Покорная Скарлетт Йоханссон

Ночной воздух Лос-Анджелеса был пропитан запахом дорогого парфюма, выхлопных газов и предвкушением чего-то порочного. Очередь у входа в «The Velvet Room» растянулась на добрый квартал, но я стоял в тени переулка, пытаясь прикурить зажигалку, которая упорно не хотела давать искру. Закрытая вечеринка для элиты Голливуда гудела где-то за толстыми стенами, выбрасывая в ночь глухие удары басов.

Дверь черного входа резко распахнулась, полоснув по асфальту полосой теплого света. Из нее буквально вывалилась женщина. На ней было облегающее черное платье, которое едва прикрывало то, что должно быть скрыто, а золотистые волосы были слегка растрепаны. Она тяжело дышала, прислонившись спиной к кирпичной стене прямо напротив меня.

Я замер. Это лицо знал весь мир. Пухлые губы, чувственный прищур глаз, идеальные скулы. Скарлетт Йоханссон. Она выглядела раздраженной и... возбужденной.

– Эй, у тебя есть огонь, или ты просто стоишь здесь и пялишься на мои сиськи? – голос был с хрипотцой, низкий и вызывающий.

Я молча протянул ей зажигалку, на этот раз сработавшую с первого раза. Она подошла ближе, окутывая меня ароматом ванили и дорогого табака. Пока она прикуривала, ее глаза, подведенные темными тенями, сканировали меня сверху вниз.

– Неплохо, – пробормотала она, выпуская струю дыма прямо мне в лицо. – Знаешь, там внутри адски скучно. Мой муж обсуждает налоги с каким-то продюсером, у которого изо рта пахнет несвежим креветками. А я хочу чего-то... другого.

Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Ее рука, прохладная и влажная, легла мне на грудь.

– Ты выглядишь как парень, который не задает лишних вопросов, – Скарлетт усмехнулась, и в этой улыбке не было ни капли той милой девушки с красных дорожек. Только чистый, неразбавленный разврат. – Хочешь узнать, почему я не веду соцсети? Потому что там нельзя выкладывать то, что я хочу сделать прямо сейчас.

Прежде чем я успел ответить, она опустилась на колени. Это произошло так внезапно, что я едва не выронил сигарету. Ее пальцы уверенно расстегнули мою ширинку.

– Стой, здесь же могут увидеть... – выдохнул я, чувствуя, как кровь приливает к паху.

– Пусть смотрят, – бросила она, взглянув на меня снизу вверх. – Если у них хватит смелости.

Она взяла меня в рот с такой жадностью, будто не ела несколько дней. Это не было похоже на нежные ласки; Скарлетт действовала напористо, глубоко, профессионально. Ее глаза были широко открыты, она наблюдала за моей реакцией, наслаждаясь своей властью и одновременно демонстрируя полную готовность подчиняться моим желаниям. Звуки, которые она издавала, сводили с ума.

– Черт, Скарлетт... – я схватил ее за волосы, сжимая золотистые пряди.

Она лишь сильнее прижалась лицом, давая понять, что ей нравится грубость. Когда я был уже на пределе, она отстранилась, слизывая каплю с нижней губы.

– Только не здесь, ковбой, – она поднялась, поправляя платье. – У меня за углом припаркован внедорожник с тонированными стеклами. Идем, пока я не передумала и не решила просто откусить его тебе.

Мы практически бежали к черному «Кадиллаку». Как только дверь захлопнулась, салон наполнился звуками борьбы с одеждой. Скарлетт была повсюду. Она оказалась невероятно гибкой и ненасытной.

– Трахни меня, – шептала она, прижимаясь спиной к кожаному сиденью и закидывая ноги мне на плечи. – Трахни так, чтобы я забыла, как меня зовут. Я хочу чувствовать себя твоей вещью.

Мы меняли позы одну за другой. Она была покорной, податливой, откликаясь на каждое мое движение, на каждый приказ. В ней не осталось ничего от мировой звезды – только женщина, изголодавшаяся по настоящему, грязному сексу. Ее муж, как она вскользь упомянула между стонами, давно перестал интересовать ее в постели, превратив их брак в формальность.

Когда всё закончилось, и мы оба, тяжело дыша, развалились на сиденьях, в машине воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов на приборной панели. Скарлетт потянулась к сумочке, достала зеркальце и начала приводить в порядок размазанную помаду.

– Знаешь, – начала она, не глядя на меня, – у меня возникла отличная идея.

– И какая же? – спросил я, пытаясь восстановить дыхание.

Она повернулась ко мне, и ее взгляд стал острым, как бритва.

– Ты мне подходишь. Ты не лезешь с автографами, у тебя хороший темп, и ты не боишься брать то, что хочешь. Мне нужен любовник. Постоянный.

– Ты серьезно? – я усмехнулся. – Скарлетт Йоханссон предлагает мне стать ее «мальчиком для утех»?

– Не просто «мальчиком», – она наклонилась и укусила меня за мочку уха. – Ты будешь моим персональным тренажером для самых грязных фантазий. Мы будем делать такие вещи, от которых у святош глаза на лоб полезут. Минеты в туалетах ресторанов, секс на заднем сиденье, пока мой водитель везет нас на премьеру... Я хочу, чтобы ты использовал меня, как захочешь. И я буду подчиняться.

Она достала из сумочки визитку без единой надписи, только номер телефона, написанный от руки помадой.

– Это мой личный номер. Не для агентов, не для семьи. Только для тебя. Если я позвоню – ты бросаешь всё и едешь. Если я захочу сосать твой член в три часа ночи в дешевом мотеле – ты будешь там. Понял?

– Звучит как очень извращенный контракт, – заметил я, забирая карточку.

– О, дорогой, это только начало, – Скарлетт рассмеялась своим фирменным грудным смехом. – У меня в голове столько дерьма, что тебе понадобится очень крепкое здоровье, чтобы со всем этим справиться. А теперь выметайся. Мне нужно вернуться к мужу и сделать вид, что я просто выходила подышать свежим воздухом.

Она вытолкнула меня из машины, но прежде чем закрыть дверь, подмигнула.

– Жди звонка. И купи побольше презервативов. Нам понадобится много.

Черный внедорожник плавно тронулся с места, оставив меня стоять на пустой улице с визиткой в руках и отчетливым чувством, что моя жизнь только что превратилась в очень дорогой и очень непристойный фильм.