kingdom of marionettes

Холодный ночной воздух города-миллионника разительно отличался от того, чем дышали девушки в родной деревне. Там пахло влажной землей, цветущей сакурой и свежевыпеченным хлебом. Здесь же, в старом районе, воздух был пропитан пылью, сыростью и странным, едва уловимым ароматом старого дерева и лака.

Аой, которую в узких кругах уже успели прозвать Абсолютной Садовницей за её невероятный талант чувствовать жизнь в каждом ростке, поправила тяжелую фуражку охранника. Рядом с ней, зябко кутаясь в форменную куртку, шла Мико — её лучшая подруга и Абсолютный Пекарь.

– Ты уверена, что нам не попадет за то, что мы ходим вдвоем? – шепотом спросила Мико, оглядываясь на массивные двери театра «Королевство Марионеток».

Аой мягко улыбнулась, хотя на душе у неё тоже было неспокойно.

– В контракте сказано «охранять объект». Никто не говорил, что нельзя делать это вместе. Тем более, после того, как ты сбежала из дома, я просто не могу оставить тебя одну в общежитии.

Мико виновато опустила глаза, вспоминая ту безумную ночь.

Вспышка памяти: Тихий деревенский дом. Запах дрожжевого теста, который, кажется, навсегда въелся в кожу. Мико, дрожащими руками собирающая сумку, пока родители спят за стеной. Она знала, что они любят её, но их гиперопека душила её сильнее, чем любая городская теснота. Когда она запрыгнула в последний ночной автобус и увидела удивленные глаза Аой, уже сидевшей у окна, мир словно встал на свои места. Аой не ругала её. Она просто подвинулась, освобождая место, и протянула руку.

– Я до сих пор не верю, что мы здесь, – вздохнула Мико, возвращаясь в реальность. – Но этот театр... он выглядит так, будто в нем живут привидения.

Театр действительно внушал трепет. Здание, некогда величественное, теперь напоминало спящего зверя. Огромные афиши с выцветшими изображениями кукол хлопали на ветру, словно крылья подбитых птиц.

– Наша задача проста, – Аой включила тяжелый фонарь, луч которого прорезал густую темноту вестибюля. – Следить, чтобы никто не вломился, и протирать пыль с экспонатов. Смотри, какие они красивые.

Они прошли в главный зал. Вдоль стен в застекленных нишах стояли марионетки. Их лица, вырезанные из дерева и покрытые фарфоровой глазурью, казались пугающе живыми в неверном свете фонаря.

– Аой, посмотри на того, в центре, – Мико указала на возвышение, где на бархатном троне сидела фигура в пестром костюме.

Это был шут. Его наряд состоял из лоскутов черного и красного шелка, на голове красовался колпак с бубенцами, которые, вопреки отсутствию сквозняка, издали тонкий, едва слышный звон. Но больше всего поражало лицо: неестественно широкая улыбка, подведенные глаза и взгляд, который, казалось, следил за каждым их движением.

– Это Джестин, – прочитала Аой на табличке. – Главная звезда театра.

– У него такой... плотоядный вид, – Мико поежилась. – Давай просто пройдем мимо.

Но Аой, ведомая каким-то странным чувством, которое обычно помогало ей понимать нужды капризных орхидей, подошла ближе. Она заметила, что на плече куклы скопился слой пыли. Достав чистую тряпку, она осторожно коснулась деревянной щеки.

– Простите, Ваше Величество, – невольно сорвалось с её губ. Это была шутка, попытка разрядить обстановку, ведь трон и корона на голове шута предполагали именно такое обращение. – Мы здесь, чтобы позаботиться о вашем королевстве.

Она обернулась к подруге и, подмигнув, добавила:

– Мико, не стой столбом. Познакомься с правителем. Раз уж мы здесь вдвоем, будем считать, что ты — принцесса, разделяющая со мной бремя власти над этими пыльными углами.

Мико слабо улыбнулась, подыгрывая:

– Как пожелаете, Ваше Величество. Принцесса готова к службе.

В этот момент свет фонаря мигнул и погас. В зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

– Аой? – голос Мико дрогнул. – Это не смешно. Включи свет.

– Я пытаюсь, – Аой щелкнула выключателем, но фонарь не отозвался.

Внезапно сверху раздался раскатистый, мелодичный смех, от которого по спинам девушек пробежал мороз. Это не был звук механизма. Это был смех живого существа, полного восторга и безумия.

– О-о-о, какие чудесные гостьи! – Голос лился отовсюду, отражаясь от высоких сводов потолка. – И какие громкие титулы! Мое сердце — если бы оно у меня было — просто трепещет!

Свет прожекторов на сцене вспыхнул сам собой, ослепив девушек. Когда зрение вернулось к ним, они увидели, что трон пуст. А прямо перед ними, зависнув в воздухе на невидимых нитях, склонился в изящном поклоне Джестин.

Он больше не выглядел как безжизненная кукла. Его движения были плавными, почти рваными, но наполненными пугающей энергией. Он поднял голову, и Аой увидела, что его глаза светятся неестественным желтым огнем.

– Моя Королева... – Он обратился к Аой, его голос стал вкрадчивым, как шелк. – Как долго я ждал ту, чьи руки пахнут не пылью забвения, а живой землей и весной. Вы пришли, чтобы оживить мой сад?

Джестин мгновенно сократил расстояние, оказавшись лицом к лицу с Аой. Его деревянные пальцы, холодные и твердые, нежно коснулись её подбородка.

– Ваше Величество... – выдохнул он, игнорируя попытку Мико вмешаться. – Вы принесли с собой свет. Я чувствую, как под вашей кожей пульсирует жизнь. Это так... возбуждающе.

– Отойди от неё! – Мико храбро шагнула вперед, пытаясь оттолкнуть марионетку.

Джестин медленно повернул голову к ней. Его улыбка стала чуть менее широкой, а взгляд — холодным.

– Ах, да. Маленькая принцесса, – он произнес это слово с легким оттенком пренебрежения, хотя в голосе всё еще звучала наигранная вежливость. – Подруга Королевы. Та, что сбежала из теплого гнезда, чтобы спрятаться за чужой спиной. Ты тоже здесь, какая удача.

Он снова переключил всё внимание на Аой, буквально впитывая её страх и любопытство.

– Вы разделили трон? Какое благородство! Но помните, Ваше Величество, в этом королевстве только один шут, и он принадлежит вам. А вы... – он придвинулся еще ближе, так что бубенцы на его колпаке звякнули у самого уха Аой. – Вы принадлежите этому месту.

– Мы просто охранники, – стараясь сохранить твердость в голосе, произнесла Аой. – Мы здесь по работе.

Джестин рассмеялся, запрокинув голову.

– Работа? О нет, дорогая моя садовница. Это судьба. Вы искали возможности в большом городе? Вы их нашли. Я буду вашим самым преданным слугой... или вашим самым страшным кошмаром. Всё зависит от того, как часто вы будете на меня смотреть.

Он внезапно отпрянул и начал кружиться в безумном танце вокруг них, его нити перепутывались, но никогда не завязывались в узлы.

– Театр полон тайн, – пел он. – Стены имеют уши, а куклы — глаза. Не уходите далеко, Королева. Ваша Принцесса может потеряться в лабиринтах закулисья, а мне бы не хотелось, чтобы вы расстраивались из-за такой мелочи.

– Что ты имеешь в виду? – Мико схватила Аой за руку, её ладонь была ледяной.

– Я имею в виду, что игра началась! – Джестин внезапно замер, вися вниз головой перед ними. – Каждую ночь мы будем играть. Если вы будете хорошими девочками, я позволю вам увидеть рассвет. Но если вы попытаетесь сбежать...

Он сделал паузу, и его лицо на мгновение исказилось, приняв выражение чистой, незамутненной ярости, прежде чем снова вернуться к маске веселья.

– ...тогда мне придется привязать к вам ниточки. И вы останетесь здесь навсегда, в моем прекрасном, заброшенном саду.

Аой смотрела в его светящиеся глаза и видела в них не только безумие, но и странную, болезненную потребность. Как растение, которое слишком долго держали в темноте, и теперь оно готово задушить любого, кто принесет ему свет, лишь бы не отпускать его.

– Мы не боимся тебя, Джестин, – тихо сказала Аой, хотя её сердце колотилось о ребра.

Шут замер, его глаза расширились.

– О-о-о, как восхитительно! – Он захлопал в ладоши, издавая сухой, деревянный звук. – Она произнесла мое имя! Моя Королева уже начинает проявлять характер.

Он внезапно исчез в тени, оставив после себя лишь эхо своего голоса:

– Идите, Ваше Величество. Осмотрите свои владения. Но помните: я всегда наблюдаю. И я очень, очень голоден до вашего внимания.

Свет в зале снова стал обычным, тусклым дежурным освещением. Фонарь в руке Аой заработал, освещая пустую сцену и пустой трон.

– Аой, нам нужно уходить, – прошептала Мико, дрожа всем телом. – Прямо сейчас. К черту деньги, к черту общежитие...

Аой посмотрела на свои руки. На коже, там, где её коснулся Джестин, осталось странное ощущение холода, которое постепенно сменялось покалыванием.

– Мы не можем, Мико. Ты же видела двери? Они заперты снаружи. И я не думаю, что это сделал человек.

Она взглянула на подругу, стараясь придать себе уверенный вид.

– Мы справимся. Ты — лучший пекарь, которого я знаю, ты можешь найти подход к любому тесту. А я... я вырастила розы в пустыне. Мы просто должны понять правила этой игры.

– Но он... он сумасшедший! – воскликнула Мико. – Он смотрит на тебя так, будто хочет съесть!

– Или так, будто он никогда не видел ничего живого, – задумчиво ответила Аой. – Идем. Нам нужно найти пост охраны. И, Мико... держись рядом. В этом королевстве у нас есть только мы.

Они двинулись по темному коридору, не замечая, как в тенях за ними следует высокая фигура в лоскутном костюме. Джестин улыбался, поглаживая длинную шелковую нить, которая теперь тянулась от его пальцев к тени Аой.

– Моя Королева... Моя Принцесса... – прошептал он в пустоту. – Спектакль обещает быть долгим. И я обещаю, что финал будет... незабываемым.

В глубине театра что-то тяжело ухнуло, словно сработал древний механизм. Тайны «Королевства Марионеток» начали пробуждаться, и для двух девушек из тихой японской деревни эта ночь стала лишь первой главой в истории, где грань между любовью и одержимостью была тонка, как кукольная нить.