Скарлетт Йоханссон

Неоновый свет вывески клуба «Obsidian» разрезал ночной туман Лос-Анджелеса, окрашивая асфальт в ядовито-пурпурные тона. Закрытая вечеринка для элиты была в самом разгаре, но духота помещения и фальшивые улыбки продюсеров вытолкнули меня на задний двор, к служебному входу, где пахло дорогим парфюмом и сыростью.

Я прислонился к холодной кирпичной стене, пытаясь прикурить, когда тяжёлая металлическая дверь распахнулась. В полосе света показался женский силуэт. Она сделала шаг вперёд, и я едва не выронил зажигалку.

Скарлетт Йоханссон.

На ней было облегающее чёрное платье с таким глубоким декольте, что оно едва удерживало её пышную грудь. Пухлые губы были накрашены тёмной помадой, а в глазах плясали черти. Она выглядела не как голливудская икона, а как хищница, вышедшая на охоту.

– У тебя есть лишняя? – Её голос, хриплый и низкий, пробрал меня до костей.

Я молча протянул ей пачку. Она подошла вплотную, игнорируя личное пространство. Когда я поднёс огонёк к её сигарете, Скарлетт накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были холодными, но взгляд – обжигающим.

– Слишком скучно внутри, – произнесла она, выпуская струю дыма прямо мне в лицо. – Сплошные разговоры о контрактах и благотворительности. Мой муж, кажется, скоро задохнётся от собственной святости.

– А ты? – спросил я, разглядывая её идеальные черты.

– А я хочу чего-то грязного, – она усмехнулась, и эта усмешка была пропитана цинизмом. – Знаешь, каково это – быть замужем за человеком, который боится дотронуться до тебя лишний раз, чтобы не испортить «духовную связь»? Я скоро плесенью покроюсь от этого воздержания.

Она сделала ещё одну затяжку и вдруг отбросила сигарету в сторону. Её рука скользнула вниз, бесцеремонно накрывая бугорок на моих джинсах. Я вздрогнул от неожиданности, но она лишь сильнее сжала пальцы.

– Ого, – Скарлетт облизнула губы, и её глаза хищно сузились. – Кажется, ты единственный живой человек в этом радиусе. Хочешь увидеть, на что способна женщина, которую дома кормят только веганскими салатами и молитвами?

Она не ждала ответа. Резко опустившись на колени прямо на грязный асфальт, Скарлетт рванула молнию моих джинсов. Её движения были жадными, лишенными всякой стеснительности.

– Смотри на меня, – скомандовала она, освобождая мою плоть.

Я затаил дыхание. Скарлетт Йоханссон, секс-символ поколения, смотрела на меня снизу вверх, и в её взгляде не было ни капли скромности – только извращённое удовольствие. Она обхватила меня губами, и я едва не вскрикнул от того, насколько профессионально и страстно она это делала. Она использовала язык, нёбо, глубоко заглатывая, словно пыталась выпить меня целиком. Её пальцы впились в мои бёдра, оставляя отметины.

– Боже, какой ты сладкий, – прошептала она, на секунду отстранившись, чтобы сглотнуть. – Мой муж даже не догадывается, что его жена – последняя шлюха, когда ей этого хочется.

Она снова принялась за дело, доводя меня до предела. Когда я почувствовал, что больше не выдержу, я схватил её за плечи, пытаясь замедлить процесс, но она лишь сильнее прижалась лицом к моему паху.

– Нет, только не на асфальт, – выдохнула она, резко поднимаясь. – Идём. У меня там машина.

Она схватила меня за руку и потащила к припаркованному в тени чёрному внедорожнику с наглухо тонированными стёклами. Щелчок центрального замка прозвучал как выстрел. Мы буквально ввалились на заднее сиденье.

Скарлетт действовала как одержимая. Она сорвала с себя платье, обнажая роскошное тело. Её грудь, тяжёлая и упругая, колыхалась в такт её движениям. Она была воплощением разврата: стройная талия, широкие бёдра и этот взгляд, обещающий все круги ада и рая одновременно.

– Трахни меня, – потребовала она, раздвигая ноги и демонстрируя отсутствие белья. – Трахни так, чтобы я завтра не могла ходить. Мне нужно вытравить из себя этот запах «приличного общества».

Я вошел в неё одним резким толчком, и она издала громкий, гортанный стон, который эхом отозвался в тесном салоне. Скарлетт обхватила меня ногами, притягивая ближе, её ногти впивались в мою спину.

– Да, именно так... – шептала она мне в ухо, прикусывая мочку. – Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала. Никаких соцсетей, никаких камер... только ты, я и полная деградация.

Мы меняли позы с бешеной скоростью. Она была ненасытна. То она требовала, чтобы я взял её сзади, упираясь ладонями в кожаное сиденье и громко выкрикивая непристойности, то сама запрыгивала сверху, диктуя ритм и выгибаясь в спине так, что я видел каждую мышцу её сексуального тела. Её чёрный юмор проявлялся даже здесь.

– Если я забеременею, назовём его в честь твоего члена? – рассмеялась она, когда я в очередной раз глубоко толкнулся в неё. – Он явно заслуживает собственной премии «Оскар».

Когда всё закончилось, мы лежали на заднем сиденье, тяжело дыша. В салоне пахло сексом, кожей и её дорогим парфюмом. Скарлетт потянулась, словно кошка, ничуть не смущаясь своей наготы. Она достала из сумочки зеркальце, поправила размазанную помаду и посмотрела на меня.

– Слушай сюда, – сказала она, и её голос снова стал деловым, хотя в глазах всё ещё горел огонь. – Мне плевать, кто ты и чем занимаешься. Но ты мне подходишь. Ты не смотришь на меня как на икону, ты трахаешь меня как извращенку, которой я и являюсь.

– И что это значит? – спросил я, пытаясь привести мысли в порядок.

– Это значит, что ты теперь мой личный секрет, – она наклонилась и оставила влажный след от поцелуя на моей шее. – Мой муж продолжит играть роль идеального партнёра на красных дорожках, а ты будешь тем, к кому я буду приезжать, когда мне захочется сосать до боли в челюсти или заниматься сексом на заднем сиденье в общественном месте.

Она достала из сумочки визитку без имен, только с номером телефона, написанным от руки.

– Позвонишь завтра в три. Я сниму номер в «Шато Мармон». И приготовься – у меня есть пара идей с наручниками и льдом, которые мой благоверный счёл бы преступлением против человечества.

Скарлетт быстро оделась, привела себя в порядок с удивительной скоростью и подмигнула мне на прощание.

– Не опаздывай. Я очень не люблю ждать, когда я в течке.

Она вышла из машины и, не оборачиваясь, направилась обратно к клубу, виляя бёдрами так, что у любого прохожего остановилось бы сердце. Я остался сидеть в темноте, сжимая в руке визитку и понимая, что моя жизнь только что превратилась в самый грязный и захватывающий сценарий, который когда-либо видел этот город.