Дети

Пять лет — для обычного человека это срок, за который успевают смениться приоритеты, забыться лица и потускнеть чувства. Но для меня, Теневого Монарха, время превратилось в нечто иное. Бессмертие — это не только бесконечная сила, но и абсолютная память. Я помнил всё: каждый бой, каждый вздох поверженного врага и ту единственную ночь, которая до сих пор отдавалась в груди странным, тянущим фантомным чувством.

Это был банкет в честь очередной победы над вратами S-ранга. Шум, пафосные речи, звон бокалов. Я редко терял контроль, но в тот вечер кто-то из недоброжелателей — или просто идиотов — решил подмешать в мой напиток коктейль из подавителей и стимуляторов гона. Даже моя система очистки организма на мгновение запнулась перед этой химической атакой. В глазах поплыло, а инстинкты альфы взревели, требуя выхода.

Я помнил, как сбежал в пустой коридор отеля, как чьи-то руки подхватили меня, и как в нос ударил этот запах. Персик и корица. Сладкий, обволакивающий, безумно притягательный. Омега. Я не видел его лица в темноте номера, только ощущал горячую кожу и слышал сбивчивое дыхание. Это была не просто близость — это был взрыв сверхновой. А наутро я проснулся один. Только этот запах всё ещё витал в воздухе, въедаясь в мою память навсегда.

– Джинву, ты меня вообще слушаешь? – Голос Чха Хэ Ин вырвал меня из раздумий.

Мы шли по торговому центру. Хэ Ин, будучи бетой, совершенно не чувствовала тех тонких вибраций маны и феромонов, которые для меня были подобны грому. Она что-то увлеченно рассказывала о новых поставках снаряжения, крутясь рядом и заглядывая в витрины. Она была хорошим охотником, но её навязчивое присутствие в последнее время начинало меня утомлять.

– Да, Хэ Ин, я слушаю, – ответил я машинально, едва сдерживая желание скрыться в тенях.

И тут это случилось.

Воздух в торговом центре был пропитан запахами дешёвого кофе, парфюма и пыли. Но сквозь этот шум пробилась тонкая, едва уловимая нить. Персик. И терпкая, согревающая корица.

Моё сердце пропустило удар. Мана внутри меня всколыхнулась, тени у моих ног нервно дрогнули, заставляя случайных прохожих поежиться от внезапного холода.

– Джинву? Ты побледнел, – Хэ Ин коснулась моего локтя.

Я не ответил. Я просто пошёл на запах. Ноги сами вели меня мимо магазинов одежды, мимо фудкорта, к небольшому детскому отделу. Я чувствовал, как внутри просыпается зверь, который искал этот аромат пять долгих лет.

– Эй, куда ты так спешишь? – возмутилась Хэ Ин, едва поспевая за мной.

Я остановился у входа в магазин игрушек. И увидел его.

Он стоял спиной ко мне, рассматривая полку с конструкторами. Высокий — около 185 сантиметров, что редкость для омеги. Черные взъерошенные волосы, выбритые виски, на затылке виднелась небольшая татуировка. На нем была простая черная толстовка, но даже через неё я чувствовал его ауру. Точнее, её отсутствие. Он был обычным человеком. Ни капли маны. Совершенно беззащитный в этом мире монстров и охотников.

– Алекс, смотри, какой робот! – звонкий детский голос заставил меня замереть.

Мужчина обернулся, и я едва не перестал дышать. Небесно-голубые глаза, чистые и яркие, контрастировали с его дерзким видом. Фарфоровая кожа, несколько пирсингов в ушах, татуировка на руке, уходящая под рукав. Он был невероятно красив той дикой, неприрученной красотой, которую не ожидаешь встретить в тихом пригороде.

Но не это приковало мой взгляд.

Рядом с ним были двое детей. Мальчик и девочка. Им было на вид около пяти лет.

Мальчик — маленькая копия Алекса. Те же черные волосы, те же черты лица, но в его глазах я увидел золотистый отблеск, который бывает только у альф. Он уже сейчас источал уверенность, несвойственную ребенку.

А девочка... Когда она повернула голову, я почувствовал, как мир вокруг меня окончательно рухнул. Она была моей вылитой копией. Мои глаза, мой разрез век, даже то, как она сосредоточенно хмурилась, разглядывая куклу. Но она была омегой. Маленькой, хрупкой омегой с запахом едва распускающегося персика.

– Джинву, что происходит? Кто это? – Хэ Ин наконец догнала меня, тяжело дыша.

Алекс услышал её голос и поднял глаза. На мгновение наши взгляды встретились. Его голубые глаза расширились от узнавания и мгновенного, первобытного страха. Он инстинктивно сделал шаг назад, загораживая собой детей.

– Папа? – Мальчик дернул его за руку, почувствовав напряжение родителя. – Что случилось?

Алекс не отвечал. Он смотрел на меня так, словно увидел привидение. Его губы дрогнули, он судорожно сглотнул.

– Джинву... – прошептала Хэ Ин, переводя взгляд с меня на детей и обратно. – Они же... они так похожи на тебя.

Я не слышал её. Я сделал шаг вперед. Мои тени за спиной заволновались, ощущая моё смятение.

– Ты, – мой голос прозвучал глухо, почти незнакомо для меня самого. – Пять лет назад. Отель «Олимп».

Алекс побледнел ещё сильнее, став почти прозрачным на фоне своих черных волос. Он крепче сжал руки детей.

– Вы ошиблись, господин охотник, – голос его дрожал, но он старался звучать твердо. – Мы вас не знаем. Рю, Мина, идем. Сейчас же.

– Не лги мне, – я сократил расстояние между нами в один миг, оказавшись прямо перед ним.

Хэ Ин попыталась вмешаться, но я выставил руку, не глядя на неё. Сейчас для меня существовал только этот омега и двое детей, чья кровь пела в унисон с моей.

– Твой запах, – я наклонился к его уху, вдыхая аромат персика и корицы, который теперь смешался с запахом страха. – Я искал его пять лет. Ты думал, что сможешь просто уйти с моими детьми?

Алекс вскинул голову, в его голубых глазах страх начал сменяться яростью загнанного в угол зверя.

– Твоими? – прошипел он так тихо, чтобы дети не слышали. – Ты был под кайфом, Сон Джинву. Ты даже не спросил, как меня зовут. Ты просто взял то, что хотел, и забыл бы об этом через день, если бы не этот чертов запах.

– Я не забыл, – отрезал я, чувствуя, как внутри закипает собственнический инстинкт. – Ни на одну секунду.

Мальчик, Рю, внезапно выступил вперед, закрывая собой отца и сестру. Он посмотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде я увидел сталь, которой не было даже у многих охотников S-ранга.

– Не трогай моего папу, – сказал он твердо.

Я замер. Сила, скрытая в этом маленьком теле, была поразительной для его возраста. Мой сын. Альфа.

– Рю, всё хорошо, – Алекс положил руку на плечо мальчика, пытаясь успокоить его, но сам продолжал смотреть на меня с вызовом. – Мы уходим. Оставьте нас в покое, господин Монарх. Нам не нужны ваши деньги или слава. У нас есть своя жизнь.

– Ты действительно думаешь, что я позволю Теневым наследникам расти без моего присмотра? – я усмехнулся, хотя внутри всё переворачивалось. – Теперь, когда я нашел вас, мир изменится.

– Ты нам никто, – бросил Алекс, подхватывая Мину на руки и хватая Рю за ладонь. – Пойдем.

Он попытался пройти мимо меня, но я не шелохнулся. Хэ Ин стояла в стороне, потрясенная увиденным. Она понимала, что только что стала свидетельницей тайны, которая могла взорвать всё общество охотников.

– Алекс, – я произнес его имя, которое только что услышал от ребенка, и оно ощутилось на языке как нечто правильное. – Ты можешь бежать. Можешь ненавидеть меня. Но посмотри на них.

Я указал на Мину, которая с любопытством смотрела на меня своими — моими — глазами.

– Она — омега. Он — альфа с силой, которую трудно скрыть. Рано или поздно система или другие охотники заметят их. Ты сможешь защитить их от всего мира? Один? Без маны?

Алекс остановился. Его плечи поникли. Он знал, что я прав. В мире, где сила решает всё, обычный человек не мог вечно прятать двух одаренных детей.

– Чего ты хочешь? – спросил он, не оборачиваясь.

– Для начала — поговорить. Без свидетелей, – я бросил холодный взгляд на Хэ Ин, и та инстинктивно отступила на шаг. – И я хочу узнать своих детей.

Алекс медленно повернулся. В его глазах была бесконечная усталость и капля надежды, которую он пытался скрыть.

– У тебя есть десять минут, Джинву. И если ты хоть пальцем тронешь их... мне плевать, что ты Монарх. Я найду способ тебя уничтожить.

Я невольно улыбнулся. Этот омега был определенно не из робкого десятка.

– Идем, – сказал я, чувствуя, как тени вокруг нас довольно заурчали. – Нам предстоит долгий разговор.

Хэ Ин осталась стоять посреди магазина, глядя нам вслед. А я шел позади Алекса и детей, вдыхая запах персика и корицы, и понимал: эти пять лет были лишь прелюдией. Настоящая битва — за доверие этого строптивого омеги и любовь моих детей — только начиналась. И в этой битве я не имел права на поражение.