Е

Голос учительницы математики доносился до Лена словно сквозь слой ваты. Он сидел на своем месте, вцепившись пальцами в край парты так сильно, что костяшки побелели. В голове стоял невообразимый гул. Прямо рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, сидела Мику. От неё пахло чем-то сладким, похожим на яблочный леденец, и этот запах действовал на Лена как детонатор.

«Боже, боже, боже, она так близко», — пульсировало у него в висках. — «Её бедро... если я просто чуть-чуть сдвину колено, я коснусь её юбки. Нет! Не смей! Ты извращенец! Ты грязное животное, Лен! Сосредоточься на синусах! Синусы... косинусы... почему у неё такие тонкие щиколотки?!»

– Кагамине! Ты меня вообще слышишь? – Голос классной руководительницы прорезал его туманные фантазии, словно скальпель.

Лен подпрыгнул на стуле, едва не перевернув стол. Его лицо моментально залилось краской — от кончиков ушей до воротника расстегнутой рубашки.

– Ч-что?.. – выдавил он, заикаясь. – Д-да, я... я весь во внимании! Параллелограммы... они такие... параллельные...

– Твои оценки катятся в бездну, Лен, – вздохнула учительница, поправляя очки. – Если так пойдет и дальше, о летних каникулах можешь забыть. Мику, ты у нас лучшая в классе. Пожалуйста, помоги этому оболтусу подтянуть геометрию. Позанимайтесь после уроков.

Сердце Лена пропустило удар, а потом пустилось вскачь, как сумасшедший барабанщик. Он медленно, с ужасом и восторгом одновременно, повернул голову к соседке.

Мику сидела, скрестив руки на груди. Её бирюзовые хвосты качнулись, когда она резко отвернулась, надув губы. На её щеках проступил едва заметный розовый румянец, но взгляд оставался ледяным.

– Ещё чего! – фыркнула она, сжимая кулаки. – Почему я должна тратить своё время на этого идиота? Он же даже не смотрит в учебник, он только и делает, что пялится в окно с дебильной улыбкой!

«Она заметила! Она поняла, что я на неё смотрю!» — Лен готов был провалиться сквозь землю. — «Нет, стой, она сказала "в окно", значит, она не знает, что я смотрел на её шею... или знает?! А-а-а!»

– Это не просьба, Мику, а поручение, – отрезала учительница.

– Ладно! – Мику внезапно развернулась к Лену, и её огромные бирюзовые глаза сверкнули гневом. – Слышал? После уроков в библиотеке. И не вздумай опаздывать, Кагамине, иначе я тебе этот учебник об голову сломаю!

– Х-хорошо! Я буду! Обязательно! – Лен закивал так интенсивно, что его хвостик на затылке забавно задергался.

Весь остаток дня Лен провел в состоянии предсмертной эйфории. Гормоны устроили в его теле настоящую революцию. Каждый раз, когда он видел, как Мику поправляет гетры или как её короткая юбка взлетает при ходьбе, его бросало в жар. Мысли путались, превращаясь в яркие, запретные картинки: вот они в пустом классе, Мику наклоняется над его тетрадью, её волосы щекочут его щеку...

Когда уроки закончились, библиотека встретила их тишиной и запахом старой бумаги. Они сели за дальний столик в углу, скрытый высокими стеллажами.

– Итак, начнем с аксиом, – Мику с грохотом положила учебник перед ним. Она сидела очень близко. Слишком близко. Лен чувствовал тепло, исходящее от её тела.

– Д-да, аксиомы... – пробормотал он, стараясь не смотреть на её губы.

– Лен, ты дебил? – Мику нахмурилась, заметив его странное состояние. – Ты весь дрожишь. Тебе что, холодно?

– Нет! То есть да! То есть... мне очень жарко! – Он начал неестественно громко смеяться, привлекая внимание библиотекаря. – Ха-ха-ха! Геометрия такая горячая штука, правда?

Мику посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Ты придурок. Смотри сюда. Если две стороны треугольника равны...

Она наклонилась к учебнику, и её плечо коснулось его плеча. Для Лена это было подобно удару током в десять тысяч вольт. Его взгляд невольно соскользнул вниз, туда, где вырез её матроски слегка приоткрывал ключицы. В голове что-то щелкнуло.

«О боже, я вижу её кожу... она такая белая... если я сейчас протяну руку... НЕТ! УМРИ, ЛЕН! ТЫ ГРЯЗНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ!»

– Ты вообще слушаешь?! – Мику внезапно обернулась, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

Лен замер. Он видел каждую её ресничку, чувствовал её дыхание. Мику вдруг замолчала. Её яростный взгляд на мгновение смягчился, она покраснела так сильно, что её лицо сравнялось цветом с красным бантом на груди.

– Ч-чего ты так смотришь? – прошептала она, теряя свою обычную уверенность. – У меня что-то на лице?

– Ты... ты очень красивая, Мику, – выпалил Лен прежде, чем здравый смысл успел нажать на тормоза.

Тишина в библиотеке стала оглушительной. Мику замерла, её глаза расширились. Секунду спустя она вскочила, опрокинув стул.

– И-идиот! Извращенец! Тупица! – закричала она, хотя голос её дрожал. – Занимайся сам! Я... я ухожу!

Она схватила свою сумку и выбежала из библиотеки, оставив Лена в полном одиночестве и глубочайшем отчаянии.

– Я всё испортил, – прошептал он, закрывая лицо руками. – Я просто конченый неудачник.

Домой он возвращался, словно в тумане. Ноги были ватными, а внизу живота ныло от невыносимого напряжения, которое копилось весь день. Каждый шаг отдавался пульсацией. Образ Мику — её раскрасневшееся лицо, её короткая юбка, запах её духов — преследовал его, впиваясь в сознание раскаленными иглами.

Придя домой, он даже не стал ужинать. Лен ворвался в свою комнату, запер дверь на замок и бросил сумку в угол. Он тяжело дышал, его сердце колотилось где-то в горле.

– Черт... черт, черт! – выдохнул он, стягивая с себя школьный пиджак.

Он упал на кровать, закрыв глаза, но стало только хуже. Тьма перед глазами тут же наполнилась видениями. Вот Мику в той самой библиотеке, но теперь она не убегает. Она подходит к нему, кладет руки ему на плечи, её бирюзовые хвосты обвивают его шею, словно шелк. Она шепчет его имя...

Лен застонал, перевернувшись на живот и вцепившись пальцами в простыни. Его тело горело. Пубертат, который он так старался сдерживать в школе под маской глупого смеха и заикания, теперь вырвался на волю диким зверем.

«Я больше не могу... это больно...»