Сиканоин Хэйдзо

Инадзума в это время года была особенно капризной. Фиолетовые сумерки опускались на город, принося с собой запах озона и соленого моря. Сиканоин Хэйдзо сидел на краю деревянного помоста у чайного дома «Коморэ», лениво покачивая ногой в сандалии с красными ремешками. Его хаори, повязанное вокруг талии, напоминало свернувшееся облако, а Глаз Бога на поясе тускло мерцал, откликаясь на легкие порывы ветра.

Для прохожих он выглядел как бездельник, очередной младший досин, который прогуливает службу. Но под растрепанными красновато-фиолетовыми волосами шел непрерывный процесс. Хэйдзо не просто смотрел на толпу — он читал её. Вот торговец рыбой, который слишком часто оглядывается назад — явный признак нечистой совести или страха перед долгами. Вот молодая пара, чьи жесты слишком скованы для влюбленных — вероятно, тайная встреча, о которой не должны знать родители.

Хэйдзо вздохнул, коснувшись родинки под глазом. Мир был полон загадок, но самая большая загадка сейчас стояла прямо перед ним, скрестив руки на груди.

– Опять ты здесь, Сиканоин? – голос Томы звучал с притворной строгостью. – Кудзё Сара присылала гонца в комиссию Тэнрё трижды за утро. Тебя нигде не могли найти.

Хэйдзо широко улыбнулся, обнажая зубы, и закинул руки за голову.

– О, Тома! Ты сегодня ел онигири с тунцом на завтрак, верно? И, судя по пятнышку на твоем рукаве, ты помогал чинить крышу в нижнем городе. Твоя доброта тебя когда-нибудь погубит, мой друг. А что касается Сары… она знает, что я приду, когда у меня будут ответы. Зачем тратить время на пустые отчеты, когда истина еще прячется в тенях?

Тома только покачал головой, привыкший к манерам детектива. В обществе Хэйдзо всегда вел себя так: дерзко, немного вызывающе, с той долей самоуверенности, которая одних восхищала, а других — как госпожу Санго — приводила в бешенство. Он был мастером интеллектуальных игр.

– Давай сыграем, – вдруг предложил Хэйдзо, спрыгивая на землю. Его движения были легкими и пружинистыми, как у кошки. – Угадай, о ком я думаю прямо сейчас? Если угадаешь, я пойду и сдам Саре отчет о деле о пропавших свитках.

– Я не собираюсь в это играть, – рассмеялся Тома. – У тебя на лице написано, что ты уже всё раскрыл, просто ждешь подходящего момента для эффекта «вау».

Хэйдзо разочарованно надул губы, но в глазах плясали искорки. Он любил людей, несмотря на то, что видел их насквозь. Его «детективное зрение» не делало его циником; напротив, оно заставляло его ценить те редкие моменты искренности, которые он встречал.

Но всё менялось, когда рядом появлялся тот самый человек.

Когда ты подошла к ним, Хэйдзо изменился мгновенно. Исчезла вальяжность, пропала эта маска всезнающего шутника. Он выпрямился, и его светло-оливковые глаза потеплели так, как никогда не теплели при виде самого запутанного дела.

– А, вот и ты, – произнес он, и в его голосе проскользнула непривычная мягкость. – Я как раз рассказывал Томе, что интуиция подсказывала мне твое появление через три… нет, через две минуты. Я ошибся на целых шестьдесят секунд. Старею?

Ты улыбнулась, но вместо привычного «Хэйдзо» или «господин детектив», ты произнесла тихо, так, чтобы слышал только он:

– Сиканоин, ты опять забыл про обед.

Хэйдзо замер. Его брови едва заметно дрогнули. Когда другие называли его по фамилии, это звучало официально, сухо, иногда враждебно — как у стражников в комиссии. Но из твоих уст это звучало иначе. Это было напоминание о его корнях, о том пути, который он выбрал, и о той боли, которую он спрятал глубоко внутри под слоями иронии.

– «Сиканоин»? – переспросил он, делая шаг ближе. Он сократил дистанцию так, как делал это во время допроса, но в его жесте не было угрозы — только жадное любопытство. – Звучит так серьезно. Неужели я совершил какое-то преступление, о котором не знаю? Неужели «Грех» подобрался к моему сердцу, и ты решила меня арестовать?

– Просто ты выглядишь слишком увлеченным своими мыслями, – ответила ты, поправляя воротник его туники. – Иногда мне кажется, что ты теряешься в этих своих расследованиях.

Хэйдзо на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. В его голове пронеслись воспоминания: окровавленные руки друга, тишина после последнего вздоха, тот холод, который не мог прогнать даже Анемо Глаз Бога. Он поклялся бороться с «Грехом», с этой невидимой силой, толкающей людей на край. Но рядом с тобой эта борьба переставала быть единственным смыслом его жизни.

– Знаешь, – сказал он, открыв глаза и глядя прямо на тебя, игнорируя присутствие Томы, который тактично отошел в сторону. – Люди думают, что я ищу улики. Но на самом деле я ищу порядок в хаосе. И когда ты называешь меня так… по фамилии… это словно возвращает меня на землю. Это напоминает мне, что я не просто охотник за преступниками. Я — это я.

Он взял твою руку и слегка сжал её. Его ладони, привыкшие к рукояткам дзитте и ударам в стиле «фудо», были удивительно нежными.

– Но давай договоримся, – он хитро прищурился, и его привычный озорной тон вернулся. – Если ты будешь называть меня так при Саре, она решит, что ты — мой новый строгий начальник. А мне одного начальника хватает выше крыши. Пойдем, угостишь меня чем-нибудь? Я готов выслушать все твои наблюдения за сегодняшний день. Спорим, я угадаю, сколько раз ты сегодня подумала обо мне?

Ты рассмеялась, и этот звук был для него лучше любой разгаданной тайны.

По дороге к ресторанчику «Киминами» они встретили семью одного из мелких воришек, которого Хэйдзо арестовал на прошлой неделе. Жена преступника, увидев детектива, не сжалась от страха, а поклонилась. Хэйдзо остановился, достал из кармана небольшой мешочек с морой и протянул ей.

– Это из фонда «помощи заблудшим душам», – соврал он, хотя ты прекрасно знала, что это его личное жалованье. – Скажите мужу, когда навестите его, что если он еще раз решит украсть шелк, я лично научу его вышивать крестиком в камере. Это куда более полезный навык.

Женщина поблагодарила его со слезами на глазах и ушла. Хэйдзо проводил её взглядом, и на мгновение его лицо стало серьезным, почти печальным.

– Почему ты это делаешь? – тихо спросила ты. – Ведь они называют тебя «демоном-полицейским».

– Потому что преступление — это болезнь, а не сущность человека, – ответил он, не оборачиваясь. – Мой друг… он не был злым. Он просто запутался. Если я могу помочь кому-то не запутаться окончательно, значит, «Грех» проиграл этот раунд.

Он повернулся к тебе, и его лицо снова осветилось улыбкой.

– Но хватит о грустном! У нас свидание, а детектив Сиканоин никогда не опаздывает на важные встречи. Ты знала, что у Киминами сегодня завезли свежую мяту для сока? Я почувствовал запах еще три квартала назад.

В отношениях с тобой Хэйдзо был парадоксален. Он мог часами рассказывать о тонкостях баллистики или о том, как по форме узла на обуви определить социальный статус человека, но при этом он был удивительно внимателен к твоим чувствам. Он замечал малейшее изменение в твоем настроении раньше, чем ты сама успевала его осознать.

– Ты расстроена из-за письма, которое получила утром, – констатировал он, когда они сели за столик. Это не был вопрос.

– Как ты…

– Твои пальцы чуть дольше задержались на краю конверта, когда ты убирала его в сумку, – он мягко коснулся твоей руки. – И ты избегаешь смотреть на левую сторону улицы, где находится почтовое отделение. Расскажешь? Или мне нужно провести официальное расследование с допросом свидетелей и привлечением комиссии Тэнрё?

– Ты неисправим, – вздохнула ты, чувствуя, как напряжение уходит.

– Я просто очень хороший детектив, – он подмигнул тебе. – И я очень люблю человека, который сидит напротив меня. А когда дело касается любви, моя интуиция работает на полную мощность. Знаешь, я ведь даже могу предсказать, что ты скажешь дальше.

– И что же?

– Ты скажешь, что я невыносим, но потом согласишься прогуляться со мной по побережью, чтобы посмотреть на закат. И, возможно, даже позволишь мне украсть один поцелуй, пока никто не видит.

Хэйдзо откинулся на спинку стула, выглядя абсолютно довольным собой. В этом был весь он: сочетание трагедии прошлого и легкости настоящего, острого ума и безграничной доброты. Он был человеком, который выбрал путь борьбы с тьмой, но не позволил этой тьме поглотить себя.

Позже, когда небо над Инадзумой окрасилось в кроваво-красный и золотой, они стояли на берегу острова Амаканэ. Ветер трепал волосы Хэйдзо, и он выглядел почти призрачным в этом свете.

– Иногда я боюсь, – внезапно произнес он, глядя на горизонт. – Боюсь, что однажды я найду дело, которое не смогу раскрыть. Или что «Грех» окажется сильнее моей интуиции.

– Ты не один, Хэйдзо, – ты подошла ближе, прижавшись к его плечу.

Он обнял тебя, уткнувшись носом в твои волосы. Глаз Бога на его поясе мягко пульсировал бирюзовым светом.

– Да, – прошептал он. – Теперь я это знаю. И знаешь, что еще говорит мне моя интуиция?

– Что?

– Что этот момент… он идеален. Никаких улик, никаких подозреваемых. Только ты, я и ветер.

Он отстранился, заглядывая тебе в глаза. Его взгляд был серьезным, лишенным всякого лукавства. В этот миг он не был «демоном-полицейским» или «гениальным детективом». Он был просто Сиканоином Хэйдзо — человеком, который нашел свою истину не в пыльных архивах комиссии, а в твоем сердце.

– Спасибо, – сказал он, прежде чем сократить расстояние между вами. – За то, что называешь меня по имени. И за то, что веришь в меня больше, чем я сам.

Всплеск волн заглушил его слова, но это было уже неважно. В мире, полном тайн и преступлений, Сиканоин Хэйдзо нашел ответ на самый главный вопрос. И этот ответ не требовал доказательств.