Странная любовь

Бетонный пол заброшенного склада на окраине промышленной зоны пропитался запахом сырости, ржавчины и свежей крови. Эдуард Уион стоял в тени массивной балки, равнодушно наблюдая за тем, как его люди заканчивают «инвентаризацию». В его тридцать три года насилие перестало быть чем-то из ряда вон выходящим — оно стало рутиной, такой же обыденной, как утренний кофе или проверка котировок на бирже.

Высокий, широкоплечий, ростом под два метра, Эдуард возвышался над происходящим хаосом, словно темное божество. Его дорогое пальто казалось инородным пятном в этой грязи.

В углу, среди пустых ящиков и строительного мусора, сидела фигура, стянутая веревками. Девушка. Эмилия Нотт. Ей было всего семнадцать — возраст, когда полагается мечтать о выпускном бале, а не смотреть, как твоему жениху вспарывают живот.

Она молчала долго. Слишком долго для того, кто видел, как человеческая плоть превращается в месиво. Но когда лезвие ножа Диамия, правой руки Эдуарда, вошло в мягкие ткани ее спутника, тишина взорвалась.

– Нет! Остановитесь! Пожалуйста! – Ее крик, пронзительный и хриплый, ударился о высокие своды склада.

Эдуард поморщился. Он не любил лишнего шума. Диамий, не оборачиваясь, коротко кивнул одному из бойцов. Раздался хлесткий звук пощечины. Голова девушки дернулась в сторону, и крик захлебнулся, сменившись сдавленным всхлипом.

– Заткнись, дрянь, – бросил боец, вытирая окровавленные руки о штаны.

Эдуард достал телефон. Ему нужно было сделать несколько звонков, пока подчиненные зачищали следы. Он вышел на улицу, где ночной воздух обжег легкие холодом. Щелчок зажигалки, тонкая струйка дыма.

– Диамий, пробей ее, – бросил он подошедшему помощнику, не отрывая взгляда от темного горизонта. – Ту, что в углу.

Спустя пятнадцать минут Диамий уже листал планшет.

– Эмилия Нотт, семнадцать лет. Сирота. Учится в медицинском училище, идет на красный диплом. Медалистка. Работает на двух работах: официанткой в ночную смену и помощницей в архиве днем. Никаких долгов, никаких приводов.

Эдуард приподнял бровь.

– А этот подонок?

– Жених, – Диамий усмехнулся. – Проиграл в подпольном казино не только свои деньги, но и те, что она откладывала на учебу. Привел ее сюда, надеясь, что ее красотой можно будет перекрыть часть долга.

Уион ничего не ответил. Он докурил, сделал еще пару звонков, решая вопросы поставок в порту, и вернулся в склад спустя почти час.

Внутри стояла странная тишина, нарушаемая лишь приглушенным смехом и шорохом одежды. Эдуард замер в дверях.

Трое его людей окружили Эмилию. Ее платье было разорвано, на бледной коже расцветали багровые пятна. Она не кричала — в ее глазах, устремленных в потолок, застыла пустота, страшнее любого безумия.

– Мы решили, босс, что добро пропадать не должно, – осклабился один из парней, застегивая ремень. – Отвезем ее в «Гнездо», там за таких малолеток-отличниц хорошие деньги дают.

Эдуард почувствовал, как внутри него шевельнулось нечто холодное и острое. Это не была жалость — он давно забыл это чувство. Это была брезгливость к нарушению дисциплины и странное, необъяснимое раздражение от того, что этот «чистый лист» так бездарно испачкали.

– Кто разрешил? – Его голос прозвучал тихо, но в помещении мгновенно стало морозно.

Бойцы переглянулись, их ухмылки сползли с лиц.

– Ну, мы подумали...

– Вы не должны думать, – отрезал Эдуард. – Вы должны выполнять приказы. Диамий, убери их с моих глаз. В наказание — лишить доли за этот выход. Девушку в машину. Мою машину.

– В бордель, Эдуард? – уточнил Диамий, подавая знак охране.

– Нет. В поместье.

---

Поместье Уиона встретило их тишиной и запахом дорогого парфюма. Вида, главная домработница, женщина строгая и немногословная, уже ждала у входа. Она повидала многое за двадцать лет службы семье Уион, но вид изломанной, покрытой грязью и кровью девушки в руках хозяина заставил ее вздрогнуть.

– Вида, отмой ее, – Эдуард передал ношу домработнице. – Найди ей одежду. Завтра она приступит к работе. Будет помогать тебе с организацией банкетов. У нее хорошие рекомендации и мозги, судя по документам. Пусть отрабатывает свое спасение.

– Ей семнадцать, Эдуард, – тихо заметила Вида, уводя шатающуюся Эмилию вглубь коридора. – Ей бы в больницу.

– У нас есть свой врач. Займись делом.

Утро для Эмилии началось не с будильника, а с ледяного спокойствия Виды. Девушке выделили маленькую, но чистую комнату в крыле для персонала. На стуле лежало простое темно-серое платье.

– Вставай, девочка, – Вида поставила на стол поднос с чаем. – Здесь не любят слез. Здесь любят исполнительность.

Эмилия подняла взгляд. Синяк на щеке стал желто-зеленым, губа припухла, но в глазах появилось нечто новое — стальной блеск выжившей.

– Я должна была вчера умереть, – прошептала она.

– Но ты жива. И теперь ты собственность Эдуарда Уиона. Это лучше, чем канава или бордель, поверь мне.

Через два часа Эмилия уже стояла в огромной столовой, где полным ходом шла подготовка к вечернему приему. Ей поручили расстановку карточек с именами гостей и проверку сервировки. Ее пальцы дрожали, но она заставляла себя концентрироваться. Красный аттестат и две работы научили ее одному: если хочешь выжить, будь лучшей в том, что делаешь.

Эдуард вошел в зал в полдень. Он наблюдал за ней издалека. Она двигалась бесшумно, точно выверяя расстояние между приборами. В ней не было рабской покорности, скорее — сосредоточенность сапера на минном поле.

– Вижу, ты освоилась, – его голос заставил ее вздрогнуть, но она не уронила хрустальный бокал, который держала в руках.

Эмилия медленно обернулась. Она выглядела крошечной по сравнению с ним, но не отвела взгляда.

– У меня нет выбора, господин Уион.

– Эдуард, – поправил он, подходя ближе. – Здесь нет господ. Есть только те, кто полезен, и те, кто мусор. Ты пока во второй категории, но очень стараешься попасть в первую.

– Мой жених... – она запнулась на этом слове. – Те люди на складе... Что с ними будет?

Эдуард усмехнулся, и эта усмешка была лишена тепла.

– Твой жених кормит рыб в заливе. А те, кто тронул тебя без приказа, получили свой урок. Тебя это не должно волновать. Твоя задача — чтобы сегодняшний банкет прошел идеально. Ко мне приедут люди, которые не прощают ошибок.

– Я справлюсь, – твердо сказала она.

– Посмотрим. Учти, Эмилия, красный диплом здесь ничего не стоит, если ты не умеешь держать язык за зубами и спину прямо.

Он развернулся, чтобы уйти, но она вдруг окликнула его:

– Зачем вы меня забрали? Вы могли оставить меня там.

Эдуард остановился, не оборачиваясь. Его широкие плечи на мгновение напряглись под тканью пиджака.

– Мне не нравятся испорченные вещи, которые могли бы служить долго. И мне не нравится, когда мои люди ведут себя как животные. Считай, что ты — мой эксперимент по сохранению редкого вида.

Вечер наступил быстро. Поместье наполнилось звуками дорогих машин и шелестом шелка. Эмилия, одетая в строгую форму, стояла за спиной Виды, готовая реагировать на любое распоряжение.

Среди гостей были опасные люди. Она видела их взгляды — оценивающие, хищные. Но стоило Эдуарду оказаться рядом, как эти взгляды тухли. Он был вожаком этой стаи.

В какой-то момент один из гостей, грузный мужчина с сальными волосами, перехватил Эмилию в коридоре, когда она несла поднос с шампанским.

– Эй, милая, – он преградил ей путь, хватая за локоть. – Ты новенькая? Эдуард всегда умел выбирать персонал. Сколько ты стоишь?

Эмилия почувствовала, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с ужасом. Она вспомнила склад. Вспомнила боль.

– Я не продаюсь, сэр, – четко произнесла она, пытаясь высвободить руку. – Пожалуйста, отпустите меня, мне нужно работать.

– Все продаются, – хохотнул мужчина, притягивая ее ближе. – Просто вопрос цены.

– Она бесценна, Марк, – раздался низкий голос за спиной гостя.

Эдуард стоял в дверях, держа бокал с виски. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

– И она под моей личной защитой. Если ты не хочешь, чтобы твой следующий контракт стал последним, убери руки.

Мужчина мгновенно отпустил Эмилию, побледнев.

– Прости, Эдуард. Я не знал... Просто шутка.

– Плохая шутка. Ступай в зал.

Когда гость скрылся, Эдуард подошел к Эмилии. Она тяжело дышала, вцепившись в поднос так, что костяшки пальцев побелели.

– Ты не испугалась, – заметил он, заглядывая ей в лицо.

– Я испугалась, – честно ответила она. – Но я больше не позволю себя трогать. Никогда.

Эдуард протянул руку и коснулся ее подбородка, заставляя смотреть на себя. Его пальцы были сухими и горячими.

– Хороший настрой. Запомни это чувство. В этом доме выживают только те, кто умеет показывать зубы, даже если они дрожат.

Он отпустил ее и направился к гостям, оставив девушку одну в полумраке коридора. Эмилия смотрела ему вслед, понимая, что ее прежняя жизнь с учебниками и мечтами о медицине сгорела на том складе. Теперь ее миром стал этот человек — жестокий, властный и единственный, кто вытащил ее из ада, чтобы, возможно, создать для нее новый.

Но она была отличницей. А отличницы всегда находят способ решить даже самую сложную задачу.

– Эмилия! – позвала Вида из кухни. – Где тебя носит? Рыба остывает!

– Иду, – отозвалась она, поправляя воротничок платья.

Она сделала глубокий вдох и шагнула в свет ламп, навстречу своей новой, опасной и непредсказуемой судьбе в тени Эдуарда Уиона.