Моя любовь

Лондонский туман казался удушающим, проникающим сквозь щели старых оконных рам. Аврора сидела на холодном полу ванной комнаты, прижавшись лбом к кафелю. Пятый месяц. Живот уже отчетливо округлился, но вместо радостного ожидания каждый день превращался в битву за выживание. Токсикоз, который врачи обещали купировать к двенадцатой неделе, только усиливался. Ее тошнило от запахов, от мыслей, от самой жизни.

Она посмотрела на телефон, лежащий на краю раковины. Прошло три месяца с тех пор, как они с Энцо расстались. Громко, болезненно, под аккомпанемент таблоидов и его личного кризиса. После чемпионата Фернандес был не похож на себя: красная карточка, досадный проигрыш, депрессия, которая накрыла его с головой. Он закрылся в себе, а Аврора, узнав о беременности, испугалась. У него уже было двое детей от Валентины. Она видела, как он обожает их, и в ее голове поселился ядовитый шепот: «Твой ребенок будет третьим лишним. Очередным обязательством, а не радостью».

Очередной приступ спазма скрутил ее внутренности. Аврора всхлипнула, чувствуя, как силы покидают тело. Она была одна. Совершенно одна.

Дрожащими пальцами она набрала номер, который знала наизусть.

– Алло? – голос Энцо прозвучал хрипло, безжизненно. Он явно спал или просто лежал в темноте, прокручивая в голове неудачные моменты матчей.

– Энцо... – прошептала она, и слезы брызнули из глаз. – Пожалуйста. Мне очень плохо. Приезжай, я умоляю тебя.

На том конце провода повисла тишина, сменившаяся резким шорохом.

– Аврора? Что случилось? Где ты?

– Дома... Мне плохо, Энцо. Я не справляюсь.

Через двадцать минут дверь квартиры распахнулась. Фернандес влетел в прихожую, даже не сняв куртку. Он нашел ее в спальне – бледную, истощенную, с влажными волосами, прилипшими к вискам. Он замер, глядя на ее фигуру, и его взгляд упал на выступающий живот, который она больше не могла скрывать под просторной футболкой.

– Ты... – голос Энцо сорвался. Он опустился на колени рядом с кроватью. – Аврора, почему ты не сказала?

– Ты был разбит, – выдохнула она, закрывая глаза от очередной волны тошноты. – Я боялась. У тебя есть дети, Энцо. Я думала, тебе не нужен еще один... что он будет лишним.

Энцо взял ее за руку, и его пальцы дрожали. Весь его гнев на самого себя, вся горечь поражений отступили перед этим хрупким, пугающим зрелищем.

– Глупая, – прошептал он, прижимаясь лбом к ее ладони. – Как ты могла так подумать?

Следующие месяцы превратились в странный, болезненный симбиоз. Энцо переехал к ней. Он готовил легкие бульоны, которые она не могла есть, держал ее волосы, когда ее рвало по утрам и вечерам, и винил себя за каждую минуту ее страданий. Токсикоз не отступал. Аврора таяла на глазах, становясь прозрачной, и только живот продолжал расти.

На плановом УЗИ врач улыбнулся, водя датчиком по ее животу.

– Ну что, родители, поздравляю. У вас будет девочка.

Аврора почувствовала, как сердце пропустило удар. Она украдкой взглянула на Энцо. Тот улыбался, глядя на экран, но в ее душе снова поселился страх.

– Ты расстроен? – спросила она позже, когда они ехали домой.

– О чем ты? – Энцо на мгновение отвлекся от дороги.

– Это девочка. Я знаю, как ты гордишься сыном. Вдруг ты не будешь любить ее так же? Вдруг она для тебя... просто еще одна дочка, не такая важная, как наследник?

Энцо резко затормозил у обочины. Он повернулся к ней, и в его глазах стояли слезы, смешанные с усталостью и нежностью.

– Аврора, посмотри на меня. Мне плевать на наследников и футбол, когда я вижу, как ты мучаешься каждый день ради этого ребенка. Я уже люблю ее больше жизни, потому что она – это ты и я. Перестань, слышишь?

Но страх не уходил. Он жил внутри нее вместе с постоянной тошнотой. До самого дня родов Аврора не могла оставаться одна – панические атаки накрывали ее, стоило Энцо уйти на тренировку. Она звонила ему по десять раз за час, и он, несмотря на косые взгляды тренера, отвечал на каждый звонок.

Мия родилась дождливым утром. Как только акушерка приложила малышку к груди матери, Аврора замерла. Девочка была крошечной копией Энцо: тот же разрез глаз, те же упрямые губы. И, как выяснилось позже, тот же характер.

Первые месяцы были испытанием. Мия плакала навзрыд, отказываясь успокаиваться на руках у матери или няни. Стоило Энцо войти в комнату и взять ее на руки, как крики прекращались. Она затихала, вцепившись крошечными пальчиками в его футболку, и засыпала, слушая ритм его сердца.

Это стало их ритуалом. Энцо даже брал ее на стадион, когда Аврора была слишком истощена после бессонных ночей. Маленькая Мия в крошечной джерси «Челси» спала в наушниках прямо в ложе, пока ее отец носился по полю.

Прошел год. Мия уже уверенно топала по дому, проявляя удивительное для своего возраста упрямство. Пришло время познакомиться с остальной семьей Энцо. Аврора панически боялась этого дня. Она видела, как Энцо обнимает своего старшего сына, как они гоняют мяч, и снова чувствовала себя аутсайдером.

Встречу устроили в загородном доме Энцо. Старшие дети приехали на выходные. Оливия, старшая дочь, отнеслась к сестренке с любопытством, но маленький сын Энцо, привыкший быть центром внимания, явно не был в восторге от «новой» сестры.

Все произошло в считанные секунды. Взрослые отвлеклись на накрытие стола на террасе. Мия стояла у края бассейна, разглядывая блики воды. Мальчик, проходя мимо, с силой толкнул ее в спину. Раздался всплеск.

– Мия! – крик Авроры разорвал тишину.

Энцо среагировал мгновенно. Он прыгнул в воду прямо в одежде, выхватывая маленькое тельце из глубины. Аврора дрожала, подбегая к ним, ее лицо было белее мела.

– Отдай ее мне, отдай! – кричала она, пытаясь забрать дочь.

Но Мия зашлась в таком страшном, беззвучном плаче от испуга и холодной воды, что у нее посинели губы. Она отталкивала Аврору, судорожно хватаясь за шею отца.

– Тише, принцесса, папа здесь, – Энцо прижал ее к своей мокрой груди, игнорируя ледяную воду, стекающую с него. – Я держу тебя. Всё хорошо, жизнь моя. Я с тобой.

Он шептал ей ласковые слова на испанском, его голос дрожал. Мия начала дышать, но дыхание было тяжелым, с хрипами от пережитого шока. Энцо сел прямо на плитку, не выпуская ее, и Аврора увидела, как по его щекам потекли слезы. Он плакал навзрыд, утыкаясь носом в мокрую макушку дочери. Он никогда так не плакал из-за футбола. Никогда так не плакал из-за своих неудач.

– Я чуть не потерял ее, – всхлипнул он, глядя на Аврору. – Я бы не пережил этого.

Аврора стояла рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она посмотрела на сына Энцо, который стоял в стороне, насупившись. Энцо даже не взглянул на него. Он не отчитал его, не подошел, не сделал замечания. Он был полностью поглощен Мией.

Для Авроры это стало новым ударом.

«Он даже не злится на сына, – подумала она с горечью. – Сын для него неприкосновенен. Что бы он ни сделал Мие, Энцо промолчит, потому что сын важнее. А моя девочка... она всегда будет той, кого нужно защищать даже от собственного брата, но защиты от отца она не получит».

– Нам нужно уехать, – тихо сказала Аврора, когда Мия наконец уснула в машине по дороге домой.

– Что? Почему? – Энцо выглядел изможденным.

– Ты видел, что произошло. И ты ничего не сказал сыну. Ни слова, Энцо.

– Он ребенок, Аврора! Он ревнует, он не понял, что делает...

– Он мог убить ее! – сорвалась она на крик. – Но для тебя он важнее, да? Потому что он мальчик? Потому что он от той, другой жизни?

Энцо ударил по рулю, останавливая машину.

– Хватит! – рявкнул он, и Аврора вздрогнула. – Ты не видишь, что происходит? Я чуть не сошел с ума от страха за нее! Я не накричал на него, потому что я был занят тем, чтобы моя дочь снова начала дышать! Ты думаешь, я разделяю их? Ты думаешь, я люблю ее меньше?

Он повернулся к ней, его глаза горели лихорадочным блеском.

– Она – это единственное, что спасло меня от той темноты после чемпионата. Она и ты. Если ты еще раз скажешь, что она «лишняя», я... я не знаю, что сделаю.

Аврора отвернулась к окну, глядя на спящую в кресле Мию. Девочка во сне дернула рукой, и Энцо тут же протянул свою, позволяя крошечным пальчикам обхватить его указательный палец. Даже во сне она искала его.

Аврора хотела верить ему. Хотела верить, что ее страхи – лишь отголоски тяжелой беременности и подорванной психики. Но холодный взгляд мальчика у бассейна и молчание Энцо в тот момент остались глубоким шрамом в ее сердце. Она знала одно: она никогда не оставит Мию одну. И, кажется, Энцо тоже, даже если его любовь была такой же сложной и болезненной, как и их история.