бвл

Воздух в Глэйде казался густым от пота, пыли и невысказанного напряжения. С того момента, как Лина вышла из Ящика — первая и единственная девушка среди полусотни парней, — пространство вокруг неё превратилось в поле боя. Рыжие кудри, вечно спутанные и пыльные, и стальной взгляд из-под бровей не спасали от сальных смешков и взглядов, которые буквально раздевали её каждый раз, когда она проходила мимо плантаций или кухни.

Лина поправила воротник потертой куртки и сильнее сжала рукоять ножа, которым чистила овощи. Она давно привыкла быть настороже. В этом месте слабость означала конец.

– Эй, рыжая, долго ещё будешь делать вид, что ты здесь ради работы? – Голос Минхо раздался над самым ухом.

Лина даже не вздрогнула. Куратор бегунов стоял, прислонившись к деревянному столбу, и на его лице играла привычная дерзкая усмешка, которая никогда не достигала глаз.

– Убирайся, Минхо, – холодно бросила она, не отрываясь от дела.

– Какая грубость, – он хмыкнул, рассматривая её фигуру. – Знаешь, с таким характером ты долго не протянешь. Парни начинают нервничать. А когда глэйдеры нервничают, они ищут способ расслабиться.

– Я сказала — проваливай.

Минхо лишь цинично рассмеялся и направился к лесу, оставив после себя тяжелое ощущение тревоги. Лина чувствовала на себе еще один взгляд. Ньют стоял неподалеку, опираясь на свою трость. Его светлые волосы выгорели на солнце, а лицо казалось маской спокойствия, но глаза... Ньют смотрел на неё косо, с каким-то странным раздражением, словно её само присутствие здесь было ошибкой, которую невозможно исправить. Он не улыбался ей, не предлагал помощи. Он просто наблюдал, как надзиратель за заключенным.

– Лина! – Рев Галли заставил её вздрогнуть. – Ты почему еще не на стройке? Я велел принести доски полчаса назад!

Галли, высокий и массивный, возвышался над ней, играя желваками. Его одержимость правилами граничила с безумием, и Лина была его главной мишенью.

– Я закончу здесь и приду, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Ты придешь сейчас, или я лично за шкирку тебя оттащу, – Галли шагнул ближе, обдавая её жаром своего гнева. – Хватит строить из себя принцессу. Ты здесь такой же шанк, как и все остальные.

Лина встала, чувствуя, как внутри закипает ответная ярость, но промолчала. Она знала, что за этим фасадом агрессии скрывается нечто большее. Эти трое — Ньют, Минхо и Галли — были её единственной защитой. Сколько раз за эти месяцы они оттаскивали от неё обезумевших от одиночества парней? Сколько раз Галли разбивал лица тем, кто пытался зажать её за хижинами? Они защищали её, но их защита была похожа на клетку.

Вечер опустился на Глэйд внезапно. Стены Лабиринта с грохотом закрылись, отсекая их от внешнего мира. Лина шла к своей палатке, когда путь ей преградил один из строителей — парень по имени Джек, чьи глаза блестели нездоровым блеском.

– Куда так спешишь? – Он схватил её за локоть, больно впиваясь пальцами в кожу. – Мы все тут мучаемся, а ты ходишь такая недоступная. Пора бы и тебе внести свой вклад в общее спокойствие.

– Отпусти, – прошипела Лина, пытаясь вырваться.

– А то что? Позовешь своих мамочек? – Джек толкнул её к стене хижины. – Они сейчас заняты.

Он навалился на неё всей тяжестью, пытаясь сорвать куртку. Лина ударила его коленом, но он лишь разозлился, замахиваясь для удара.

Удар так и не достиг цели. Галли возник словно из ниоткуда, перехватывая руку Джека. Его лицо было искажено яростью.

– Я же говорил тебе, шанк, – прорычал Галли, – не смей. Касаться. Её.

Он нанес мощный удар в челюсть Джека, и завязалась драка. Через секунду подоспели Минхо и Ньют. Минхо с профессиональной точностью помог Галли скрутить парня, а Ньют просто стоял рядом, его взгляд был ледяным.

– Уведите его в Яму, – коротко бросил Ньют.

Когда избитого Джека утащили, воцарилась тишина. Лина стояла, прижавшись спиной к дереву, её дыхание было прерывистым. Галли тяжело дышал, его костяшки были в крови.

– Хватит, – вдруг сказал Минхо, и в его голосе не было привычного юмора. – Это повторяется снова и снова.

– Она — проблема, – Ньют посмотрел на Лину, и в его глазах вспыхнуло что-то пугающее. – Все хотят её. И это разрушает Глэйд.

– И что ты предлагаешь? – Галли обернулся к Ньюту.

– То, что нужно было сделать давно, – ответил Ньют. – Мы её защищаем, верно? Но она должна знать своё место. И она должна принадлежать нам, чтобы остальные даже не думали подходить.

Лина почувствовала, как холод пробежал по спине.

– О чем вы говорите? – выдохнула она.

Минхо подошел к ней и грубо схватил за плечо.

– О справедливости, Лина. Мы тратим силы, чтобы ты была в безопасности. Пора платить по счетам.

Они потащили её к главной хижине. Лина пыталась сопротивляться, но хватка Минхо и Галли была стальной. Ньют шел впереди, хромая, но его решимость была непоколебимой. Внутри хижины было темно, лишь одна лампа отбрасывала длинные тени.

Галли толкнул её на старый матрас в углу. Лина попыталась вскочить, но Минхо прижал её за плечи обратно.

– Сиди смирно, – приказал он.

– Вы с ума сошли? – Лина смотрела на них, не узнавая. – Вы же... вы же лидеры!

– Именно поэтому мы это делаем, – Ньют подошел ближе, расстегивая верхние пуговицы рубашки. – Чтобы в Глэйде был порядок. Ты — кость, из-за которой собаки грызутся. Мы заберем эту кость себе.

Галли не стал ждать. Он сорвал с неё куртку, игнорируя её попытки ударить его. Его движения были резкими, грубыми. Он перехватил её запястья одной рукой, прижимая их над головой.

– Ты всегда была слишком гордой, – прошептал Галли ей в губы, прежде чем впиться в них жестким, требовательным поцелуем.

Лина замычала, пытаясь отвернуться, но Минхо уже расстегивал её штаны. Его пальцы грубо скользнули по её коже, вызывая дрожь ужаса и странного, непрошеного возбуждения.

– Смотри на меня, – скомандовал Ньют.

Он опустился на колени перед ней, пока Галли продолжал терзать её губы, а Минхо избавлял её от остатков одежды. Ньют взял её за подбородок, заставляя смотреть в свои потемневшие глаза.

– Мы не будем нежными, Лина. Ты сама выбрала этот путь, когда решила быть здесь такой дерзкой.

Минхо развел её ноги, устраиваясь между ними. Его атлетичное тело давило на неё, лишая возможности двигаться. Без лишних прелюдий он вошел в неё одним резким толчком. Лина вскрикнула, выгибаясь, но Галли заглушил её крик новым поцелуем, а Ньют продолжал держать её лицо, внимательно наблюдая за каждой эмоцией.

Ритм Минхо был быстрым и беспощадным. Он не искал её удовольствия, он брал то, что считал своим по праву силы. Лина чувствовала, как внутри всё горит, как её тело предательски отзывается на эту грубость.

Когда Минхо закончил, его место тут же занял Галли. Его движения были еще более яростными. Он входил в неё до упора, заставляя кровать скрипеть, а Лину — хватать ртом воздух. Галли рычал ей в ухо что-то о правилах и послушании, его тяжелый взгляд теперь горел неприкрытым вожделением.

Ньют оставался последним. Когда Галли отстранился, тяжело дыша, Ньют медленно навис над ней. Его худощавое тело казалось обманчиво слабым, но когда он вошел в неё, Лина поняла, что в нем скрыта самая опасная сила. Его толчки были глубокими, расчетливыми. Он заставлял её чувствовать каждый сантиметр своего присутствия.

– Теперь ты понимаешь? – прошептал Ньют, когда она начала невольно стонать под ним. – Ты наша. Только наша.

Лина закрыла глаза, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Это была не просто близость, это была инициация, закрепление их власти над ней. Когда всё закончилось, они оставили её лежать в темноте хижины.

– Завтра утром ты выйдешь на работу, – бросил Галли, поправляя одежду. – И если кто-то на тебя посмотрит не так — скажи нам.

Они ушли, не оглядываясь. Лина лежала на грязном матрасе, слушая звуки ночного Лабиринта за стенами. Она была сломлена, но в то же время знала — теперь никто в Глэйде не посмеет даже дышать в её сторону. Цена была высока, но в этом проклятом месте за всё приходилось платить кровью или душой.