Предательство

В доме семьи Сон всегда пахло озоном, свежескошенной травой и едва уловимым, но пугающим холодом теней. Это был дом героев. Дом тех, кто стоял на вершине мира.

Сон Юки, тринадцатилетний мальчик с копной непослушных черных волос, сидел на подоконнике в своей комнате, глядя на свое отражение в стекле. Его кожа была бледной, почти прозрачной, как дорогой фарфор, а глаза — ярко-голубыми, цвета чистого неба. Этот цвет достался ему от прабабушки, став единственным «наследием», которое он получил.

В отличие от своего отца, Сон Джинву, в чьих жилах текла мощь Монарха Теней, или матери, Ча Хэ Ин, чей танец с мечом завораживал мир, Юки был пуст. В нем не было ни капли маны. Ни искорки божественной силы, которая бурлила в его старшем брате Сухо, или грациозной магии, просыпавшейся в сестре Миджун.

В этом доме сила была мерилом любви. И Юки был нищим.

– Эй, бракованный, ты опять прячешься? – Дверь распахнулась с грохотом.

На пороге стоял Сухо, его глаза опасно поблескивали золотом. За его спиной хихикала Миджун, подбрасывая в воздух небольшую сферу сжатого воздуха.

– Я просто читаю, – тихо ответил Юки, не оборачиваясь.

– Читаешь? – Сухо усмехнулся, входя в комнату. – Зачем тебе книги, если ты даже простейшее укрепление тела сделать не можешь? Ты позоришь фамилию Сон. Знаешь, что говорят в Ассоциации? Что великий Джинву породил обычного человека.

– Оставь меня в покое, Сухо, – голос мальчика дрогнул.

– Ой, смотрите, он сейчас расплачется! – Миджун подбежала к столу Юки и схватила его единственную ценную вещь — старинный компас, подаренный дедушкой. – Может, если я его подброшу, ты наконец-то проявишь хоть какую-то реакцию?

– Отдай! – Юки вскочил, но Сухо легким движением руки оттолкнул его.

Мальчик упал на пол, больно ударившись плечом. В этот момент в коридоре послышался звон бьющегося стекла и странный гул. Дети замерли. В гостиной, на постаменте, стоял древний артефакт — «Слеза Небожителя», подарок от правителей, который Сон Джинву хранил как символ мира.

Сухо и Миджун переглянулись. Они играли там пять минут назад, тренируя спарринг, и, видимо, одна из их атак задела реликвию.

– Нам конец... – прошептала Миджун, глядя на осколки, усеявшие ковер.

В этот момент в дом вошла Ча Хэ Ин. Ее чувства были обострены до предела, и она мгновенно ощутила всплеск хаотичной энергии разрушенного артефакта.

– Что здесь произошло? – Ее голос был холодным, как лед.

Она вошла в гостиную, и ее лицо исказилось от гнева. «Слеза Небожителя» была уничтожена. Сухо, быстро сообразив, указал пальцем на Юки, который только что вышел из своей комнаты, потирая ушибленное плечо.

– Это он! – выпалил Сухо. – Юки разозлился, что мы не даем ему играть с нами, и бросил в артефакт тяжелую книгу! Мы пытались его остановить, но было поздно.

Миджун активно закивала, пряча глаза.

– Мама, он просто завидует нам, – добавила она.

Хэ Ин повернулась к младшему сыну. В ее глазах не было сочувствия, только разочарование, которое копилось годами. Для нее, воина высшего ранга, слабость Юки всегда была чем-то вроде личного оскорбления, напоминанием о человеческой хрупкости, которую она давно переросла.

– Юки... – прошипела она, подходя к нему. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Это не просто вещь. Это символ.

– Мама, это не я... – начал Юки, его голос дрожал от несправедливости. – Это Сухо и Миджун, они...

Пощечина была такой силы, что мальчик отлетел к стене. В глазах потемнело, а щеку обожгло невыносимой болью.

– Не смей лгать! – крикнула Хэ Ин. – Твой брат и сестра тренируются, чтобы защищать этот мир, а ты только и делаешь, что портишь всё, к чему прикасаешься! Ты — обуза. Мы терпели твою бесполезность, но лживость и вредительство я терпеть не стану.

Она схватила его за воротник рубашки и буквально поволокла к выходу. Юки пытался вырваться, его небесно-голубые глаза наполнились слезами, но силы были слишком неравны.

– Уходи, – Хэ Ин открыла массивную дверь и вытолкнула сына на улицу, в холодный осенний вечер. – Ты неблагодарный сын. Пока не научишься ценить то, что дает тебе эта семья, тебе здесь не место. Иди и посмотри, каков мир для таких, как ты — слабых и никчемных.

Дверь захлопнулась. Щелкнул замок.

Юки стоял на крыльце, сжимая кулаки. Дождь начал моросить, пропитывая его тонкую домашнюю одежду. Он посмотрел на окна второго этажа. Там, в теплом свете ламп, он видел силуэты брата и сестры. Они смеялись.

Отец не придет. Сон Джинву был в другом измерении, на очередном задании, и даже если бы он был здесь... разве стал бы он слушать «бракованного» сына?

Это стало последней каплей. Фарфор разбился.

– Хорошо, – прошептал Юки, вытирая кровь с разбитой губы. – Раз я вам не нужен... раз я ошибка...

Он развернулся и побежал. Он бежал прочь от величественного особняка, прочь от идеальных газонов и охранных заклинаний. Его ноги несли его в сторону старого города, где тени были гуще, а люди — злее.

Мальчик не знал, куда идет. Он просто хотел исчезнуть. Он пробежал несколько кварталов, пока легкие не начало жечь, а ноги не стали ватными. Он оказался в районе, где редко горели фонари. Узкие переулки, запах сырости и мусора.

– Эй, пацан, ты чего тут бродишь? – раздался хриплый голос из темноты.

Из тени вышли трое мужчин. По их неопрятному виду и тяжелому дыханию Юки понял — это пробужденные низких рангов, те, кто не нашел места в гильдиях и промышлял грабежом.

– У меня ничего нет, – тихо сказал Юки, отступая назад.

– Ой, посмотрите на него. Кожа как у девчонки, глазки голубые... – один из мужчин усмехнулся, доставая короткий нож. – Одежда дорогая. Снимай куртку и обувь, живо.

– Оставьте меня в покое, – Юки почувствовал, как внутри него что-то шевелится.

Это не была мана. Это не было тепло системы или свет магии. Это был холод. Глубокий, первобытный холод, который он ощущал всю свою жизнь, но принимал за пустоту.

– А то что? – Мужчина сделал шаг вперед. – Ударишь меня? Ты же пустышка, я не чувствую в тебе ни капли силы.

Юки закрыл глаза. В его сознании всплыли слова отца, которые тот когда-то сказал Сухо: «Сила — это не то, что у тебя есть. Сила — это то, кем ты являешься, когда у тебя ничего не остается».

– Я... – Юки сжал зубы. – Я Сон Юки.

В этот момент небо над переулком потемнело, хотя тучи и так были густыми. Тень под ногами мальчика начала неестественно удлиняться и расширяться, приобретая острые, как бритва, края.

– Что за... – грабитель запнулся. – Ты же сказал, что у тебя нет сил!

– У меня нет вашей силы, – Юки открыл глаза. Теперь они не просто сияли голубым, они светились ледяным пламенем. – Но у меня есть своя.

Тень под ним вдруг взметнулась вверх, превращаясь в призрачные нити, которые обвили руки грабителей. Мужчины закричали, но звуки тонули в внезапно наступившей тишине. Юки не знал, что он делает, он просто хотел, чтобы они исчезли. Чтобы весь этот мир, который его отверг, перестал существовать.

– Уходите, – приказал он.

Тень с силой отбросила мужчин в разные стороны. Они, не оглядываясь, бросились бежать, охваченные первобытным ужасом.

Юки остался стоять один. Его трясло. Сила, которая только что проснулась, требовала выхода, но он был слишком истощен. Он опустился на колени прямо в лужу, глядя на свои дрожащие руки.

– Бракованный, да? – он горько усмехнулся.

В глубине переулка послышались шаги. Но это были не грабители. Шаги были размеренными, тяжелыми, сопровождаемыми лязгом доспехов, который слышал только он.

Из тени вышла фигура. Высокий рыцарь в черных доспехах с фиолетовым свечением в сочленениях. Игрис.

Верный слуга его отца смотрел на мальчика. Он не нападал. Он просто склонил голову, признавая что-то, чего не видели другие.

– Ты пришел забрать меня обратно? – спросил Юки, глядя на рыцаря. – Чтобы она снова меня ударила?

Игрис молчал, но медленно покачал головой. Он протянул руку, указывая вглубь темных улиц, прочь от дома семьи Сон.

– Ты хочешь, чтобы я ушел? – Юки поднялся, шатаясь. – Чтобы я стал сильнее сам по себе?

Рыцарь тени вложил в руку мальчика небольшой кинжал, сделанный из чистой тьмы. Это был не дар Джинву. Это был дар самой Тени, которая признала в «пустом» ребенке своего истинного наследника. Не того, кто унаследовал мощь, а того, кто стал самой Тенью.

– Спасибо, – прошептал Юки.

Он развернулся и пошел в темноту. В ту ночь Сон Юки, тринадцатилетний мальчик с фарфоровой кожей, умер для своей семьи. В ту ночь начался путь того, кого позже назовут Ледяным Монархом Пустоты.

А в особняке Сон Джинву, вернувшийся из разлома, стоял посреди гостиной. Он смотрел на разбитый артефакт, на плачущую Хэ Ин и виноватых старших детей. Но его взгляд был устремлен не на них.

Он смотрел на пустую комнату младшего сына. И впервые в жизни Великий Монарх Теней почувствовал настоящий, леденящий душу страх. Потому что он больше не чувствовал присутствия своего сына в этом мире.

Юки исчез. И вместе с ним исчезла единственная часть Джинву, которая еще оставалась человеческой.

– Что вы сделали? – тихо спросил Джинву, и от его голоса стены дома пошли трещинами. – Что вы наделали...

Но ответа не было. Только дождь стучал по стеклу, смывая следы маленьких ног, уходящих навсегда в темноту.