Предательство

Я всегда считал, что мой дом — это крепость. Место, где система не имеет власти, где я могу быть просто мужем и отцом, а не Теневым Монархом, держащим на плечах судьбу мира. Как же горько осознавать, что, пока я сражался с внешними угрозами и пропадал в Ассоциации, в самом сердце моей крепости гниль пожирала то, что мне дороже всего.

Мой младший сын, Юки. Ему тринадцать. У него мои вечно взъерошенные черные волосы и фарфоровая кожа, как у матери. Но глаза… глаза у него небесно-голубые, доставшиеся от прабабушки. Чистые, как утренее небо, и такие же беззащитные. В нашей семье, где каждый — от меня до Сухо и Миджун — обладал силой, выходящей за рамки человеческого понимания, Юки оставался «обычным». Никакого пробуждения, никакой маны. Просто мальчик.

Я вернулся домой раньше обычного. Тени в углу прихожей подозрительно колыхались, Игрит безмолвно проскользнул в мою тень, но я почувствовал его беспокойство. Из гостиной донесся звон разбитого стекла и резкий, полный злобы голос Хэ Ин.

– Ты ничтожество! Сколько можно портить всё, к чему ты прикасаешься?

Я замер, не веря своим ушам. Хэ Ин? Моя добрая, спокойная Хэ Ин?

Я прошел вглубь дома. На полу в лужах света от разбитого артефакта — древней реликвии S-ранга, которую я привез из последней экспедиции, — стоял Юки. Он сжимался, прикрывая голову руками. Рядом, скрестив руки на груди, стояли Сухо и Миджун. На их лицах не было ни тени сожаления, только холодное пренебрежение.

– Это он сделал, мам, – лениво бросил Сухо, поигрывая искрой маны на пальцах. – Мы пытались его остановить, но «бракованный» решил, что ему всё можно.

– Он просто завидует, что у нас есть сила, а он — пустое место, – добавила Миджун, даже не глядя на брата.

Хэ Ин, чье лицо исказилось от гнева, схватила Юки за плечо. Я видел, как её пальцы, усиленные рангом S, впились в хрупкое тело мальчика.

– Ты неблагодарный щенок! Мы дали тебе всё, хотя ты — позор этой семьи! – Она с силой ударила его по щеке, а затем, не слушая всхлипов, потащила к выходу. – Вон из этого дома! Иди и живи как обычный мусор, раз не ценишь то, что имеешь!

Она распахнула дверь и вышвырнула тринадцатилетнего ребенка на холодную плитку крыльца. В этот момент я вышел из тени коридора.

Мир вокруг словно застыл. Моя мана, обычно спокойная, вскипела черным океаном. Воздух в доме стал тяжелым, как свинец. Хэ Ин обернулась, её глаза расширились от ужаса, когда она увидела моё лицо.

– Джинву… ты… ты уже здесь? – она попыталась улыбнуться, но голос дрожал.

Я не ответил. Я прошел мимо неё, словно она была пустым местом, и вышел на крыльцо. Юки лежал на коленях, его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. На его фарфоровой коже уже расцветал багровый след от удара, а на руках были видны старые синяки, скрытые до этого длинными рукавами.

Я опустился на одно колено и осторожно подхватил сына на руки. Он был таким легким. Слишком легким для своего возраста.

– Всё хорошо, милый. Папа тут, – прошептал я, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается.

Юки вцепился в мою куртку, дрожа всем телом. Он не произнес ни слова, только уткнулся лицом в мою грудь, ища защиты, которой лишился в собственном доме.

– Игрит, – позвал я негромко.

Тень за моей спиной вытянулась, и величественный рыцарь в пурпурных доспехах материализовался рядом. Он склонил голову, и я почувствовал исходящую от него ярость — тени всегда чувствовали мои эмоции.

– Отнеси его в мой кабинет. Уложи на диван. Никого не впускай. Если кто-то попытается войти — убей.

Игрит бережно принял мальчика из моих рук и исчез в черном провале портала.

Я медленно выпрямился и повернулся к своей «семье». Хэ Ин стояла бледная, Сухо и Миджун притихли, осознав, что атмосфера в доме изменилась.

– Джинву, послушай, ты всё не так понял! – Хэ Ин сделала шаг ко мне, протягивая руку. – Он разбил артефакт, он постоянно мешает детям тренироваться, он…

Я не дал ей договорить. Моя рука сама метнулась вперед. Пощечина была не сильнее, чем та, что она дала Юки, но в ней была вся моя ненависть. Хэ Ин отлетела к стене, прижимая руку к лицу.

– Ни слова больше, – мой голос звучал тише шепота, но от него вибрировали стекла в окнах.

Я прошел мимо них в кабинет. Мне нужно было увидеть то, что я упускал все эти годы.

– Белларион, – позвал я еще одного теневого воина, отвечающего за сбор информации. – Все отчеты о происходящем в доме за последние три года. Сейчас же.

Передо мной возникла стопка бумаг и магических кристаллов записи. Я читал, и с каждой секундой моя жажда крови росла.

«Сухо использовал ману, чтобы толкнуть Юки с лестницы. Хэ Ин видела это и сказала Юки быть осторожнее». «Миджун уничтожила учебники Юки. Хэ Ин наказала Юки за беспорядок». «Обед: Сухо и Миджун едят деликатесы из врат. Юки ест пустой рис на кухне». «Слова Хэ Ин: "Ты бракованный. Ты — ошибка, которую я вынуждена терпеть ради твоего отца"».

Я закрыл глаза. Значит, пока я работал, пока я строил мир, где они могли жить в безопасности, они уничтожали моего сына. Моего маленького мальчика с глазами небесного цвета.

Я вышел из кабинета через час. Хэ Ин сидела в гостиной, Сухо и Миджун стояли рядом с ней, выглядя скорее обиженными, чем раскаявшимися.

– Джинву, это просто воспитание… – начала Хэ Ин, пытаясь вернуть себе самообладание.

Я подошел к ней вплотную. Я не чувствовал к этой женщине больше ничего, кроме омерзения. Я схватил её за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть мне в глаза — в глаза, в которых сейчас пылало фиолетовое пламя Бездны.

– Значит, пока я работаю, вы уничтожаете моего сына? – прошипел я. – Вы называли его «бракованным»?

– Пап, но он же правда слабый! – выкрикнул Сухо, пытаясь проявить храбрость. – Он позорит фамилию Сон!

Я посмотрел на старшего сына. В его глазах была та же гордыня, что у аристократов из высших миров, которых я убивал сотнями.

– Ты считаешь силу единственным мерилом, Сухо? – я отпустил волосы Хэ Ин, и она упала на ковер. – Хорошо. Тогда ты и Миджун отправитесь в лагерь на перевоспитание. Но не в обычный. Вы отправитесь в теневое измерение к Берру. Он научит вас, что такое настоящая слабость.

Дети побледнели. Имя генерала муравьев наводило ужас даже на опытных охотников.

– А ты, – я перевел взгляд на Хэ Ин. – Я подаю на развод. Завтра же. Ты не получишь ни воны, ни одной крупицы маны из моих запасов. Ты поедешь в психиатрическую клинику для «охотников с эмоциональным выгоранием». Ты проведешь там столько времени, сколько мне потребуется, чтобы забыть о твоем существовании.

– Ты не можешь так поступить! – закричала она, вскакивая. – Я мать твоих детей!

– Ты — монстр, который мучил беззащитного ребенка, – отрезал я. – Ты больше не член этой семьи. У вас есть десять минут, чтобы собрать вещи.

– Джинву, пожалуйста! – Хэ Ин попыталась упасть на колени, но я просто отвернулся.

– Уходите. Пока я не решил, что теневые солдаты — более подходящая компания для вас, чем живые люди.

Когда дом наконец опустел, и тишина, тяжелая и звенящая, воцарилась в комнатах, я вернулся в кабинет.

Юки спал на диване, укрытый плащом Игрита. Рыцарь стоял на страже, не шелохнувшись. Я подошел и сел на край дивана, осторожно коснувшись волос сына.

Он вздрогнул во сне, пробормотал что-то неразборчивое, но, почувствовав мою руку, успокоился. Его голубые глаза приоткрылись, в них еще стояли слезы.

– Папа?.. – голос был совсем тихим. – Ты тоже меня прогонишь? Потому что я… обычный?

Моё сердце, казалось, разорвалось на куски. Я притянул его к себе, обнимая так крепко и нежно, как только мог.

– Никогда, Юки. Ты — самое ценное, что у меня есть. Ты не «обычный». Ты — мой сын. И больше никто и никогда не посмеет причинить тебе боль.

Я смотрел в окно на ночной Сеул. Моя семья была разрушена, но на обломках этой лжи я построю для Юки новый мир. Мир, где ему не нужно быть охотником, чтобы быть любимым.

А те, кто посчитал его «бракованным», скоро поймут, что настоящая сила — это не мана в жилах. Это способность оставаться человеком. И эту битву они проиграли навсегда.