Без заголовка

Утро в средней школе Набу всегда пахло мелом, пылью и предвкушением перемен. Для Мироку Сугиямы это был особенный день — её первая неделя в новом классе, на третьем году обучения. Она стояла у окна, сжимая в руках бумажный стаканчик с обжигающе горячим американо. Горький напиток помогал унять дрожь в коленях, а лежащая в кармане шоколадка «Млечный путь» была своего рода оберегом.

Мироку была крошечной, почти незаметной. Темные волосы, подстриженные под каре, обрамляли бледное лицо, а глубокие темные глаза постоянно искали опору в полу. Она старалась не привлекать внимания, ведь её причуда — это тайна, запертая на замок из страха и старых обид.

– Ми-тян, ты снова витаешь в облаках! – звонкий голос Каяки заставил девочку вздрогнуть.

Каяки была первой, кто заговорил с ней после перевода. Веселая, шумная и совершенно непредвзятая, она быстро стала для Мироку проводником в этом новом мире.

– Прости, Кая-тян, – Мироку слабо улыбнулась, пряча лицо за стаканом. – Просто... задумалась.

– Опять смотришь на него? – Каяки хитро прищурилась и кивнула в сторону дальнего ряда парт.

Там, подперев голову рукой, сидел Хитоши Шинсо. Его растрепанные фиолетовые волосы и вечно усталый взгляд притягивали Мироку с той самой секунды, как она переступила порог класса. Это была не просто симпатия — это был удар молнии. Она видела в его глазах ту же тень, что преследовала её саму. Тень причуды, которую общество считает «неправильной».

– Он такой... спокойный, – прошептала Мироку, чувствуя, как краснеют кончики ушей.

– Он такой... угрюмый, – поправила Каяки, усмехнувшись. – Говорят, его причуда связана с контролем разума. Все его побаиваются.

Мироку крепче сжала стакан. Внутри неё всколыхнулось чувство протеста.

– Это глупо, – тихо, но твердо произнесла она. – Нет злодейских причуд. Есть только люди, которые не умеют брать на себя ответственность.

Каяки удивленно посмотрела на подругу. Она знала Мироку как тихую стесняшку, которая боится собственной тени, но иногда та выдавала такие серьезные вещи, что становилось не по себе.

– Ты прямо как Полночь на интервью, – рассмеялась Каяки. – Ладно, пойдем, скоро звонок.

Мироку проводила взглядом Хитоши. Он даже не повернулся. Для него она была просто еще одной тенью в классе. Если бы он только знал, что под этой хрупкой внешностью скрывается сила, способная как даровать жизнь, так и забирать её.

Её причуда была двойственной. С одной стороны — управление металлом, холодное и точное. С другой — исцеление ценой собственной жизненной силы. Родители испугались, когда маленькая Мироку чуть не лишилась чувств, пытаясь залечить ранку на лапе бездомного щенка. А когда они узнали о «кровавой» части её дара — о том, что она может восполнять силы, выпивая чужую кровь — их страх превратился в отвращение. Детский дом стал её крепостью и тюрьмой одновременно.

Она ненавидела Старателя за его пафос и грубость, считая его воплощением всего худшего в героях. Но она искренне восхищалась Химико Тогой, о которой читала в криминальных хрониках. Не её поступками, нет, а тем, как девушка справлялась с жаждой, которую общество отказалось понять.

После уроков Мироку задержалась в классе. Ей нужно было дождаться, пока коридоры опустеют. Она не любила толпы — в них металл в стенах школы начинал «гудеть» в её голове, откликаясь на каждое движение.

Внезапно дверь скрипнула. В класс вошел Хитоши. Он явно что-то забыл под партой.

Сердце Мироку пропустило удар. Она замерла, делая вид, что очень увлечена завязыванием шнурков.

– Ты ведь Сугияма, верно? – вдруг раздался его низкий, немного хриплый голос.

Мироку едва не подпрыгнула. Она медленно подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

– Д-да... Хи-кун, – выпалила она, тут же прикрыв рот ладошкой. – Ой, прости! Я... я люблю сокращать имена. Это... привычка.

Хитоши замер, нахмурившись. Его редко называли так фамильярно, тем более девочка, с которой он не обменялся и парой слов.

– Хи-кун? – переспросил он, приподняв бровь. – Странно.

– Извини, если тебе не нравится, – Мироку готова была провалиться сквозь землю. – Просто... так кажется теплее.

– Мне всё равно, – он отвернулся, доставая из-под парты тетрадь. – Почему ты всё еще здесь? Обычно все разбегаются, как только звенит звонок.

Мироку набралась смелости. В её кармане лежала та самая шоколадка.

– Я... я пью кофе, – она указала на пустой стакан. – И хотела спросить... Ты ведь хочешь стать героем, да?

Хитоши замер. Его взгляд стал колючим.

– А если и так? Опять начнешь говорить, что с моей причудой только в злодеи?

– Нет! – почти выкрикнула Мироку, отчего Хитоши даже вздрогнул. – Совсем нет. Я считаю... что герои и злодеи — это просто ярлыки. Люди становятся злодеями, потому что герои вовремя не протянули им руку. Или потому что их причуды назвали «неправильными». Это несправедливо.

Хитоши внимательно посмотрел на неё. Впервые он видел этого человека по-настоящему. Крошечная девочка с огромными глазами говорила вещи, которые он сам часто думал, но не решался озвучить.

– Ты странная, Ми-тян, – произнес он, невольно используя её же манеру сокращать имена.

Мироку вспыхнула так сильно, что, казалось, от неё сейчас пойдет пар.

– Ты... ты назвал меня Ми-тян? – прошептала она.

– Ты первая начала, – Хитоши пожал плечами и направился к выходу. – Увидимся завтра.

Когда дверь за ним закрылась, Мироку бессильно опустилась на стул. Её сердце колотилось где-то в горле. Он запомнил её! Он назвал её по имени!

Она достала шоколадку, разломила её и отправила кусочек в рот. Сладкий вкус смешался с остатками кофейной горечи на языке. В этот момент она почувствовала, что её мечта стать героем — настоящим героем, который понимает боль других — стала чуть ближе.

Вечером, возвращаясь в свою маленькую комнату в общежитии, она проходила мимо сада, где цвела глициния. Тяжелые сиреневые гроздья свисали с арок, наполняя воздух сладким, дурманящим ароматом. Мироку остановилась, вдыхая этот запах.

– Глициния, – прошептала она, касаясь пальцами нежных лепестков. – Ты ведь тоже кажешься хрупкой, но твои лианы могут задушить дерево.

Она прикрыла глаза, чувствуя, как внутри шевелится её сила. Металлический забор парка едва заметно вибрировал под её ладонью. Мироку испуганно отдернула руку. Она боялась использовать причуду. Боялась, что если начнет, то не сможет остановиться. Если она начнет исцелять, ей понадобится кровь. А если она начнет управлять металлом, она может разрушить всё вокруг.

– Нет, – твердо сказала она самой себе. – Я буду героем. Я докажу, что моя сила не делает меня монстром.

Она вспомнила лицо Хитоши. Его усталые глаза. Ей захотелось узнать о нем больше. Что он любит? О чем мечтает? Ненавидит ли он Старателя так же, как она?

Мироку достала блокнот и быстро набросала портрет Шинсо на полях. Рядом она нарисовала маленькую веточку глицинии.

– Хи-кун, – улыбнулась она своим мыслям.

На следующий день в школе Мироку пришла пораньше. Она принесла с собой термос с кофе и еще одну плитку шоколада. Каяки уже ждала её у входа.

– Эй, Ми-тян! Ты видела новости? Вчера опять был инцидент с Лигой Злодеев. Говорят, там видели ту девушку, которая тебе интересна. Тогу.

Мироку помрачнела.

– Она не злодейка, Кая-тян. Она просто потерянный ребенок, которому никто не помог, когда её причуда проявилась.

– Ты слишком добрая, – вздохнула Каяки. – Мир не такой простой. Есть плохие парни, и есть хорошие.

– Мир такой, каким мы его делаем, – тихо ответила Мироку.

Она вошла в класс и увидела Хитоши. Он сидел на своем месте, глядя в окно. Мироку глубоко вздохнула, подошла к его парте и, не глядя ему в глаза, положила перед ним шоколадку.

– Это... для энергии, Хи-кун. Героям нужно много сил.

Она не дождалась ответа и быстро убежала к своему месту, чувствуя, как горит лицо.

Хитоши посмотрел на шоколадку, потом на убегающую спину маленькой одноклассницы. На его губах впервые за долгое время появилась едва заметная, почти призрачная улыбка.

– Ми-тян, значит... – пробормотал он, убирая подарок в сумку. – Действительно странная.

В этот день уроки тянулись бесконечно. Мироку то и дело ловила на себе взгляды Хитоши, и каждый раз её сердце пускалось вскачь. Она не знала, к чему это приведет, но одно знала точно: в этой школе, рядом с этим парнем, она больше не чувствовала себя одинокой тенью.

Она была Мироку Сугиямой. Девочкой, которая любит глицинии, кофе и верит, что каждый человек заслуживает того, чтобы его спасли. Даже если этот человек — злодей. Даже если этот человек — она сама.

После занятий, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в цвета спелого персика, Мироку столкнулась с Хитоши в дверях.

– Эй, Сугияма, – окликнул он её.

Она замерла, боясь пошевелиться.

– Спасибо. За шоколад.

– Пожалуйста, Хи-кун! – она обернулась и сияла так ярко, что Хитоши невольно зажмурился. – Если хочешь, я завтра принесу кофе! Я знаю одно место, там делают лучший американо в городе.

Хитоши помолчал, словно взвешивая решение.

– Ладно. Но только если ты перестанешь так дрожать, когда со мной разговариваешь. Я не кусаюсь.

– Я постараюсь! – пообещала Мироку, прижимая сумку к груди.

Она шла домой, и ей казалось, что она не идет, а летит. Металлическая фурнитура на её сумке радостно позвякивала, откликаясь на её приподнятое настроение. В этот вечер она впервые за долгое время не боялась своей причуды.

Потому что если Хи-кун принял её «странность», то, возможно, и весь остальной мир когда-нибудь сможет это сделать.

А пока... пока у неё был кофе, шоколад и надежда на завтрашний день. И, возможно, когда-нибудь она расскажет ему о глициниях, о своей силе и о том, почему она так ненавидит Старателя. Но это будет потом.

Сейчас же она была просто влюбленной школьницей, чье сердце билось в унисон с шагами парня, идущего на несколько метров впереди. И это было самым прекрасным чувством на свете.