. Она верила в это каждой клеточкой своего тела. Но Алексей, глядя в потолок, чувствовал лишь ледяную пустоту внутри. Он знал то, чего не знала она: его тело предало их обоих. В той биологической жидкости, что сейчас медленно остывала, не было жизни. Врачи называли это азооспермией, он же называл это приговором.

– Ты так молчишь... – прошептала Ксения, приподнимаясь на локтях. Ее синие глаза, обычно строгие и проницательные, сейчас светились надеждой. – О чем ты думаешь, Алеша?

– О том, как я тебя люблю, – солгал он, поглаживая ее по обнаженной спине. – И о том, что нам нужно смыть с себя этот день.

Он резко сел, ссаживая ее с себя, и поднялся с кровати. Ксения, дезориентированная его внезапной энергичностью, лишь слабо улыбнулась.

– Я так устала, – выдохнула она, закрывая глаза. – Кажется, я засну прямо здесь.

– Нет, Ксюша, – голос Алексея прозвучал странно, почти механически. – У меня есть для тебя сюрприз. Закрой глаза.

– Сюрприз? Сейчас? – Она тихо рассмеялась, но послушно зажмурилась. – Ты неисправим.

– Не открывай, пока я не скажу, – строго произнес он.

Алексей подошел к ней и осторожно взял за руку. Ксения, полностью обнаженная, доверчиво поднялась, ведомая его твердой хваткой. Она шла вслепую, ощущая босыми ногами прохладу паркета, а затем — кафельную плитку коридора, ведущего в ванную комнату. Ее тело еще хранило тепло их близости, и она чувствовала себя защищенной в этой темноте.

– Мы в ванной? – спросила она, когда воздух стал влажным и замкнутым.

– Тише, – прошептал он ей на ухо. – Потерпи еще немного.

Он завел ее вглубь просторной ванной комнаты. В полумраке, освещаемом лишь тусклым светом из коридора, на потолочной балке, которую он подготовил заранее, уже висела петля из прочной капроновой веревки. Его рассудок, подточенный осознанием собственного бессилия и невозможности дать ей то, чего она желала больше всего на свете, окончательно надломился. В его искаженном восприятии это был единственный способ «сохранить» их момент, остановить время до того, как правда разрушит ее мечты.

– Алексей, что ты делаешь? – Ксения почувствовала, как его руки коснулись ее шеи, но не с лаской, а с какой-то пугающей деловитостью.

– Я хочу, чтобы ты всегда была такой, – пробормотал он, накидывая петлю ей на шею. – Красивой, надеющейся... моей.

Когда грубая веревка коснулась нежной кожи, Ксения распахнула глаза. Увидев безумный блеск в глазах мужа и петлю, она вскрикнула, попытавшись оттолкнуть его.

– Алеша, ты с ума сошел?! Сними это немедленно! – Ее голос сорвался на хрип.

– Нет-нет, Ксюша, ты не понимаешь, – он перехватил ее руки, прижимая их к ее туловищу с силой, которой она от него не ожидала. – Там ничего нет. Понимаешь? Пустота. Я пустой. Я не хочу видеть, как ты будешь плакать, когда узнаешь.

– О чем ты говоришь? Какая пустота? Пусти меня! – Она отчаянно забилась в его руках, пытаясь вырваться из смертельного капкана.

Ее статное тело, еще недавно содрогавшееся от удовольствия, теперь билось в конвульсиях страха. Она была сильной женщиной, учителем, привыкшим держать класс в узде, но сейчас она была лишь нагой, беззащитной жертвой в руках человека, которого любила.

– Я не позволю тебе уйти к другому, – рычал Алексей, затягивая узел. – Ты не будешь рожать от другого.

– Мне не нужен другой! – закричала она, едва переводя дыхание. – Алексей, опомнись! Мы вылечимся, мы найдем выход! Пожалуйста!

Он не слушал. В его голове шумел ветер истории, смывающий цивилизации и судьбы. Он подсек ее ноги, лишая опоры. Ксения захрипела, ее пальцы судорожно вцепились в веревку над головой, пытаясь ослабить давление. Глаза, полные ужаса, встретились с его пустым взглядом.

– Ты будешь моим самым прекрасным воспоминанием, – произнес он, удерживая ее за бедра, чтобы она не могла раскачиваться и сбросить петлю.

– По... ги... бнешь... – выдавила она, ее лицо начало наливаться багровым цветом, а прекрасные светлые волосы запутались в узлах веревки.

В этот момент в дверь квартиры настойчиво позвонили. Алексей замер. Звук повторился — резкий, требовательный, разрезающий тишину их личного ада.

– Ксения Игоревна! – раздался приглушенный голос из-за двери. – Это соседка снизу, вы нас заливаете!

Алексей посмотрел на Ксению. Ее движения становились все слабее, веки начали опускаться. Реальность ворвалась в его безумие холодным душем. Он осознал, что делает, и ужас, настоящий, человеческий ужас, сковал его сердце.

– Ксюша! Боже, Ксюша! – закричал он, подхватывая ее обмякшее тело и приподнимая вверх, чтобы ослабить натяжение.

Он судорожно пытался развязать узел, но пальцы не слушались, становясь ватными. Ксения не отвечала, ее голова бессильно склонилась на плечо.

– Нет, нет, только не так! – рыдал он, вцепившись зубами в жесткую веревку.

За дверью продолжали стучать, угрожая вызвать полицию. Алексей, собрав остатки воли, рванул Ксению на себя, обрывая крепление. Они оба рухнули на холодный кафель. Он прижал ее к себе, обнаженную, холодную, и начал судорожно вдыхать воздух в ее посиневшие губы, молясь всем богам истории, чтобы время повернулось вспять.