Школа

— Я больше не могу! — Голос Фёдора, обычно спокойный и рассудительный, сорвался на отчаянный вопль. Он стоял посреди гостиной, наполовину заваленной какими-то шестерёнками, обрывками ткани и перьями из взорванной подушки, и затравленно смотрел на своих созданий. — Просто не могу! Мне нужен… отпуск. Передышка. Тишина!

Восемь пар глаз уставились на него с разной степенью понимания.

— Статистически, уровень стресса у создателя превысил допустимую норму на сто сорок семь процентов, — бесстрастно констатировал Куромаку, сверяясь с невидимым графиком в своей голове. — Я предлагал ввести систему дежурств и регламентировать использование общих ресурсов, но моё предложение было проигнорировано.

— Ой, да ладно тебе, зануда! — фыркнул Вару, лениво ковыряя носком ботинка дырку в ковре. Зелёные спирали на его очках, казалось, гипнотизировали. — Подумаешь, немного пошумели. Федь, ты просто переутомился. Тебе надо расслабиться, выпить чаю… с солью.

Зонтик, сидевший в углу на диване и пытавшийся заштопать свой любимый голубой шарф (который Вару «случайно» подпалил), вздрогнул и съёжился, услышав предложение своего мучителя.

— Я придумал, — Фёдор проигнорировал реплику Вару. Его глаза лихорадочно заблестели. — Вы все… пойдёте в школу.

Наступила такая тишина, что стало слышно, как Габриэль моргает.

— В школу? — первым нарушил молчание эльфоподобный клон, наклонив голову набок. — А что такое школа? Это место, где делают уроки? А уроки вкусные? Почему мы должны туда идти?

— Прекрасная идея! — воскликнул Феликс, и его лицо озарилось такой искренней радостью, будто ему подарили миллион котят. Футболка с улыбающимся смайликом на его груди, казалось, заулыбалась ещё шире. — Новые знакомства, новые знания! Мы сможем нести добро и позитив в массы!

— Новые девы, ждущие своего рыцаря, — мечтательно протянул Ромео, картинно поправляя воротник своего элегантного костюма. Его розовые волосы выглядели так, словно были сделаны из сахарной ваты.

— Школа — это храм знаний, где каждый камень — мудрость веков, — философски изрёк Данте, не отрываясь от созерцания узора на потолке.

— Это пустая трата времени, — прорычал Пик, скрестив руки на груди. Его фиолетовые глаза метали молнии. — Нас заставят сидеть за партой и слушать бредни каких-то стариков. Я отказываюсь.

— А у тебя нет выбора, — отрезал Фёдор, в его голосе впервые за долгое время прорезалась сталь. — Я ваш создатель, и я сказал — в школу. Завтра. В восемь утра. А я… я уезжаю на неделю на дачу. Медитировать. Ловить рыбу. И слушать тишину.

С этими словами он развернулся и, перешагнув через остатки какого-то механизма Куромаку, скрылся в своей комнате. Клоны остались переваривать новость.

— Школа… — прошептал Зонтик, обнимая себя руками. — Там же… много незнакомых людей. Они будут смотреть. А вдруг… вдруг они будут смеяться?

— Конечно, будут, плакса! Особенно над тобой, — тут же встрял Вару, злорадно хихикая. — Я уже предвкушаю, сколько новых идей для розыгрышей можно будет опробовать на местных ботаниках! Это будет легендарно!

Пик сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его ненависть к зелёному шутнику была почти осязаемой.

— Только попробуй, и я вобью твои дурацкие очки тебе в череп.

— Ой, как страшно! Король грозный проснулся! — передразнил его Вару.

— Друзья, не ссорьтесь! — вмешался Феликс, вставая между ними. — Школа — это шанс стать лучше, дружнее! Мы должны показать себя с лучшей стороны!

Но его никто не слушал. Хаос, от которого сбежал Фёдор, просто сменил локацию. Теперь он готовился обрушиться на ни о чём не подозревающую среднюю школу №13.

---

Утро следующего дня было суматошным. Куромаку составил почасовой план сборов, который был немедленно нарушен Вару, спрятавшим левый ботинок Пика и зубную щётку Зонтика. Ромео полчаса выбирал, какой именно оттенок розовой рубашки лучше подчеркнёт глубину его глаз. Феликс пытался накормить всех овсянкой с ягодами, а Габриэль задавал бесконечные вопросы о том, почему каша липкая и зачем в школе нужна сменная обувь.

Наконец, они вышли. Восемь фигур с волосами всех цветов радуги, бредущие по утренней улице, производили неизгладимое впечатление на сонных прохожих.

Школьный двор гудел, как растревоженный улей. Клоны замерли у ворот, оглядываясь.

— Уровень шума превышает санитарные нормы, — пробубнил Куромаку, недовольно морщась.

— Сколько здесь потенциальных жертв… то есть, новых друзей! — потёр руки Вару.

Зонтик инстинктивно спрятался за широкую спину Пика, который, в свою очередь, выглядел так, будто готов испепелить взглядом всё это сборище подростков.

В этот момент их заметили. Сначала по толпе прошёл тихий шёпот, потом всё больше и больше голов поворачивалось в их сторону. «Смотрите, новенькие?», «Что у них с волосами?», «Они из цирка сбежали?».

Неподалеку, у входа в школу, стояли три девушки.

— Ого, вот это компания, — протянула Алиса, весёлая и энергичная девушка с рыжими волосами, собранными в высокий хвост. Она с любопытством разглядывала новоприбывших. — Похожи на команду супергероев из какого-то аниме.

— Скорее на павлинов на ярмарке, — фыркнула Марго, поправляя идеально уложенные каштановые локоны. Она была одета в стильное платье, которое явно стоило больше, чем вся школьная форма вместе взятая. — Особенно вон тот, в розовом. Безвкусица.

— Не будь такой строгой, Марго, — мягко сказала третья девушка, Соня. Она прислонилась к стене, и её светлые, почти белые волосы рассыпались по плечам. Глаза её были полуприкрыты, словно она вот-вот собиралась уснуть прямо здесь. — Может, они хорошие.

— Хорошие или нет, но они определённо… яркие, — хихикнула Алиса. Её взгляд задержался на парне в жёлтой футболке со смайликом. Он улыбался так солнечно и открыто, что ей самой захотелось улыбнуться в ответ.

Марго же невольно снова посмотрела на «розового павлина». Он поймал её взгляд и… подмигнул, послав воздушный поцелуй. Марго закатила глаза с таким видом, будто её оскорбили до глубины души, но кончики ушей предательски покраснели.

Соня лениво перевела взгляд с одного клона на другого. Её внимание привлёк парень в зелёном с дурацкими очками. Он вёл себя отвратительно: толкнул стоящего рядом паренька в голубом свитере и что-то язвительно прошипел ему на ухо. Голубоволосый мальчик совсем сжался, и Соне стало его ужасно жаль. Но что-то в самом шутнике, в его нарочитой браваде, зацепило её. Было в нём что-то… ненастоящее, как будто он играл роль.

Прозвенел звонок, оглушительный и резкий. Толпа школьников хлынула ко входу.

— Ну всё, представление окончено, — сказала Марго, подхватив подруг под руки. — Пошли, а то опоздаем на литературу.

Клоны, ведомые Куромаку с картой школы в руках, тоже двинулись в здание.

— Так, наш кабинет — триста четыре, — командовал серый кардинал. — Согласно плану, мы должны преодолеть это расстояние за две минуты и тридцать секунд. Двигаемся строем, не создаём помех.

— Как скучно! — протянул Вару. Он огляделся по сторонам, и его взгляд зацепился за спину Зонтика, который семенил впереди, прижимая к груди стопку новеньких учебников. Идеальная мишень.

Быстрое, почти незаметное движение ногой — и Вару подставил подножку.

Зонтик, не ожидавший такого, взвизгнул и полетел вперёд, рассыпая учебники по всему коридору. Но упал он не на твёрдый пол. Он врезался во что-то мягкое и тёплое.

Соня, которая шла чуть впереди со своими подругами, не спеша, как всегда, ойкнула, когда в её спину врезался кто-то тяжёлый. Она пошатнулась, но устояла на ногах, обернувшись. Прямо у её ног, в окружении разлетевшихся книг, сидел на полу голубоволосый мальчик и, кажется, вот-вот был готов расплакаться.

— Ой! — только и смог выговорить Зонтик, испуганно глядя на неё снизу вверх.

— Вот растяпа! — раздался за спиной злорадный смех Вару. — Даже ходить разучился!

— Ты в порядке? — Алиса тут же подскочила к Соне, обеспокоенно заглядывая ей в лицо.

— Да, всё хорошо, — сонно моргнула Соня. Её взгляд снова опустился на Зонтика. Она протянула ему руку. — Давай, вставай. Ты не ушибся?

Зонтик с недоверием посмотрел на протянутую руку, потом на доброе лицо девушки, и, несмело взявшись за её пальцы, поднялся на ноги.

— С-спасибо… Простите, я не хотел…

— Это не ты, — вдруг раздался твёрдый голос Сони. Она перевела взгляд на Вару, который всё ещё ухмылялся. Её обычная сонливость куда-то испарилась. — Это было некрасиво. Зачем ты его толкнул?

Вару на мгновение опешил. Он ожидал чего угодно: криков, слёз, жалоб учителю. Но эта спокойная, почти ленивая уверенность в голосе девушки сбила его с толку. Она не боялась его. Она его… осуждала. И это почему-то задело.

— А тебе какое дело, сонная тетеря? — огрызнулся он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более язвительно. — Заступаешься за плаксу? Вы что, парочка?

Внутри у него что-то неприятно кольнуло от собственных слов. Девушка была… симпатичной. Даже очень. Эта её медлительность и спокойствие были странно притягательными. Но признаться в этом даже самому себе было выше его сил.

— Боже мой, простите его, пожалуйста! — подлетел к ним Феликс. — Вару, ну как тебе не стыдно! Девушка, с вами всё в порядке? Зонтик, ты цел?

Он засуетился, помогая собирать разлетевшиеся учебники. Алиса тут же присоединилась к нему. Их руки на мгновение столкнулись, когда они потянулись за одной и той же книгой.

— Ой, прости! — сказал Феликс, отдёргивая руку.

— Ничего! — рассмеялась Алиса. — У вас тут весело!

Их взгляды встретились, и Феликс почувствовал, как его щёки заливает румянец. Улыбка этой девушки была такой же яркой, как его собственная футболка.

Пик тем временем подошёл к Вару и схватил его за воротник свитера.

— Я тебя предупреждал, кретин, — прошипел он так тихо, что услышал только Вару. — Ещё одна такая выходка, и мы вернёмся домой без тебя.

— Ой-ой, отпусти, задушишь, — прохрипел Вару, но спорить не стал. Взгляд Пика не сулил ничего хорошего.

А Ромео… Ромео игнорировал весь этот балаган. Его внимание было приковано к третьей девушке, той самой, что назвала его павлином. Он подошёл к ней с самой обворожительной из своих улыбок.

— Мадемуазель, простите за этот маленький беспорядок, устроенный моими… эксцентричными друзьями, — проворковал он. — Позвольте представиться, Ромео. А как зовут прекрасную даму, чей строгий взгляд пленяет сильнее любых цепей?

Марго смерила его уничтожающим взглядом с головы до ног.

— Во-первых, не мадемуазель. Во-вторых, твои комплименты так же дёшевы, как твоя попытка выглядеть аристократом. И в-третьих, отойди, ты загораживаешь проход.

Она произнесла это ледяным тоном, но Ромео только шире улыбнулся. Он видел, как дрогнул уголок её губ. Вызов принят.

— Мы опаздываем на три минуты и сорок две секунды! — прервал эту сцену панический голос Куромаку. — Вся система нарушена!

— Путь к гармонии лежит через принятие хаоса, — невозмутимо заметил Данте, который всё это время стоял, прислонившись к стене.

— А почему книги разлетелись? Гравитация? — с любопытством спросил Габриэль, тыча пальцем в учебник по физике.

Звонок на урок прозвенел второй раз, настойчиво и сердито. Коридор мгновенно опустел.

— Нам в тот же кабинет, — сказала Алиса, указывая на дверь с табличкой «304». — Мы, кажется, одноклассники. Я Алиса, это Соня, а это наша колючка Марго.

— Феликс! Очень приятно! — радостно представился червь. — А это… ну, вы уже поняли, наша большая и не всегда дружная семья.

Они вместе вошли в класс под строгим взглядом учительницы литературы, пожилой женщины в очках.

— Новенькие и их… группа поддержки? Опаздываете в первый же день. Садитесь на свободные места. Быстро.

Клонам и девушкам пришлось рассесться по разным партам. Феликс и Алиса оказались за соседними. Ромео сел прямо за Марго, чтобы иметь возможность «любоваться её прекрасным профилем». Вару, к своему собственному удивлению, сел за парту рядом с Соней, которая тут же устроилась поудобнее и, кажется, начала впадать в дрёму. Зонтик забился на самую последнюю парту, рядом с Пиком, который тут же уставился в окно, игнорируя всё вокруг.

Тема урока была «Любовная лирика Пушкина».

— …И сердце вновь горит и любит — оттого, что не любить оно не может, — с выражением читала учительница. — Кто может прокомментировать эти строки? Что поэт хотел сказать? Лес рук, я вижу… Ну, может быть, кто-то из новеньких? Вы, молодой человек в розовом.

Ромео вскочил, как по команде.

— О, это же очевидно! — воскликнул он, прижав руку к сердцу. — Поэт говорит о том, что истинная любовь — это не выбор, а судьба! Это пламя, которое невозможно потушить! Оно горит в сердце каждого, кто способен чувствовать, и ждёт лишь той единственной искры, той встречи, что разожжёт его в пожар страсти! Он готов любить снова и снова, потому что его душа создана для любви, как роза — для того, чтобы благоухать!

Он закончил свою тираду, бросив пламенный взгляд на затылок Марго. Весь класс захихикал. Марго медленно повернула голову.

— По-моему, поэт говорит о том, что он просто ветреный и не может определиться, — язвительно процедила она.

— Это цинизм, порождённый страхом перед настоящим чувством! — не сдавался Ромео.

— Так, достаточно, Ромео, садитесь. Пять за артистизм, три за трактовку, — вздохнула учительница. — Кто-то ещё? Может, вы, молодой человек со смайликом?

Феликс поднялся, смущённо улыбаясь.

— Я думаю… это о том, что сердце не может жить без любви. Как цветок без солнца. Даже если ему было больно, оно всё равно будет тянуться к свету, к теплу, к доброте. Потому что любить — это так же естественно, как дышать.

Он говорил это так искренне, что в классе стало тихо. Алиса смотрела на него, не отрываясь, и на её лице была тёплая улыбка. Феликс заметил её взгляд и зарделся ещё сильнее, но его собственная улыбка стала ещё счастливее.

— Какая чушь, — раздался громкий шёпот Вару. — Любовь — это химическая реакция в мозгу, придуманная для контроля над популяцией. Все эти ваши «сердца» и «пламя» — просто сопливые метафоры для идиотов.

Учительница строго посмотрела на него поверх очков.

— Ваше имя?

— Вару.

— Вару, если у вас есть конструктивное мнение, выскажите его вслух. Если нет — потрудитесь молчать.

Вару фыркнул и откинулся на стуле. Его взгляд скользнул в сторону. Соня, подперев щёку рукой, мирно спала. Её грудь мерно вздымалась, ресницы чуть подрагивали. В тишине класса она выглядела такой беззащитной и умиротворённой. Вару нахмурился, почувствовав странное, незнакомое желание… отогнать от неё муху, которая назойливо кружила рядом. Он мотнул головой, отгоняя глупые мысли. С чего бы ему о ней заботиться? Сонная тетеря, вот и всё. Но он почему-то перестал ерзать на стуле и старался не шуметь, чтобы не разбудить её. И когда его стул скрипнул, он сам на себя разозлился.

Урок закончился. Соня проснулась от звонка и растерянно моргнула.

— Ой, я что, уснула?

— Всю дорогу, — хмыкнул Вару, вставая. Он не удержался от шпильки: — Видимо, стихи Пушкина на тебя действуют как отличное снотворное.

— Наверное, — просто согласилась она, зевая. — Они такие… убаюкивающие.

Она посмотрела на него своими ясными, незамутнёнными сном глазами, и Вару снова почувствовал себя сбитым с толку. Никакой обиды, никакого раздражения. Просто констатация факта. Это выводило из себя больше, чем любая перепалка. Он буркнул что-то нечленораздельное и поспешил выйти из класса.

Перемена превратилась в продолжение знакомства. Алиса подбежала к Феликсу.

— Ты так здорово сказал про цветок и солнце! Прямо в точку!

— Спасибо! — просиял Феликс. — А ты… у тебя очень красивая улыбка!

Марго демонстративно отошла подальше от Ромео, который пытался вручить ей сложенную из тетрадного листа розу.

А Соня подошла к Зонтику, который всё ещё жался у стены.

— Твои учебники не помялись? — тихо спросила она.

— Н-нет, всё в порядке, спасибо, — пролепетал Зонтик, краснея.

— Не обращай на него внимания, — кивнула Соня в сторону удаляющейся зелёной макушки. — Он просто… шумный.

«Он просто придурок», — хотел сказать Пик, стоявший рядом, но промолчал, лишь мрачно зыркнув вслед своему брату.

Остаток дня прошёл в таком же духе. На химии Вару «случайно» смешал не те реактивы, вызвав облако едкого, но безобидного розового дыма, чем привёл Куромаку в предынфарктное состояние, а Алису — в восторг. На физкультуре Феликс пытался научить всех играть в «добрый волейбол», где нельзя было сильно бить по мячу, а Ромео пытался впечатлить Марго сальто, но неловко приземлился.

Когда уроки закончились, клоны и девушки вышли из школы вместе. Они шли по одной улице, и неловкое молчание нарушалось лишь весёлой болтовнёй Алисы и Феликса да периодическими вопросами Габриэля.

— А почему листья жёлтые? Осень? А что такое осень? Это когда холодно? А почему…

— Потому что таков цикл бытия, — прервал его Данте. — Всё рождается, живёт и увядает, чтобы возродиться вновь.

Ромео предпринял последнюю попытку.

— Марго, позвольте проводить вас до дома? Путь прекрасной дамы не должен быть омрачён одиночеством.

— Я иду с подругами. И мой путь будет омрачён, если рядом будешь ты, — отрезала Марго. Но когда она отвернулась, чтобы скрыть усмешку, Алиса, шедшая рядом, отчётливо её увидела и пихнула подругу локтем.

На перекрёстке их пути расходились.

— Ну, до завтра! — помахала рукой Алиса.

— Было… интересно, — улыбнулась Соня.

— До встречи, — буркнула Марго.

Клоны побрели в сторону своего дома.

— Ну что, плакса, понравилось быть в центре внимания? — не удержался Вару, толкая Зонтика в плечо.

Но вместо того, чтобы заплакать, Зонтик лишь плотнее закутался в шарф и промолчал. Сегодня его защитила незнакомая девушка. Это было новое и странное чувство.

— Оставь его в покое, — устало сказал Феликс. — День был хороший. Давайте не будем его портить.

Дома их ждала непривычная тишина. Без Фёдора было пусто. Клоны разбрелись по своим комнатам.

Феликс сел на кровать и мечтательно улыбнулся, вспоминая смех Алисы. Мир определённо стал добрее.

Ромео достал блокнот и начал сочинять сонет, посвящённый «прекрасной и неприступной леди Марго».

Пик молча сидел у окна, глядя на темнеющее небо. Школа бесила его меньше, чем он ожидал. По крайней мере, там было на что отвлечься от идиотизма Вару.

А Вару лежал на своей кровати, закинув руки за голову. Он снял очки и потёр переносицу. Перед глазами стоял образ. Сонная девушка с волосами цвета топлёного молока. Её спокойный голос, говоривший «Это было некрасиво». Её безмятежное лицо, когда она спала на уроке. Он фыркнул. Какая ерунда. Просто ещё одна девчонка. Скучная и медлительная. Но почему-то мысль о том, что завтра он снова её увидит, вызывала не раздражение, а странное, непонятное предвкушение. Он быстро надел очки обратно, словно боясь, что без них кто-то увидит его настоящие мысли.

В другой части города, в своей уютной комнате, Соня разговаривала по телефону с Алисой.

— …а Феликс такой милый! Он так покраснел, когда я ему улыбнулась! — щебетала Алиса. — А Ромео и Марго — это просто комедия!

— Угу, — сонно отвечала Соня, уже почти засыпая.

— А тебе как зелёный? Он такой задира!

— Шумный, — пробормотала Соня. — Очень шумный…

Они попрощались. Соня положила телефон на тумбочку и, уже проваливаясь в сон, подумала, что за этим шумом, за этими дурацкими очками и язвительными словами ей почудилось что-то другое. Что-то одинокое. И ей почему-то захотелось узнать, что же там скрывается на самом деле. С этой мыслью она и уснула, впервые за долгое время улыбаясь во сне.

Первый школьный день подошёл к концу, но что-то подсказывало, что это было только начало. Начало большого переполоха, новых ссор, новой дружбы и, возможно, чего-то ещё.